Американец
Завертелась моя жизнь юлой. С раннего утра до позднего вечера занятия, занятия и еще раз занятия! Дурная голова ногам покоя не дает? Верно… Мне, больному на голову, одних офицерских тренировок (ввело командование все же особые занятия для командиров) не хватало. Я сразу после них вливался в дружные ряды недоумевающих рядовых и сержантов и отправлялся вместе с ними на их занятия. Поначалу инструктора при мне впадали в ступор – привыкли обращаться к ученикам на правах старших по званию, а равный или даже старший по званию в рядах учеников выбивал из колеи. Но ничего, постепенно привыкли к моим выкрутасам. Бойцы моего взвода стали усерднее заниматься – присутствие командира подстегивало их: «Офицер ведь, а кроме своих занятий еще и наши посещает. Трудится изо всех сил. А мы что, хуже?»
Первые дни я сильно уставал, но, к своему удивлению, примерно через неделю стал замечать, что я меньше устаю от нагрузок и быстро, даже больше – БЫСТРО набираю мышечную массу и вес. И память меня пугала… Все запоминаю и воспроизвожу с поразительной точностью.
На занятиях по рукопашному бою с капитаном вообще открылось нечто интересное. День за днем, наблюдая за кэпом, я восстанавливал в памяти все, что читал, знал и умел из айкидо, тайдзитсюань и рукопашного боя. И на десятый день меня прорвало. Гримвэй, как обычно, заканчивая нашу тренировку, предложил напасть на него. До того дня мне удалось достать оппонента всего один раз – все остальное время кэп с легкостью скручивал меня в дудку. Но речь не о том. Командир предложил нападать, и я напал. На мгновение картинка окружающего мира помутилась и обратилась в черно-белое кино. Изображение стало почти таким же, как и в ту минуту в казарме, когда я стрелял по вбегающим врагам из пистолета. Сейчас изображение было чуточку четче и светлее, и звуки присутствовали, в отличие от прошлого раза. Я ощутил, что это лишь визуальная составляющая чего-то большего. Потом пожалел, что не мог увидеть себя со стороны. Но взгляд Гримвэя я запомнил. Мгновение непонимания, даже страх был. Но силы воли ему не занимать, еще секунда – оппонент сосредоточился и, несмотря на призыв атаковать его, сам бросился вперед…
Дистанция два с половиной метра. Опасная близость. Шаг влево и вперед, под сильную руку противника. Он держит ее всегда немного выше левой. Привычная стойка капитана для захвата шеи или броска. Резко вниз, в подкат. Гримвэй привычно проводил меня взглядом и двинулся навстречу, рассчитывая перехватить на атаке, но я, неожиданно уйдя вниз, к самой земле, вышел из зоны «поражения» и прокатился по траве за его спину. Перекат вправо, капитан среагировал подобающе – он начал поворачиваться через правое плечо, следуя за движением противника. А я уже стоял вплотную к нему. Удар ногой под правое колено: остановить противника, снизить его мобильность. Руки к горлу. Ушел! Припав на колено, кэп мгновенно перекатился вправо. Предсказуемо, вы мне это показывали, сэр… Рывок! Соперник словно змея вывернулся в перекате и умудрился повернуться ко мне лицом. Просчитался капитан лишь в одном – я оказался быстрее, чем он думал. Всплеснув руками и сделав полшага назад, он отклонил мою попытку сблизиться и совершить захват. А я не отступлю! Шаг на сближение – и сильный удар двумя руками: сначала левой вперед, в солнечное сплетение, затем правой вверх, в челюсть. Неудобная, сложная комбинация ударов, ну и ладно, сработало ведь. Капитана моим двойным ударом просто отшвырнуло на пару метров. Серая пелена мгновенно сошла, тело налилось свинцом и заныло.
Блин, больно! Мои руки! Они просто горели. Плесни на них воды – и она с шипением испарится. Сердце колотится с одурением, в животе словно кактус пророс. Больно…
Блин, что со мной происходит? Где я научился так хорошо драться?.. Не знаю. Что за сила мной управляла? Что за сила была в моем теле? Что это было за черно-белое кино? Почему все болит? Не знаю! Вопросы… Вопросы! ГДЕ ОТВЕТЫ?!
Ох… Как-то мне нехорошо. Земля в иллюминаторе? Опять?..
Из одурения выходилось тяжело. Очнулся вроде, открыл глаза – смотреть больно, тело ломит. Паршиво мне, очень. Что вокруг? О-о-о, дела-а. Все врачи из батальонного медпункта с кудахтаньем носились вокруг моей постели. В стороне с озабоченным видом стояли полковник Дерби, капитан Гримвэй и командир третьей роты. Опять ты, странный наблюдатель? Заметили, что я очнулся. Хм, а куда ты уходишь, таинственный командир третьей роты?.. А, фиг с тобой, рыбка, вали. Присядем.
– Очнулся?.. Не думал, что встречу такой уникальный случай физического перенапряжения. – Врачи расступились, и вперед вышел высокий мужик лет тридцати пяти с сединою на висках. Шрам через всю правую щеку указывал на боевое прошлое доктора. А, вспомнил, это капитан Уайт, старый боевой товарищ Гримвэя и Дерби. – Ты о чем думал, Пауэлл? Нельзя так сильно перенапрягаться. Я бы понял, если бы в бою себя так настроил, что в кровь выбросилось ТАКОЕ большое количество адреналина. Таким объемом можно весь батальон в бесстрашных фанатиков обратить на пару недель, но здесь, в безопасности, чего так напрягаться?..
– Не знаю, сэр. Я просто старался. – Гримвэй и Дерби приблизились к нам. Кэп ухмыльнулся, но как-то нервно, словно он сам наадреналиненный сейчас. От страха. – Простите, сэр. Виноват. – Брэндон машет рукой – «забей, лейтенант!». – Что со мной случилось, сэр? – Это уже к Уайту.
– Ты отправил самого сильного бойца батальона в нокаут. Удивительно!.. И сам отключился от сильного перенапряжения и адреналинового удара. Шок и потеря сознания, – ответил капитан. – Смотри сюда. – Доктор вытащил из кармана халата карандаш и провел перед глазами. Резкая смена фокусировки взгляда ударила болью в голову. Сразу ухватить взглядом цель не удалось. – И головой вы ударились сильно – похоже, легкое сотрясение. Подними руки. – Подчиняюсь, то есть пытаюсь подчиниться. Руки болят и гудят. Еле-еле, даже не пытаясь унять дрожь, поднимаю их и тут же роняю на колени. – Ясно. Ложись, Пауэлл. Отдыхай… Скоро ты придешь в норму.
Все меня покинули, только перед уходом полковника я заметил, как тот вздохнул с нескрываемым облегчением, когда Уайт ему что-то шепнул, слегка кивнув в мою сторону. Боятся, что я скопычусь? Точно так. Консилиум пригнали и все вместе кудахтали. И этот, из третьей роты, тут был… Следят? Да, я еще в начале недели заметил, что этот пресловутый командир третьей роты почти везде «случайно» появляется – то на занятия приходит переговорить с инструкторами, то поглазеть на наши с Гримвэем рукомашества, то на стрельбище договориться об особых условиях занятий. И главное, как только я пытаюсь подойти к нему поговорить, он тут же смывается – как от огня бежит! Да, кстати, о стрельбище упомянул. Каждый раз, когда мне выдают патроны, двое рейнджеров из моего взвода, Ривз и Коулмэн, напрягаются и держатся поближе – позиции рядом занимают, ходят туда-сюда в непосредственной близости. Э! Они что, думают, я могу застрелиться, что ли? Или убить кого? Параноики… Посплю-ка лучше: к ужину надо прийти в норму.
Проснуться удалось лишь с рассветом следующего дня. Тело перестало болеть, руки не тряслись, а вот голова немного побаливала, и смотреть больно. Отходняк после «серого» состояния? Неприятно, но терпимо. Так, хорош массу давить, пора подкрепиться. Потом надо обязательно узнать в штабе, во сколько сегодня будет сбор на стрельбище по поводу привоза образцов вооружения. Исходя из сильных различий моего и этого мира, я наделся увидеть нечто интересное среди здешнего разнообразия огнестрельного оружия.
Глава 7
Заклепки
Из штаба меня сразу отправили на стрельбище: там уже начинается осмотр образцов оружия. По пути я успел немного подумать над тем, что уже известно и чего стоит ждать…
Всевозможные «томпсоны», «гаранды», ППШ, «мосинки» и прочие известные образцы пехотного стрелкового вооружения армий США и СССР времен Второй мировой я видел и в моем мире. Здесь я, конечно, не только посмотрел на них, но даже и пострелял… Серьезных отличий от своих одноименных товарищей из моего мира в них найти не удалось. Но кроме привычных образцов были и местные «уникумы» вроде той СВС.