Гранд империи (СИ)

— Не тебе судить об этом вонючий варвар! — Крикнул дипломат вскакивая.
— Прикройтесь, Фудзивара — сан. — Владимир швырнул в лицо послу салфетку. — На вас лица нет. А здесь вам не Киото. Здесь Москва. Тут без лица не ходят.
— Ну что же ты медлишь, малыш. — Галина чуть склонила голову, подняла правую руку вверх, и стало видно, что из торчащего вверх указательного пальца лезет острый словно игла, чёрный сверкающий коготь, над которым крутится серое веретено, словно сплетённое из блестящих нитей.
И как видно переводчик посла точно знал, что это потому как сидя на стуле, медленно отползал в сторону, отталкиваясь ногами от пола.
— Как эти люди смогли победить айнов? — Владимир со вздохом проводил взглядом уходящих быстрым шагом японцев. — И повернувшись к Галине спросил. — Ты есть хочешь?
— Да, было бы неплохо, но пока здесь не проветрят… — Девушка наморщила носик.
— Ты тоже чувствуешь этот запах падали? — При этих словах, Фудзивара запнулся и чуть не врезался лицом в косяк двери, а Владимир достал кошелёк, вытащив деньги, положил на стол две сотенных, с лихвой перекрывая цену заказа, и поднялся. — Поехали в Дом Ковена. Надеюсь нас там накормят. А то ещё начнут Совет без меня.
В зал Совета, Владимир вошёл умиротворённый словно Будда, и всё потому, что Галина разгорячённая близкой возможностью подраться, частично морфировала в боевую ипостась, а такое даром не проходит и нуждается во встречных эмоциональных проявлениях. Этим они и занялись почти всё время до Совета, когда уже нужно было переодеваться и выходить.
Поэтому даже на привычный гвалт среди глав ковенов Владимир отреагировал спокойно пока женщины не выяснили кто из них где должен стоять. Но когда перед ним распахнулись двери, гул в зале мгновенно стих, и ведьмы встали на колени, приветствуя повелителя.
— Князь сумерек! — Звонко выкрикнула дежурная Хозяйка Дома, и в полной тишине, шелестя длинными церемониальными княжескими одеждами, Владимир в окружении разноцветных фамилиаров прошествовал к трону, и сел, в него сразу ощутив единение с огромной силой, сжатой в древнем артефакте.
— Князь. — Зоя Буракова глава сибирского ковена, носившая негласный титул старейшины, подошла ближе, и низко поклонилась. — Совет получил запрос на дуэль между хозяйкой Западного ковена и любой готовой оспорить её главенство в качестве Верховной.
Вперёд вышла Аиндалла сменившая имя на Татьяна Иванова.
— Я, Татьяна Иванова, хозяйка Западного Ковена, объявляю своё право на место Верховной сестры, и готова отстоять это право в поединке.
— Князь? — Хозяйка Сибирского ковена поклонилась.
— Значит так. — Владимир усмехнулся. — Никакой Верховной больше не будет. Ну, пока я Князь. Но если вам так остро необходима общая хозяйка, пусть ею будет каждая из глав Ковенов, по очереди. И это не значит, что она будет самовольно управлять делами Русского Ковена. Это значит, что она всего лишь станет председательствовать на Совете, и её голос будет считаться за два голоса. Мой голос на Совете, если я вдруг решу его посетить, будет считаться за три, но вам нужно будет сильно постараться чтобы я полез в вашу кухню.
Смена председателя Совета — раз в две недели. После смены председателя, совет проводит тайное голосование, где высказывают отношение к прошедшему периоду. Результаты голосования не вскрывая относятся мне.
Владимир долгим взглядом обвёл зал, и под ним, женщины снова вставали на колени, признавая власть князя. И только Татьяна стояла глядя куда-то вниз.
— Подойди. — Негромко сказал Владимир, и поняв, что это ей, ведьма сделала несколько шагов вперёд.
— Ответь мне и всем сёстрам. Зачем тебе власть? Что ты сделаешь, получив её?
— Я научу их правильно жить! — Воскликнула женщина с вызовом посмотрев в глаза Соколову.
— Что тебе мешало сделать это в Британии? — Негромко спросил Владимир. — Ты была там Верховной. Проводила любые ритуалы какие хотела без ограничений. Даже Королевских прокуроров держали на цепи. Ты же омолаживала тех кому перевалило за тысячу лет так? Лила кровь людей в линии узора вёдрами. Высушивала бродяг сотнями… — Владимир вздохнул. — Ты помнишь, что я тебе говорил о нашем гостеприимстве? Оно ровно до тех пор, пока ты не нарушаешь наших правил и законов. Сейчас ты не нарушила законов, но нарушила наше главное правило. В доме где тебя приняли, стала вытеснять хозяев. Единственно с кем ты можешь по-настоящему сразится за власть над Ковеном так это со мной. — Владимир не отпускал взгляд ведьмы, и она затаила дыхание, слыша, как коты, вымахавшие уже до размеров средней лошади, встали со своих мест, и цокая когтями, стали обходить её заключая в круг.
 
— Пойми, я тебя не пугаю. — Негромко произнёс Владимир. — Я понять хочу. Ты зачем к нам приехала? Устанавливать свои законы? Так не будет. Развернуть ковен вновь на рельсы Чёрных? Обществу надоели тёмные ведьмы. Оно вас просто уничтожит. Да, где-то просто завалив трупами, но исход — один. Вас не станет. Ну если только по глухим деревням, и то, с учётом того, что вас будет трахать любой мужик, чтобы не выдали властям. Долго вы так проживёте? — Владимир вздохнул. Сейчас Русский Ковен вскочил в последний вагон, и даже не вскочил, а зацепился за подножку. Всё положительное отношение людей — аванс. Инвестиция в дальнейшие хорошие отношения. Но если вы его не оправдаете, то вам всем конец. Что такое двадцать тысяч ведьм против целой страны? И имейте в виду, что большинство женщин — боевиков, сдадутся властям, покинут Ковен, но не поднимут руку на боевых товарищей.
Сейчас не средние века, когда ты вышел за ворота города, и всё. Тебя никто не найдёт, если ты только не вернёшься в этот город в течение лет двадцати — тридцати. Сейчас мы связаны с миром тысячами нитей, и никто из тех, кто походил по хорошим магазинам, пожил в хорошей квартире, и был спокоен за детей, не променяет эту жизнь на те времена, когда они ютились в землянках по двадцать человек, спали на голом полу, и мылись в ручье.
Аиндалла, зная, что ты весьма умна, обращаюсь к твоему разуму. Не нравится жить в России — уезжай. Можешь забирать всех, кто последует за тобой. И наших и ненаших. Я препятствовать не стану, а наоборот организую транспортный коридор. Но в Ковене никаких повстанцев и революционеров не будет. Только полностью лояльные стране и народу сёстры. Остальных попрошу покинуть Ковен. В противном случае, вы знаете что будет. — Он встал, и зал снова опустился на колени, но в этот раз вместе с Аиндаллой — Татьяной. — Всем спасибо, все свободны.
И уже когда подходил к дверям, под ноги ему бросилась какая-то женщина.
— Князь, рассуди!
Коты, не чувствуя агрессии, лишь чуть придержали, остановив в метре от Владимира, и тому пришлось поднимать даму в цветастом недорогом платье, волосами, убранными в узел, и красными от работы руками.
— Пойдём, расскажешь, что случилось. — И перешёл в малый зал, где стояла точная копия Трона, только совсем без его функций. — Говори.
— Женщина низко, поклонилась.
— Я отказалась делать приворотное зелье. — Глухо начала она, глядя в пол. — Ну ты же список разослал. Чего можно, чего нельзя. И все зелья, что волю ломают, они там в запретном списке. Вот я и отказалась. А он, ну парень этот, говори мол, ты знаешь кто у меня папа? Да я всё твое племя сотру нахрен, и никто мне ничего не сделает. Я опять в отказ, а они ночью подъехали и закидали аптеку бутылками с бензином. Мы с дочками едва успели выскочить. Но когда в гостинице устраивались, он снова подошёл и потребовал зелье, и сказал, что не выпустит из города пока не сварю ему приворот. Я уж и так, и сяк, и на тебя ссылалась, а он только в смех, что мол какой- то пацан сделает целому генерал-губернатору.
— Город. — Негромко бросил Владимир, и стёкла в зале жалобно зазвенели.
— Красноярск, батюшка князь. — Произнесла женщина, а Соколов не глядя протянул руку, и в неё Галя сразу вложила трубку радиотелефона.
— Коммутатор, соедините меня с генерал-губернатором Красноярска… Предайте что Князь сумерек звонит. Да я знаю, что там сейчас вечер. Не захочет говорить — его проблема. — Владимир посидел с трубкой у уха, и увидев, что женщина всё ещё стоит напротив, сделал Галине жест, чтобы она обиходила гостью.