Плохой нянька (ЛП)

— Вон. Сейчас же. Убирайся. — Брук указывает рукой на дверь, тяжело дыша и уставившись на меня пристальным взглядом. Пожимаю плечами, не уверенный, в чем тут дело, и подхожу к ней, улыбаясь.
— Не видел ничего прекраснее. — Черчу крестик на груди, пока она наблюдает за мной, а затем поворачиваюсь, выхожу в коридор и прижимаюсь к двери после того, как она захлопывается позади меня. Черт. Неужели я допустил ошибку?
Ну, супер.
Только начинаю идти по коридору, как Брук открывает дверь в свободной футболке и шортиках. Соски выделяются под тонкой черной тканью.
— Даже если я буду танцевать стриптиз сегодня вечером, это не дает тебе право подглядывать за мной, когда я голая. Понял?
— Я не подглядывал, — возражаю я, смотря через плечо и морща нос. — Я просто не ожидал, что ты выйдешь только в одном болтающемся полотенце. Моя вина, извини.
Она смотрит на меня с минуту, а потом проводит пальцами по своим мокрым взъерошенным волосам на макушке. С глубоким вздохом Брук движется по коридору ко мне, делая неуверенные шаги, когда я оборачиваюсь и смотрю на нее. Она останавливается передо мной на мгновение, а потом обнимает руками за шею, приближаясь губами к моим и просовывает свой язык между моих губ.
Я, в прямом смысле слова, не понимаю, что происходит.
Но, что ни говори, я хреново отвергаю красоток.
— Ты часто этим занимаешься, да? — спрашивает Брук, пока тянет меня назад.
— Хм-м? — Я выгибаю проколотую бровь. Знаю, что должен оттолкнуть ее, потребовать объяснений или что-то вроде того, но… насколько у меня хватит самоконтроля? — Что ты имеешь в виду?
— Случайный секс. Ты же им занимаешься, верно? Так что должен быть хорош в этом.
— Ну, это мой конек. Не то, чтобы я хвастаюсь или еще что, но… я чертов Бог секса.
— Вот и отлично.
Брук прижимает губы к моим, опаляя своим теплом мой рот. Мы спотыкаемся, и я толкаю ее к стене, прижимая ладони к скучным бежевым обоям по обе стороны от ее головы. Мокрые волосы щекочут мое лицо, пока наши рты сливаются вместе. Языки соединяются в горячем танце, разжигая тлеющие угли в моей крови, превращая их в гребаный костер.
О, блядь, да-а-а.
Это неправильно по многим причинам, но она сама пришла ко мне. И я почти беспомощен, чтобы сопротивляться.
Брук впивается в меня своими ногтями. Чувствую, как резкий укус боли превращается в наслаждение, отдающееся прямо в моем члене. У меня прямо скала в джинсах, детки. Господи Боже.
Я сильнее прижимаюсь к телу Брук, и она стонет, открываясь для меня, позволяя мне скользнуть ногой между ее бедер. Без всякого давления с моей стороны. Чувствую, как ее тело трется о мою ногу в джинсах, прижимаясь сильнее, двигая своими бедрами в бешеном ритме.
В глубине души я задаюсь вопросом: как, черт возьми, мы до этого докатились? Но, на самом деле, мне насрать. У меня не было секса уже неделю, даже не было возможности подрочить. Мои яйца синие, и они болят. Охренеть. А эта девчонка — горячая штучка.
— В спальню? — произношу напротив ее губ. Я ни за что не заберу девственность у нее прямо у стены, тем более такой. Ни за что. Черт, все слишком запуталось. Если собираюсь пойти до конца, то нужно сделать это правильно.
— М-м-м, — стонет Брук, задыхаясь, тогда я убираю свою ногу и заменяю ее рукой. Чувствую через ее шортики, какая она уже мокрая. И это никак не связано с тем, что она только что из душа.
— Ты точно уверена, что хочешь сделать это? — спрашиваю ее, и она кивает. Прижимаю ладонь к ее щеке. — Это же не просто приступ паники, о котором ты пожалеешь утром?
— Думаю, что буду сожалеть утром, если не сделаю. — Брук делает глубокий вдох и перекидывает через плечо свои длинные волосы. — Послушай, я встречалась с одним парнем три года. Он сказал, что… ну, он хотел, чтобы мы подождали до свадебной ночи.
Хмурю лоб. Ух. Я берег свою девственность для старшей сестры моего лучшего друга. Ждал, пока мне не исполнилось пятнадцать. Очень горжусь собой за это.
— В любом случае, я хочу сказать, что берегла себя по всем этим правильным причинам… — Брук делает паузу, смотря в пол, а потом снова на меня. Если она думает о том же, о чем и я, то знает, что у нас примерно час, прежде чем нам нужно будет начать собирать детишек.
 
Слишком сжатые сроки, чтобы лишить кого-нибудь девственности, но я справлюсь.
— Так почему бы не сделать это по неправильным? Пожалуйста. Знаю, что ты плохо знаешь меня, но это ведь не имеет значения, верно? — Брук смотрит мне в глаза, удерживая мой взгляд. Я могу видеть ее, но словно в дымке, будто мое зрение подернулось пеленой похоти. Хочу ее так сильно, что едва могу дышать. — Пожалуйста.
Да, ладно. Как можно противостоять этим глазам олененка Бэмби и жарким опухшим губам. Тому, как вздымается ее грудь и опадает с напряженной необходимостью.
Я просто не в состоянии отказаться ни от чего из этого.
— Иди сюда. — Протягиваю руку и хватаю запястье Брук, заталкиваю в спальню и вынимаю радионяню из кармана, кладу ее на комод, чтобы я мог услышать, когда проснется Сэди. Боже, надеюсь, что не проснется.
Сбрасываю ботинки и стягиваю носки, откидывая их в сторону, пока Брук наблюдает за мной, скрестив руки на животе. Подхожу к Брук, беру за руку и тащу к кровати. Затем ложусь так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.
Одной рукой нежно обнимаю за шею, побуждая ее придвинуться ближе ко мне, чтобы наши тела прижались. Когда наши рты сливаются в очередной раз — это словно взрыв страсти, неистовое биение нужды. Говорю себе, что это из-за того, что я пробирался через пустыню Сахару секса, но кто, блядь, его знает.
Другую руку опускаю на бедро Брук, пальцами проникая под шортики, находя ту «ручку», которая есть у каждой девчонки: изгиб тазовой кости, созданный специально, чтобы его схватили. Брук стонет, когда я сжимаю ее там, притягивая ближе к себе. Я позволяю ей перекинуть свою ногу через меня, снова прижав свое бедро к жару ее киски. На этот раз я поощряю ее двигаться напротив меня, направляя рукой, создавая достаточно трения о бедро, чтобы она могла кончить.
Ее грудь прижимается к моей, тугие и вздернутые соски дразнят меня через ткань рубашки. Самое время снять эту мешающую мне хрень. Споки-ноки. Я отрываюсь от ее рта на долю секунды, чтобы сбросить рубашку. Брук повторяет за мной без каких-либо подсказок, обнажая для меня свою спелую грудь.
Ничего не поделаешь, но я, детки, ценитель сисек.
Ее полные холмики идеально помещаются в моих руках. Большими пальцами дразню ее розовые соски, пока они не покрываются алым румянцем, сжимая вершины, пока она не начинает стонать и откидывает голову назад. Не думаю, что я когда-либо был с девушкой, у которой такие длинные волосы. Это так возбуждающе, то, как они спадают на ее спину, рассыпавшись в шоколадном вихре по подушке.
Мои губы изгибаются в улыбке, когда я скольжу по спине Брук и ближе притягиваю к себе, опуская рот на ее грудь и пробуя сладкое тепло ее кожи. Она пахнет, как мыло и фрукты, а тело невероятно мягкое. Боже, да. Я серьезно не понимаю, почему все женщины не лесбиянки. Зачем кому-то в здравом уме хотеть быть с парнем? В смысле, фу-у. Цыпочки гораздо горячее.
Прокладываю дорожку поцелуев между ее грудями вверх к шее, чтобы попробовать ее пульс на своем языке. Он отчаянно бьется, что даже удивительно, как сердце не останавливается из-за такой спешки.
Когда я скольжу правой рукой по ее животу и приспускаю шортики, Брук немного напрягается. Я целую ее, чтобы губами снова заставить ее разум отвлечься, пока скольжу своим средним пальцем в обжигающее тепло ее складочек.
Она слегка стонет напротив моих губ, теснее прижимаясь ко мне. Ее тело так и льнет к моему.
Ухмыляюсь напротив рта Брук, когда провожу пальцем по клитору и кружу по нему, а ее дыхание учащается, прерываясь негромким рычанием. Никогда раньше такого не слышал у цыпочек. Это просто охуенно мило.
— О, мне это нравится, — говорю я и наклоняюсь, мягко толкая ее обратно на подушки, располагаясь на ней. Я резко вдыхаю, когда она хватает меня за кольца в сосках и тянет. — Только посмотри на себя, Всезнайка.