Метель. Дилогия (СИ)
- Такие истории имеют обыкновение всплывать и приносят всем участникам неприятности. Неизвестно, как эта история закончится для нас всех. Ну, что же, давайте продолжать экзамен. Я останусь ещё ненадолго, послушаю, как отвечают остальные наши медалисты, а вы, Инга Пахомовна, можете располагать собой или подождать нас, и мы продолжим обход аудиторий, в которых сейчас проходят вступительные экзамены.
- Я тоже хочу послушать, - сказала инспектор.
Вся компания вернулась в аудиторию, где к Виктору Петровичу подошёл Борис Иванович, и что-то зашептал ему на ухо, после чего они оба вышли в коридор. Через несколько минут Борис Иванович вернулся один и садясь за стол, сказал:
- Продолжаем экзамен. Косулина Дарья, идите отвечать.
***
Под таким плотным контролем со стороны председателя приёмной комиссии и инспектора из министерства, экзамен проходил беспристрастно, оставаясь строго в рамках школьной программы, и Даша чувствовала себя вполне уверенно. Ответила на все дополнительные вопросы Бориса Ивановича по грамматике и перешла ко второму заданию.
Сначала она прочитала текст на французском языке, читая его с газетной вырезки, потом прочитала перевод.
- Как вы видите, - заметила Даша, - здесь лексика тоже весьма специфическая, текст из статьи музыкального обозревателя. Речь идёт о Национальном оркестре Французского радио. Хорошо, что я имею музыкальное образование, окончила музыкальную школу и владею этой лексикой на русском языке и по контексту просто догадывалась о каком инструменте идёт речь или какой музыкальный термин здесь применяется. В русском языке довольно много заимствований из французского языка. В общем, перевела, как смогла.
Она замолчала, ожидая вопросов. Однако, Виолетта Фёдоровна задавать вопросы не спешила, она пока не освоилась в новой для себя роли, а Борис Иванович тоже инициативу проявлять не спешил, тем более под укоризненным взглядом Владимира Семёновича.
- Скажите, пожалуйста, на какую тему был текст у предыдущего абитуриента, Александра Смирнова? – спросил Владимир Семёнович, обращаясь к Борису Ивановичу.
- Текст был по кулинарии. Перевод был письменный, поэтому его можно прочитать. Желаете посмотреть?
- Нет, спасибо. Сообщите всем абитуриентам о замене третьего вопроса.
Борис Иванович встал и громко сказал:
- Внимание всех абитуриентов. Третье задание в ваших экзаменационных билетах меняется. Тему для устного рассказа вы можете выбрать по своему желанию. Это решение председателя приёмной комиссии медицинского института товарища Вальберга Владимира Семёновича.
Проректор обратился к Косулиной:
- Вам понятны изменения в вашем экзаменационном билете?
- Да, спасибо вам, Владимир Семёнович, потому что историей Франции я не интересовалась, ни старой, ни новейшей. Знаю только, что она была оккупирована гитлеровской Германией, что часть населения боролась с фашистами, участвуя в движении «Сопротивления». Слышала, что был французский отряд, «Нормандия-Неман», воевавший с фашистами вместе с нашими лётчиками. Больше, к сожалению, ничего не знаю.
- Вы сказали, что учились в музыкальной школе, - сказал Владимир Семёнович, вот и расскажите на французском языке об этой стороне вашей жизни. Можете рассказать какой-нибудь забавный случай, который с вами приключился, или просто рассказать, как часть вашей биографии. Если желаете подумать и подготовиться, то можете сесть обратно. Думаю, что полчаса вам должно хватить.
- Нет, нет, спасибо. Я без подготовки расскажу.
Даша задумалась и начала рассказывать, перейдя на французский язык:
- Это случилось со мной в нашей обычной школе. Я тогда училась в пятом классе и заболела. Я не знаю, чем именно я болела, врачи называли это какими-то мудрёными словами, и я не запомнила. Короче, у меня местами полезли волосы на голове, и врачи рекомендовали моим родителям постричь меня наголо.
- Очаговая алопеция это называется, - заметила Виолетта Фёдоровна, произнеся свой диагноз на русском языке.
- Вот, вот, спасибо за подсказку. Именно так врачи и говорили. Кстати, именно после этой болезни я и решила стать врачом, - продолжила Даша. – Спустя какое-то время я выздоровела и начала отращивать волосы. А в тот момент, когда со мной произошёл тот случай, о котором я хочу вам рассказать, у меня на голове были короткие волосы, и я внешне походила на мальчика. К тому же, дело было зимой, у меня только что закончился урок физкультуры и на мне был надет лыжный костюм, который я не успела переодеть. После физкультуры я напилась воды, ну и естественно захотела в туалет. В тот, что был около раздевалки стояла очередь, и я поднялась на второй этаж.
Должна добавить к сказанному, что голос у меня низкий, мальчишеский. Впрочем, вы это и сейчас слышите, таким же он был у меня и тогда. Вот и представьте картину. Мальчик, лет 12 заходит в женский туалет, что-то напевая себе под нос и запирается в кабинке. Короче говоря, когда я оттуда вышла, то какая-то чересчур бдительная учительница с фигурой борца тяжеловеса схватила меня за ухо, да так больно, что я от боли чуть сознание не потеряла и повела к директору школы.
Даша замолчала, сидя с задумчивым лицом.
- И что было дальше? – спросил Борис Иванович.
- Разборки, сами по себе тоже очень смешные. Я доказывала, что я девочка, Даша Косулина из 5-го «А» класса и имею право посещать женский туалет. А учительница с директором смеялись и говорили, что пока я не сознаюсь и не скажу, кто я, буду сидеть в шкафу. Тут нужно сказать, что школа, в которой я училась, очень большая, в каждой параллели по пять-шесть классов, учеников больше тысячи и понятно, что меня в лицо не знали ни директор, ни эта учительница. И только, когда я заплакала в голос, они задумались. Директриса вызвала секретаря и попросила найти классную руководительницу 5 "А" класса. Пока её искали, обе продолжали недоверчиво на меня смотреть и заставили меня объяснительную писать, почему я в лыжном костюме по школе разгуливаю. Вот такая история.
- А убедиться в том, что ты девочка они не пробовали? - спросила Виолетта Фёдоровна.
- Пробовали, но я не далась. Я так закричала, что они отступились.
- Перед тобой хотя бы извинились? – спросил Борис Иванович.
- Честно сказать я не помню. Помню, что к врачу потом с мамой ходила, ухо показывала. Болело оно ещё долго.
- И что, им это так и сошло с рук, как мелкое недоразумение? – снова вступила в разговор Виолетта Фёдоровна.
Даша потупилась и сказала:
- Директрису отправили на пенсию, а учительницу перевели в другую школу.
- У меня всё, - добавила она уже по-русски.
- Превосходно, Даша, - сказал Борис Иванович. – Вы прекрасно владеете французским языком. Чувствуется, что вы имели общение с родными носителями языка.
- Да, - согласилась Виолетта Фёдоровна, - у меня сложилось такое же мнение.
Пока Борис Иванович оформлял бумаги, Владимир Семёнович попросил Виолетту Фёдоровну перевести ему Дашин рассказ. Они отошли в сторонку, и к ним присоединилась инспектор.
- Сейчас вы поймёте, почему эта история так закончилась, - сказал Владимир Семёнович, выслушав перевод, и пригласил всех обратно за стол.
После того, как в экзаменационном листе Даши была проставлена оценка «пять», и экзаменаторы расписались в нем, Владимир Семёнович спросил Дашу:
- Дарья Георгиевна, я поздравляю вас с поступлением в наш институт и хочу задать вам один вопрос, который уже ни на что не повлияет. Вы можете не отвечать на него.
- Слушаю вас, - ответила Даша, уже догадываясь, что он хочет спросить и не собираясь ничего скрывать.
- Косулин Георгий Георгиевич, второй секретарь Московского горкома, ваш отец?
На этот вопрос, Даша просто кивнула.
- Ну, что же, ещё раз поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Желаю вам в дальнейшем успешной учёбы.
И, подождав, пока девушка покинет аудиторию, тихо добавил:
- Будьте готовы, товарищи к тому, что нас всех могут вызвать в горком партии и заставить держать ответ за всё, что здесь сегодня произошло. Но, может и пронести, всё зависит от этой девушки, и как она расскажет об этом экзамене своему отцу.