Жандарм 5 (СИ)

Ну точно!
Створки над моей головой распахнулись, и раздался скрип дерева на подоконнике — кто-то встал на него. Задираю голову и резко выбрасываю руку вверх. Бегун как раз только делал прыжок, а тут «запнулся» о мою руку — успел я его схватить — и тут же грохнулся на землю. Без промедления падаю на него и рукоятью револьвера бью по голове. Готов. Не убил, но приложил знатно — теперь у этого Леонтьева Петра Ивановича голова будет весь день болеть, а то и дольше. Если конечно ему ничего не дать для лечения.
— Григорий Мстиславович, — высунулся через минуту из окна Лукьянов.
— Здесь я, — связывая бегуна, отозвался я. — Еще кто в квартире был?
— Никак нет-с.
— Тогда забираем этого и в управление. Узнаем, как у других групп задержание прошло.
Такие задержания выявленных революционеров сейчас шли по всему городу. Имена основных активных членов народной воли нам и так были известны. Да, у большинства из них были псевдонимы, чтобы нам было сложнее их обнаружить, но все равно информация к нам просачивалась. А тут еще и информация от Сергея к месту пришлась. Он мне имен двадцать назвал тогда. К тому же работа комиссии Петра Аркадьевича тоже не прошла совсем уж для нас впустую. Вот сложив «кусочки общего пазла» мы сейчас и работали. Задача была одна — «изъять» всех активистов до утра, чтобы они не смогли затеряться в толпе предстоящего хода отца Никодима и не устроили провокаций.
В целом с задачей мы справились. Большая часть выявленных революционеров была задержана. Первый этап предложенного мной плана закончился успешно. Сидя в управлении и отдыхая после ночного забега — мне в трех задержаниях пришлось поучаствовать в общей сложности, я вспоминал утро прошедшего дня, когда я выступил перед господами генералами.
— У меня есть идея…
После этих слов господа генералы словно вспомнили о том, что кроме них в кабинете есть еще один человек.
— Ну-с, — покряхтел Петр Аркадьевич, переглянувшись с Великим князем, — излагайте.
— Идея основана на том, что когда какое-то событие невозможно предотвратить, его нужно возглавить.
— Это что же? Нам самим что ли народ на бунт подбивать? — возмутился генерал Успенский.
— Я не о том. Ход этого отца Никодима — именно его хотят революционеры использовать в своих целях. Но что если мы будем контролировать этот процесс? Поговорить с отцом Никодимом, или же и вовсе его заменить другим священником, лояльным власти. Пусть ведет ход, но не к кремлю, а в храм Василия Блаженного.
— А письмо, которое он должен передать? — с интересом спросил меня младший брат императора.
— Такие письма обязаны проходить через имперскую канцелярию, — пожал я плечами. — Так не будем отходить от процедуры. Пускай как раз и несет в канцелярию, а ход будет посвящен успешному прохождению процедуры, — сказал я.
Идея появилась что называется «на ходу», но после того как я ее озвучил, казалась вполне логичной и «красивой». Вон и господам генералам она понравилась, да и Великий князь одобрительно покивал.
— Революционеров же лучше схватить до начала хода, чтобы они толпу не «раскачали». Ход завтра — у нас будет целая ночь на это. Фамилия и адреса большей части этих ухарей у нас есть. Кого не поймаем — затаятся, а если и попробуют завтра выйти на улицу, будут схвачены. Распечатать их портреты и раздать всем городовым — за ночь тоже можно успеть это сделать.
Я замолчал, а генералы после минутного раздумья, стали обсуждать мое предложение между собой. И пусть мелкие огрехи в моей идее были, но она была в разы лучше того, что предлагал тот же Успенский. Поэтому через четверть часа, когда ничего более толкового никто не придумал, Великий князь Алексей постановил.
— Тогда решено. Будем приводить в исполнение идею штабс-ротмистра Бологовского, — тут он посмотрел на меня. — Если все получится, можете не сомневаться — награда не заставит себя долго ждать. Как и новая должность. Если нет…
Ну тут и так понятно. Или грудь в крестах, или голова в кустах. На том тогда меня и отпустили, а вечером собственно и начался первый этап операции.
 
Когда стало ясно, что первый этап завершен, домой я не отправился. Предстоял не менее важный и трудный второй этап — с отцом Никодимом. Священника никто в курс изменений в предстоящий ход не поставил и выпала эта «радость» сделать мне, как автору идеи. Немного поспав оставшиеся до утра три часа прямо в управлении, мне выделили целый отряд из десяти жандармов, среди которых были Лукьянов с Артюховым. И мы отправились в церковь, где не только проповедовал, но и проживал отец Никодим.
Тут уже начала собираться толпа. Сам отец к нашему счастью к народу пока не выходил, а теперь и не выйдет. Основную часть отряда я рассредоточил вокруг церкви на всякий случай. А сам двинулся к церкви в сопровождении Лукьянова и Артюхова.
С помощью одного из дьяконов церкви мы по запасному входу попали внутрь, где и встретились со священником.
Сказать, что тот удивился, это сильно преуменьшить. Отец Никодим был настолько ошарашен моим внезапным появлением, что на несколько секунд потерял дар речи, молча разевая рот, как рыба. И это с его красноречием!
— И что вы здесь забыли, господа? Чай у меня не проходной двор и не гостиный.
— Мы к вам по службе, — показал я ему свою бумагу жандарма.
— Хмм, — нахмурился отец Никодим. — Не помню, чтобы когда-то нарушал закон или переходил вам дорогу. Но если у вас есть ко мне вопросы, то прошу задать их позже. Я скоро должен выйти к прихожанам, у нас будет ход к императорскому дворцу…
— Вот как раз об этом и пойдет речь, — перебил я его. — И тут я вынужден вас разочаровать — на ход вы не попадете.
— Как это понимать? — недовольно скривился священник. — Меня люди ждут. Вы же должны хранить покой людей нашей страны, а о каком покое может идти речь, когда из-за вас сорвется такое важное событие? Людей сами же против императора настроить хотите?
— Ход состоится, — успокоил я отца Никодима. И тут же расстроил, — но без вас.
— Но как?..
— Вы же не единственный священник в нашей стране. К тому же гордитесь — ход возглавит сам патриарх Всея Руси Алексий.
— Гордыня — грех, — на автомате ответил ошарашенный отец Никодим. — Но ведь люди меня ждут… Я им обещал… — окончательно растерялся он.
— И свое обещание выполните. Но — по закону. Вы же не планируете его нарушать?
— Нет. Конечно нет! — возмутился священник.
— Вот и отлично. Сейчас вы возьмете письмо с собранными подписями и вместе со мной и моими людьми отправитесь в канцелярию императора. Где и положено передавать такие письма. А народ будет молиться, чтобы ваша совместная просьба дошла до императора, и тот выполнил их пожелания. Вам все понятно?
По лицу отца Никодима я видел, что ему это не нравится, но спорить или буянить он не стал. Хотя мы были готовы и к такому варианту — Лукьянов с Артюховым оперативно перекрыли ему пути выхода из кельи и держали руки на поясных кобурах.
До самого дворца мы ехали в закрытой карете, нигде не останавливаясь. Из-за чего отец Никодим даже начал подозревать, что мы его обманули. О чем не постеснялся высказаться вслух. Но когда мы вышли около здания имперской канцелярии, немного успокоился, хотя до самого конца, пока не передал письмо лично в руки адъютанту императора, и подозревал подвох. Только после этого окончательно расслабился, но обратно в церковь мы его не отпустили.
— Вот закончится ход — тогда и поедете домой, — «обрадовал» я его.
Так мы и остались ждать в приемной императора новостей.
— Вроде все обошлось, — спустя два часа выдохнул Лукьянов.
К этому моменту ход должен был уже добраться до собора, и пока все было тихо.
— Сплюнь — накаркаешь, — осадил его Емельян Никифорович.
И как в воду глядел! В приемную забежал запыхавшийся подпоручик и, найдя меня взглядом, кинулся ко мне.
— Господин штабс-ротмистр, вас срочно вызывают!