Дело о серебряном копье (СИ)

— И сбежали? — улыбнулся Марк.
— С копьём, которое длиннее моего роста? — рассмеялся граф. — Я спрятал копьё и вернулся в свою палатку. Моего отсутствия никто не заметил. Утром адъютант обнаружил убитого графа и поднял шум. Старший офицер отправил гонца к командующему, и тот вернулся с приказом передать отряд Анриэла в распоряжение другого командира. Мы дружно сняли лагерь и отправились к месту новой дислокации. По дороге я сбежал, вернулся на место лагеря, переоделся в свою ранее спрятанную одежду, забрал копьё и вернулся к де Бомону.
— Он наградил вас?
— Он даже не узнал об этом! Я же отлучился самовольно, по собственной прихоти. К тому же если б меня схватили, ему пришлось бы платить за меня выкуп. Короче, я промолчал, но позже получил свою награду. Такую же, как и незабвенный Жирард! Я тоже стал графом! Мой дядя, которому я предъявил копьё, назначил меня своим наследником.
— История достойная того, чтоб сохраниться в веках, — усмехнулся Марк.
— Мнение героя Сен-Марко лестно для меня! — снова рассмеялся де Монтезье, но потом стал очень серьёзен. — Честно говоря, я ждал вас. Жозеф рассказал мне, что хочет обратиться к вам из-за смерти тётушки. Он никак не может с этим смириться. Мне тоже нелегко, она была мне как мать. Я всегда понимал, что рано или поздно она нас покинет, но представить себе не мог, что это случится так рано, ведь она была ещё не стара, к тому же совершенно здорова. Я часто в шутку говорил, что найду ей жениха, а она отвечала, что сперва женит всех племянников, — он вздохнул и опустил голову, а потом печально взглянул на гостя. — И всё же, я полагаю, Жозеф зря потревожил вас. Это было всего лишь уличное ограбление, преступники схвачены и понесут наказание. Нам всем нужно принять эту утрату и жить дальше.
— Я согласен с вами во всём, кроме того, что это была всего лишь трагическая случайность, — возразил Марк. — Я по просьбе вашего кузена уже начал расследование и то, что я узнал, очень насторожило меня. Я полагаю, что кто-то нанял этих бандитов для того, чтоб инсценировать ограбление. На самом деле целью преступника была ваша тётя.
— С чего вы взяли? — насторожился де Монтезье.
— Я допросил напавших на неё разбойников, их показания выглядят убедительно. Карета не случайно оказалась в том переулке. К тому же баронесса де Морель была убита необычным и довольно редким оружием. Редким здесь, в Сен-Марко, хотя на юге его часто можно встретить в коллекциях старых аристократических семейств. Это трёхгранная мизерикордия.
— Вы уверены?
— Никаких сомнений. Если тело вашей тётушки ещё здесь, вы можете сами убедиться в этом, осмотрев рану.
— Что вы! — расстроенно и смущённо воскликнул де Монтезье. — Это кощунство! Впрочем, наверно, вы правы. Но это меняет дело. Такого оружия ведь не могло быть у уличных бандитов?
Он устало покачал головой.
— Это очень плохо, ваше сиятельство. Я и без того вне себя от горя, а теперь, если выяснится, что кто-то её убил намеренно?.. Но зачем? Она была доброй и набожной женщиной!
— Я не знаю, но, надеюсь, вы поможете мне разобраться с этим. Вы ведь хорошо её знали?
— Конечно! Я знал её с детства.
— У неё были враги?
— Нет, она была очень спокойной и уравновешенной, заботилась о своих близких и помогала бедным.
— А кто унаследует её состояние?
— Там почти нечего наследовать. Она давно продала свой старый замок и дом в Сен-Марко, а деньги раздала племянникам и страждущим. Она жила у меня в поместье или в этом доме.
— И всё же!
— Она всё оставила моему племяннику виконту Клоду де Лаперу. Он, конечно, не образец добродетели, но к ней всегда относился хорошо.
— Но почему она оставила наследство не вам, если вы о ней так заботились?
— С чего бы ей это делать? Я богат и ни в чём не нуждаюсь. А Клод... этот мальчик рано потерял отца, мать с трудом сводила концы с концами. Если б не помощь тётушки и моя, он бы не смог получить достойного воспитания, и с его нравом точно ввязался бы в какие-нибудь неприятности.
— Понятно, — кивнул Марк, подумав, что нужно побольше разузнать об этом виконте. — Вы можете рассказать мне, что произошло тем вечером?
 
Де Монтезье как-то обиженно взглянул на него.
— Я ни секунды не сомневаюсь в том, что вы действуете во благо, и всё же, уместно ли это? — проговорил он. — Мне кажется, вы вторгаетесь в нашу частную жизнь.
— То есть вы не хотите знать, кто убил вашу любимую тётушку? — уточнил Марк и с некоторым подозрением взглянул на графа. Тот смутился.
— Я не об этом, — пробормотал де Монтезье. — Я говорю это потому, что расследованием должна заниматься полиция.
— Как вам известно, полиция магистрата не проявила должного рвения и поторопилась закрыть дело, — напомнил Марк. — Однако, вы правы, этим должна заниматься полиция, и поскольку жертва — титулованная особа, убийца, возможно, тоже благородного сословия, к тому же полиция магистрата с этим делом не справилась, это дело должно быть передано тайной полиции короля. Устроить это не сложно, но тогда я явлюсь сюда с особыми полномочиями и целой оравой сыщиков. К вашей частной жизни будет привлечено совершенно ненужное внимание. К тому же в дело будут втянуты ваши родственники. Поверьте мне, все эти малоприятные процедуры, допросы, обыски, очные ставки... Если честно, именно так я и должен бы действовать, но я не хочу подвергать такому испытанию моего друга де Менара, которому столь многим обязан. Если я продолжу частное расследование, то, поверьте, буду действовать с осмотрительностью и, прежде других, представлю результаты расследования вам.
Его собеседник явно колебался, но голос Марка звучал спокойно и убедительно, даже с некой долей сочувствия, потому де Монтезье, наконец, сдался.
— Возможно, вы правы, ваше сиятельство, — нехотя согласился он. — Я не против, если вы поищите убийцу нашей обожаемой тётушки, но молю вас о снисхождении. Я и мои кузены и без того убиты горем, потому прошу вас о деликатности в этом деле.
— Сделаю всё возможное, — пообещал Марк. — Что ж, может, вы ответите на мои вопросы?
— Конечно, — обречённо пробормотал де Монтезье и жестом пригласил его присесть у камина.
— Начнём с того, что вы расскажете мне о ваших взаимоотношениях с баронессой де Морель, — проговорил Марк, когда они сели.
— Они всегда были очень тёплыми, — сообщил де Монтезье. — Моя мать была сестрой тёти и рано умерла. Отец погиб ещё раньше на войне. Меня воспитывал дядя, а после его смерти, когда я вступил в наследство, тётушка продала свой замок и переехала ко мне, чтоб помогать в управлении имением. Я был ещё молод и неопытен, и её помощь была неоценима.
— Значит, она жила с вами?
— Она отказалась жить со мной в замке, выбрав для себя отдельно стоящий флигель. Он небольшой, но очень уютный. Я не пожалел денег, чтоб обставить его так, как ей хотелось.
— В Сен-Марко она тоже жила в вашем доме?
— Раньше у неё был свой дом на улице военных баронов, доставшийся ей от мужа барона де Мореля. Но он был довольно мрачным, содержать его было дорого. К тому же в её отсутствие туда наведывались грабители. Она боялась там оставаться, потому тоже продала его и переехала сюда. Она занимала несколько комнат на втором этаже.
— Как она вела себя последнее время? Может, была встревожена, чего-то боялась?
— Нет, она была отважной женщиной и к тому же в обители святой Иветты её научили сдержанности. Хотя, как-то, я помню, она пожаловалась мне на то, что получает крайне неприятные письма, в которых ей угрожали.
— Где эти письма?
— Она их сожгла. Я тогда встревожился, но она перевела всё в шутку. Возможно, такие письма приходили и позже, но она старалась не перекладывать свои трудности на других.
— Что вы скажете о том, что её флигель сожгли?
— Ничего. Об этом мне только вчера сообщил управляющий. Он написал, что флигель загорелся ночью, а поскольку он был сложен из камня, но внутри всё было деревянное, он выгорел полностью, остались только стены.