Предатель. Собрать себя по частям (СИ)

Подруга организовала выездную церемонию прямо в саду моего будущего дома. Полукруглая арка, усыпанная белоснежными и розовыми цветами на фоне летней зелени смотрелась потрясающе. И вот я стою в красивом свадебном платье и жду своего выхода.
Я хотела купить простое платье в пол, без сотен юбок и корсетов, и в этот раз Лера не стала со мной спорить и пытаться одеть, как Барби.
Мы купили белое прямое платье из атласа, которое держалось на груди. Нежная вышивка с маленькими прозрачными камушками и немного тонкого кружева придавали ему утонченности и сексуальности. А тоненькое колье и браслет из светлого опала завершал волнующий образ.
От фаты я отказалась. Мы распустили волосы, придав им легкую волну, а передние пряди закололи на затылке изумительной заколкой в виде веточки с цветами.
Образ получился нежным, но стильным.
Животика еще видно не было, я чувствовала себя легко и свободно, на настроение влиял только мандраж, который охватил меня уже перед выходом в сад.
Ко мне подошел отец, положил мою руку к себе на локоть и ободряюще сжал ладонь.
— Ты очень красивая, доченька.
Папа улыбнулся и часто заморгал, прогоняя сентиментальные слезы.
Заиграла музыка, двери дома распахнулись, и мы шагнули на красную дорожку, которую Лера заставила расстелить до самой арки.
Я вцепилась в руку отца, боясь отступить и упасть от волнения.
Гостей было немного: родители, несколько коллег и друзей со своими семьями. Большая часть пришла со стороны жениха.
Я шла и не замечала никого вокруг. Только он, только самый волнующий сердце мужчина стоял перед моими глазами в черном смокинге и белоснежной рубашке. Никто не имел значения, только он, к нему и неслось мое сердце, обгоняя ноги.
Казалось, он совсем не волновался. Уверенный с упрямо приподнятым подбородком, он не сводил с меня потемневших глаз. И только я знала, что это значит, только я понимала, о чем он сейчас думает.
Отец передал мою дрожащую руку жениху и ушел к маме.
Максим продолжал поедать меня глазами, словно мы одни и не стоим среди трех десятков гостей в ожидании церемонии.
Максим наклонился к моему уху, трепетно отодвинул прядку волос и, почти касаясь губами кожи, прошептал:
— Я безумно хочу содрать с тебя это красивое платье и увидеть, как ты стонешь и извиваешься подо мной, — и как ни в чем не бывало, развернулся к представителю ЗАГСа.
В моей голове тут же нарисовалась эта картина, внизу живота сладко заныло, а к щекам прилила кровь.
Я возмущенно посмотрела на будущего мужа, но тот лишь смотрел вперед, пытаясь подавить непрошеный смех.
После церемонии бракосочетания мы расселились по машинам и поехали в ресторан. Но как только представилась возможность, Максим украл меня из-под носа гостей и увез в наше уютное гнездышко.
Мы любили друг друга до утра, а на рассвете, уставшие, но счастливые, заснули в объятиях друг друга.
*****
— Папа, мама снова ест творог с томатной пастой!
Антошка, мой четырехлетний сын, забежал в комнату и с разбега заскочил к Максиму на колени.
— Ну, пусть ест, раз ей хочется, — мужчина засмеялся и потрепал сына по белокурым волосам.
— Но он даже пахнет противно!
Сын сморщил маленький носик и нахмурил в ужасе бровки.
— Антон, если наши девочки хотят эту гадость, мы как мужчины, должны сделать все, чтобы они ее получили, — терпеливо поучал отец сына, делясь своей мудростью.
— Ладно! Главное, что они нас не заставляют это есть. Да?
Я стояла, облокотившись о дверной косяк, и наблюдала за двумя любимыми мужчинами.
Антон серьезно посмотрел на меня, а затем на отца, ища одобрения своим словам.
Максим согласно кивнул, сын соскочил с кресла и убежал в сад.
Мужчина медленно подошел ко мне, заключил в объятия и, уткнувшись носом в шею, протяжно втянул в себя воздух.
— Как мои девочки себя чувствуют?
— С такими защитниками просто прекрасно!
Я нежно поцеловала Максима в губы и повернулась к саду, где резвился наш маленький сын.
Мужчина обнял меня сзади, положив в защитном жесте свои ладони мне на живот, в котором уже восемь месяцев подрастала наша дочь.