Жандарм 5 (СИ)
В целом дальше бал протекал спокойно. Еще дважды ко мне подходила Лида, но уже не для серьезных разговоров, а просто потанцевать — бал все-таки. Привлек я внимание и других барышень. Анатолий даже пошутил, когда мы отошли перевести дух и промочить горло, что я сегодня «звезда вечера». Но тут он загнул конечно. Настоящей звездой была царевна Мирослава. Дочка императора прибыла на бал в середине ночи — как раз к моменту начала танцев. И как я понял — только для танцев. Девушке было только семнадцать, и она буквально наслаждалась мужским вниманием. Точеная фигурка, хитрый как у лисы взгляд и умение одной лишь мимикой лица выразить все, что думает о собеседнике, не сказав ни единого слова. Уж не знаю — к счастью или нет — но меня ее внимание обошло стороной.
Бал я покинул уже далеко за полночь. Воронцов ко мне так и не подошел, и никаких сообщений в виде записок или через доверенных лиц не передавал. Я тоже демонстративно равнодушно относился к нему, если оказывался рядом. В итоге так и не понял — ждать ли от светлого князя какой-то подлянки или нет. Зато хоть с Лидой поговорил.
* * *Сергей Михайлович вернулся в свое поместье взбешенным. Весь вечер он не давал своим эмоциям выйти наружу, чтобы противники и даже откровенные враги рода не смогли заметить его состояние и надавить на больное. А они пытались! Многие увидели, как его дочь откровенно игнорировала Павла Пожарского, с которым пришла на бал, зато уделяла непозволительно много времени этому… Бологовскому!
Швырнув пальто слуге и скинув обувь, Воронцов дернул с силой галстук, показавшийся ему настоящей удавкой, и быстрым шагом двинулся в комнату дочери. Пора уже поставить на место эту вертихвостку! А то ишь — у нее свадьба на носу, все уже обговорено, а она на глазах у будущего жениха с другим флиртует! Такой позор!
— Сережа, постой, — окликнула его супруга.
— Не сейчас, Софья, — отмахнулся Воронцов и стал быстро подниматься по лестнице.
— Сережа, не надо! — крикнула Софья Александровна и все же успела ухватить мужа за руку.
Тот развернулся к ней, готовый высказать все, что думает о защите супругой их дочери, но наткнулся на требовательный и одновременно просительный взгляд серых глаз.
— Прошу, выслушай меня. Успокойся. А потом и поговорите.
Отказать своей любимой, когда она так смотрит, Сергей Михайлович оказался не в силах. Глубоко вдохнув и сделав медленный выдох, он нехотя развернулся и позволил увести себя в зал. Там Софья Александровна лично плеснула мужу в рюмку его любимого коньяка и, присев рядом с ним на диван, стала гладить того по руке.
— Ну и что ты хотела мне сказать? — через минуту, почувствовав, как бешеная злоба и глухая ярость понемногу начала отступать, спросил Воронцов.
— А помнишь, как ты за мной ухаживал? — вдруг спросила супруга. Ее взгляд слегка затуманился, а на губах появилась легкая улыбка. — Как бегал за мной…
— Ага, — невольно усмехнулся мужчина. — А твой отец меня чуть ли не пинками из вашего поместья гнал.
— А помнишь, как ты ко мне через окно лез? — прыснула совсем как молодая девушка Софья Александровна. — Сумел где-то найти артефакт скрыта, обошел магическую защиту поместья и если бы не конюх, пошедший на сеновал отдыхать, то тебя бы и не заметили.
— Помню, — расплылся в самодовольной улыбке князь. — Александр Георгиевич в гневе тогда в меня так молнией жахнул, что если бы не родовой защитный перстень — там бы я и остался.
— Но ты не сдался, — погладила мужа по руке княгиня. — Добился своего.
— Да, — важно кивнул Сергей Михайлович и с теплотой посмотрел на супругу. — Я такой. Упертый.
— Лида такая же, — заявила княгиня. — По характеру — вся в тебя.
Настроение Воронцова тут же изменилось. Лицо помрачнело, а зубы сжались от гнева.
— И ты это понимаешь, — продолжила Софья Александровна. — Да, ты можешь настоять на своем, но что дальше? Сделает ли это Лиду счастливой? Или она будет проклинать тебя до конца своих дней?
— Предлагаешь, махнуть на все рукой? — процедил князь.
— Поговори с ней. Но не как глава рода, а как любящий отец. Что она хочет? На что готова ради своей цели? И если она все же желает быть с этим Григорием… Поговори тогда с ним. Но не так, как в прошлый раз. Поставь условие, в каком случае он может стать мужем нашей девочки. Если согласится — значит и правда любит. А если нет, то это будет уже не твоя вина.
— Думаешь, в случае его отказа, Лида поверит, что он сам не согласился, а не я его запугал?
— Так пусть сама и послушает ваш разговор, — улыбнулась Софья Александровна. — Но втайне от Григория.
Светлый князь после слов супруги надолго ушел в свои мысли.
— Так и быть, — вздохнул он спустя полчаса тягостных раздумий.
* * *— Прекрасное утро, — с улыбкой встретил меня Анатолий.
— Действительно, — хмыкнул я в ответ.
После ночного снегопада Москву словно белым одеялом накрыло. Легкий морозец и яркое солнце лишь добавляли ярких и позитивных красок дню. Предстоящая дуэль не страшила, а воспринималась мной как способ размяться и разогнать адреналином кровь. Все же не до смерти бой будет, а лишь до первой крови.
Саму дуэль было решено провести на берегу Москвы-реки на западной стороне города. Тут нашелся небольшой парк, а будний день пятницы позволил избежать большого числа свидетелей. Хватит и наших секундантов с нанятым доктором.
Пожарский прибыл точно к назначенному времени в компании своего старшего брата. Павел был хмур, в отличие от нас с Боголюбовым, а вот его брат Николай смотрел на все с некой толикой снисхождения.
— Дуэль длится до первой крови, — начал Николай, когда мы с Павлом встали друг напротив друга и обнажили клинки. — Желают ли стороны примириться?
— Нет, — покачал головой Павел.
— Я не считаю себя в чем-то виноватым, — пожал я плечами.
— Хорошо. Бой!
После команды Павел не кинулся на меня, а встал в стойку, отставив левую ногу назад и заведя левую руку за спину. Взгляд его был сосредоточен, и он не отводил глаз от моих рук. Хмыкнув, я стал крутить «восьмерки» своей саблей, постепенно наращивая темп. Это заставило Пожарского напрячься еще сильнее. Через несколько секунд вокруг уже раздавался свист рассекаемого сталью воздуха. И только после этого я сделал первый шаг навстречу сопернику. Тот с опаской, не отводя взгляда от моего клинка, сделал шаг назад. Еще один мой шаг навстречу Павлу. И тот снова отступает, опасаясь, что я случайно задену его руку, что неминуемо приведет к порезу и его проигрышу. Еще шаг…
Напряжение нарастало. Для окружающих. Я же полностью был уверен в себе и кроме соперника контролировал еще и пространство вокруг нас. Потому и заметил небольшую кочку, оказавшуюся на территории импровизированного дуэльного круга. Именно к этой кочке я и «повел» своего противника. Шаг. Шаг. Еще один…
— Черт! — зло выругался Павел, медленно вставая с земли.
Все произошло в доли секунды. Осторожно отступая от меня, Пожарский не заметил препятствия на земле и чуть не запнулся о кочку. Он не упал, но потерял концентрацию и выпустил мой клинок из зоны собственного внимания. Чем я и воспользовался, тут же остановив «писать восьмерки» и совершив молниеносный выпад. Легкий тычок в грудь Павла не только завершился небольшим проколом и выступлением крови на его одежде, но и падением парня. Неустойчивое положение, растерянность, испуг… Похоже опыта у Пожарского не только в дуэлях, но и фехтовании не очень много. Даже удивительно, что он потребовал сражение холодным оружием.
— Победитель — Григорий Бологовский, — со вздохом констатировал Николай.
— Господа, надеюсь, больше претензий ко мне нет? — уточнил я перед тем, как попрощаться с братьями Пожарскими.
Получив заверения, что все улажено, я попрощался с Анатолием, поблагодарив его за роль моего секунданта, и отправился в отделение.
Прибыл я на рабочее место уже после одиннадцати часов. Из подчиненных в кабинете сидел лишь поручик Гнедин. Остальные «отметились», как мне передал Егор Васильевич, оставили бумаги для меня по проведенным вчера работам и умотали по делам. Я коротко ознакомился с тем, что они «накопали». Как обычно за последние дни — ничего. Лишь подпоручик Лукьянов в своем ежедневном отчете упомянул, что есть зацепка по одному из посещавших Пахомова людей и он сегодня будет ее проверять.