Предатель. Собрать себя по частям (СИ)

Слишком уж он стал мне дорог, запал в сердце, украл и присвоил себе мою душу. Я разрывалась от сомнений: все послать к черту и догнать его, тоже крикнуть прости, повиснуть на шее, прижаться к сильному, горячему телу, спрятаться в родных объятиях, почувствовать себя хрупкой, маленькой и смело, высунув нос, показать всему миру розовый язычок.
Но я не могла себе этого позволить. Если сейчас я закрою на все глаза, то обида затаится глубоко внутри, и при каждом удобном случае будет поднимать голову. Я должна снова научиться ему доверять, снова поверить в искренность чувств.
Мне просто нужно немного времени. Без него! Совсем!
— Максим!
Мужчина замер в проеме и обернулся.
— Не приезжай утром. Ни днем, ни вечером. Вообще не приезжай. Не пиши и не звони. Мне нужно время.
  
Глава 41
 
— Пожалуйста, дай мне время без тебя!
Максим ушел. Он ничего не ответил, ни один мускул на лице не дрогнул. Каменное изваяние. Лишь бледность его кожи подчеркнула сильно потемневшие зрачки, говоря о том, какая буря развернулась в его душе.
Он сильный, он справится. И я справлюсь. Я не хочу строить отношения на развалинах. А сейчас хаос в моей жизни во всем: как в прошлой, так и в настоящей.
Я легла на подушку, натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза.
Я слышала, как громко и уверенно стучит мое сердце, слышала свое спокойное и глубокое дыхание, лишь одинокая, непрошеная слеза скатилась из-под ресниц и превратилась в маленькое, мокрое пятно на подушке.
На следующий день Максим не пришел, как я и просила. Внутри растеклось вязкое чувство одиночества. Но я сама этого хотела, должна радоваться, но лишь тоска и подавленность стали моими спутниками.
Я проснулась разбитой, но голова больше не болела, и это радовало. Доктор сказал, что анализы в норме, состояние удовлетворительное и отправил домой.
Я позвонила Лере и попросила забрать меня из больницы. Я могла вызвать такси, но хотелось выговориться, побыть в компании близкой подруги и заглушить нестерпимую грусть.
Я сама прогнала Максима, почему же так плохо? Словно большой и значимый кусок сердца оторвали и выбросили в пропасть.
Лера прилетела через сорок минут. Взъерошенная и еле дыша, она влетела на первый этаж, подбежала ко мне и заключила в стальные объятия.
— Ой, прости, — опомнилась подруга, осматривая меня. — Нигде не больно?
Я слабо улыбнулась и покачала головой.
— Пошли отсюда? — тихо сказала я.
Лера подхватила меня под руку, и мы вышли из больницы.
— Лиз, не хочешь пожить у меня несколько дней? Вдвоем веселее, отлежишься, я поухаживаю за тобой. А сейчас закажем пиццу, откроем бутылочку вина, посидим, ты выговоришься. А то на тебе лица совсем нет.
Я задумалась, а почему бы и нет? Лера хоть и болтушка, но чуткий и понимающий человек. Она знает, когда нужно замолчать и оставить в покое. Подруга мне точно не помешает, а вот вино да.
— А давай! Я согласна! Спасибо, что предложила.
— Вот и супер! Тогда заедем в магазин.
— Только я не буду вино. Возможно, нельзя, — показала я на голову. — Чай и тортик.
— Можно и тортик, — Лера ободряюще улыбнулась и выехала с парковки больницы.
Следующий месяц был тяжелым. Я несколько дней прожила у Леры, купаясь в ее заботе и внимании. Но Лера не Максим, и унять душевную тоску она не могла, хотя очень старалась. Я взяла больничный, и мы развлекались, как могли: спали до обеда, заказывали доставку или, наоборот, устраивали грандиозный ужин на двоих, бродили по бутикам торгового центра и даже нарядными посидели в дорогом ресторане.
Я немного отвлеклась, но реальность никуда не делась, и нужно было выходить на работу. Максим тоже никуда не делся, он по-прежнему был руководителем нашего отдела и частью моего коллектива.
Видеть каждый день я его не смогу. Просто не потяну такую пытку. От одной мысли, что я зайду в офис и увижу его уверенный взгляд, размеренные движения, широкую спину, к которой хочется подойти и прижаться, меня охватывала дрожь. Но с теми же образами приходили и другие, где он ведет тайную игру, встречается с другой женщиной, рассказывает про мое расследование, понимая, чем мне это грозит.
 
Нет, такие качели я не хочу. Поэтому, как только вышла на работу, я написала заявление на увольнение и передала своему начальнику через секретаря. Зайти и подписать его лично, не хватило духа.
В тот же день, после окончания рабочего дня я не стала дожидаться лифта, рискуя столкнуться с Максимом, а пошла по лестнице. Почти у выхода меня схватили за руку и резко остановили.
Я в недоумении обернулась. Передо мной стоял Максим с моим заявлением в руках.
— Не делай этого, — тихо попросил мужчина, а в глазах застыла растерянность.
Я впервые вида его таким: потерянным и удрученным.
— Я не уйду, — продолжил мужчина, — но и ты останься. Даю слово, что не буду пытаться завязать с тобой разговор, не буду вызывать к себе в кабинет, давать поручения. Ты просто будешь выполнять свою работу, а я свою.
— Зачем так все усложнять? — не поняла я его мотивов.
— Сейчас начнутся суды. Лезть не буду, но хочу видеть, что с тобой все в порядке.
— Снова присматриваешь? — усмехнулась я.
Вот только зачем?
— Лиза, один месяц. Останься хотя бы на это время.
Я заглянула в родные глаза и поняла, что была согласна выполнить его просьбу уже после первых слов.
Я молча кивнула, забрала заявление и ушла.
Максим оказался прав, начались заседания по делу с поджогом, мошенничеством и преднамеренным причинением вреда человеку, что очень усложнило судьбу Дениса.
Как только я съехала от Леры, то первым делом созвонилась с Сергеем и забрала свою машину. Стекло было вставлено, и я даже догадалась кем.  К ни го ед . нет
Второе, что я сделала — это подала документы на развод. Не хочу тянуть, тем более становиться женой преступника. Хочу освободиться, снять с себя все оковы этого человека. Пока мы в браке, я чувствую себя, словно, в клетке.
Самым тяжелым временем были суд, на который я обязана была прийти.
Я рассказала все, что знала, ответила на все вопросы, но было такое чувство, что судили меня.
Но это не так. Я сама себя грызла изнутри, сама себя корила, что причастна к аресту мужа, что приложила руку к тому, чтобы ему увеличили срок пребывания в тюрьме.
Денис все заседание сверлил меня глазами. Он словно затаившийся хищник, который запомнил запах жертвы, и будет преследовать ее, пока не поймает.
Мурашки по коже. Я бесполезно пыталась унять дрожь в руках, но мандраж проходил только тогда, когда я уезжала подальше от здания суда.
Я сидела одна. Лере на заседаниях быть нельзя, а Максим и Сергей устроились в другом ряду. Максим лишь изредка кидал в мою сторону контрольные взгляды, но подойти, как и обещал, не смел.
Мне показалось, он изменился: осунулся, глаза потухли, на лице небритость. Сердце больно сжалось. Наверно я выглядела не лучше.
Я старалась не смотреть в его сторону, но взгляд так и цеплялся за широкую спину.
Это было последнее заседание, на котором я должна была присутствовать и с нетерпением ждала его окончания.
Когда судья сказал заключительную речь, все встали, а конвой вывел Дениса из камеры.
Не оглядываясь, я направилась к выходу. Хотелось сделать глоток свежего воздуха, стряхнуть с себя весь груз последних пары часов.
Сзади раздался шум, я обернулась и ахнула: Денис с невероятной силой оттолкнул полицейских и ринулся в мою сторону.
Я оцепенела, страх сковал все тело и не позволил сдвинуться с места. Перед лицом неожиданно возникла широкая спина Максима, готовый защитить меня и перехватить Дениса.
Я успела лишь испугаться. Военные быстро схватили Дениса и, заломив руки, повалили на пол. Он больше не вырывался, поднял голову и, улыбаясь, посмотрел прямо на меня. Этот жуткий оскал я не забуду никогда.
Дениса подняли и потащили к дверям, а по залу пронесся бешеный рык: