Убежище. Книга пятая
– Ну, конечно! Ты что, не расслышала, что ли? Не вожу! Вот подушки всегда вожу, и постельное бельё, и посуду!
– Ааа, ну, тогда понятно, почему у вас такие чемоданы…
– Какие мне нужны, такие и есть! – Антонина собралась было заявить, что это не Людмилино дело, но тут открылась входная дверь и в квартиру ввалились четверо подростков.
– Что это ещё за шум? – Антонина с неожиданной для её возраста прытью оказалась в коридоре. – В чём дело? Кто вы такие? Людмила, почему у тебя какой-то проходной двор, а не дом? Что это за дети и ещё пёс с ними? Да ещё и кошка у девчонки! Дети, идите отсюда!
– Тётушка, это Нинины… Нина – невеста Владимира! – Людмила хотела было объяснить, что это Нинины племянники, но Антонина, разумеется, не стала дожидаться пояснений, а сделала собственные выводы:
– Аааа, так молодая-то у нас не молода! Баба аж с двумя прицепами! Ну, Володичка и даёт! А ты… Ты, мать, куда смотрела! Как можно было позволить сыну…
– Антонина Ивановна! Во-первых, это не ваше дело, во-вторых, это племянники Нины, а в-третьих, ребята, проходите скорее! Кира, почему ты там стоишь в дверях? Заходи!
Людмила заулыбалась ПП, стараясь как-то сгладить впечатление от такого хамства, но ПП растянулись в милейших улыбках.
Любой человек, который знал Пашку и Полину, содрогнулся бы от предчувствия, но Антонина близнецов видела в первый раз в жизни, поэтому только презрительно фыркнула.
– Паша, Поля, это моя двоюродная или троюродная тётушка, никогда точно не помнила… короче, она наша родственница из Хабаровска, – Людмила улыбнулась ПП и представила их Антонине. – Тётушка, это Полина и Павел.
– Понятно! – поджала губы раздосадованная Антонина. – И часто они у тебя появляются?
– К счастью, да! – Людмила тепло улыбнулась ребятам. – Вы голодные? Давайте мойте руки и на кухню! Киру только прихватите!
Пока вся четвёрка удалилась в ванную, Антонина высказала Людмиле своё бесценное мнение:
– Людонька, ластонька, я помню, что ты всегда была недалёкой, но нельзя же так!
– Как именно? – Людмила напрочь игнорировала колкости и оскорбления, памятуя о том, что человека нельзя обидеть, пока он сам не решит это кому-то позволить. Мы же не обижаемся на малыша, который, выучив дразнилку, обзывает ей всех, кого видит: сразу понятно, что ребёнок просто мал. Да, Антонину Ивановну маленькой нельзя было назвать никак, даже применить к ней фразу «Что стар, что млад» было нельзя: не тот случай, но вот позволять ей до себя добраться Людмила категорически не собиралась. Да вот ещё! Обойдётся вздорная склочная баба без её жизненных сил и энергии!
– Ты же их приваживаешь! Сама позволяешь приходить!
– И что?
– У тебя и так Мишка постоянно находится, это отнимает твоё время, силы, деньги! – Антонина сменила тон и манеру разговора, стараясь вбить клин между Людмилой и её семьёй. Это она тоже умела делать отлично! Разделяй и властвуй, во как! Это же так просто – внушить, что тебя используют, просветить о том, что всех членов семьи, даже самых-самых близких, нужно от себя срочно прогнать, расчищая себе поле для охоты, а потом элементарно додавить оставшуюся в одиночестве наивную и доверчивую дичь. – А теперь ты ещё и каких-то племянников прикармливаешь, вообще тебе чужих! Опять же время, деньги, силы, энергию. Это же всё можно потратить на себя!
– Да уж, и не говорите, тётушка! Я вот могла бы сейчас с вами и не разговаривать, и в гости вас не пустить, и обед не готовить. Это же занимает моё время, силы, что там ещё? А, деньги и энергию! – Людмила насмешливо улыбнулась Антонине, никак не ожидавшей нападения с фланга. – Давайте сойдёмся на том, что я живу так, как считаю нужным, а вы меня не учите!
– Как ты можешь сравнивать? – возмутилась Антонина. – Меня и чужих детей!
– Запросто! Я вас видела… постойте, сколько раз я вас в жизни видела? Да по пальцам пересчитать можно! А этих детей я люблю!
Антонина открыла было рот для энергичного выступления, но тут в кухню вошли те, кого они обсуждали. Стало шумно, под ногами закрутились два пса, чёрная совсем молоденькая кошка привычно возлежала на плечах девочки-близняшки, кот Фёдор перебрался на колени к Мишке и оттуда уставился немигающим взглядом на Антонину.
– Убери кота! И ты… Как там тебя! Убери это животное! – Антонина сначала ткнула пальцем в Фёдора, а потом в Атаку, а осознав, что её распоряжения не то что не выполняются, а напрочь проигнорированы, гневно повернулась к Людмиле. – Людонька! Немедленно убери животных!
– Тёть, у нас коты никому не мешают, – безмятежно отозвалась Людмила.
– Мне мешают! Это неприлично, негигиенично, невыносимо! – возмущалась Антонина. – Так, секундочку, а что ты делаешь?
– Как что? – удивилась Людмила. – Суп разлила.
– Кире этого нельзя есть! У неё жёсткая диета! Кирке можно немножечко варёной куриной грудки и несколько ложек гречки без масла.
Кира только голову опустила, тоскливо покосившись на благоухающую перед ней тарелку грибного супа, и тихонько отодвинула тарелку от себя.
– Антониночка Ивановна, я вам как врач говорю, что у Киры дефицит массы тела.
– Она балерина! Ей нельзя жиреть, а она такая… ей только волю дай! Тем более, что у неё сейчас репетиций нет, нагрузок нет. А она всё только и ищет, где бы что слопать!
Кира покраснела: ей вспомнилось мороженое в парке. Она прекрасно знала, что его есть нельзя, но было так вкусно, что удержаться не получилось!
– Вот Кристиночка тоненькая, как тростинка, лёгонькая, а с Киркой нужно строго! Лишний вес для неё недопустим!
– Ой, Антонина Ивановна, и что вы говорите… – покачала головой Людмила. – Вот пусть она и сидит на диетах, когда домой поедет. А тут мой дом и мои правила! Кира, бери ложку и ешь! Никакой вес от грибного супа не прибавится, тем более что для восстановления колена нужно питаться нормально. Тётушка, нет, лучше не стоит и начинать! – Людмила грозно глянула на тётку. – Тем более что скоро приедет Володя и, если вас что-то принципиально не устраивает, сразу же отвезёт вас в гостиницу.
Суп Кира съела, от второго отказалась, хотя котлеты пахли изумительно, а от вида картофельного пюре у неё даже голова немного закружилась: она его очень любила, но почти никогда не ела.
Людмила легко согласилась с её отказом, решив, что визит только начался и всё ещё впереди.
Зато тётушка себе ни в чём не отказывала. Ела с удовольствием, наслаждаясь и Людиной стряпнёй, и громким перечислением того, что случается с людьми, держащими кошек вообще и за столом в частности.
Правда, если она надеялась как-то смутить этим тройку из Пашки, Полины и Мишки, она сильно ошиблась: они вообще не замечали её неуместные высказывания.
– Омерзительно воспитанные дети! Никакого почтения! – высказывалась Антонина после обеда, пока Людмила мыла посуду. Она долго возмущалась современной молодёжью, сплошь развращённой, грубой, невоспитанной и необразованной.
Людмила на эти высказывания только посмеивалась. Насколько она понимала, ПП были совершенно, абсолютно не подходящими людьми для вытирания о них ног и оттачивания дурного характера.
«Могла бы на деньги поспорить о том, что они уже что-то придумали!» – размышляла Людмила.
– Людонька! Ты такая рассеянная! – притворно посетовала Антонина. – Я тебя спрашивала, есть ли у тебя знакомые риелторы? (риЭлтор- разговорное, так что на усмотрение Автора)
– Зачем вам риелтор? – удивилась Людмила. Она-то ожидала вопроса про врачей для Киры… Антонина поюлила, но в конце концов объяснила, что Кристину порекомендовали перевести в московское хореографическое училище, а это значит, что нужна квартира.
– Вот я и приехала, чтобы осмотреться. Пока я тут поживу, конечно, но отсюда неудобно до училища добираться, – вещала Антонина. – Кирку опять же можно попытаться врачам показать, правда, толку от неё никакого, даже когда здоровая была! Это уж так… сын для очистки совести решил её отправить!