Партизан (СИ)

Приехавшие со мной офицеры смотрели на это все с нескрываемым удивлением. Кто-то из них произнес не верящим голосом:
— Тут даже пушки есть?
Я не стал комментировать эту фразу. А вместо бессмысленных разговоров направился к нескольким повозкам, в которые бойцы грузили боеприпасы к этим самым пушкам. Заметил, что народ собирается брать с собой ядра, вот и решил вмешаться. Может быть я и не прав, но что-то мне подсказывает, что ядра нам в этой вылазке точно не пригодятся. Поэтому притормозил их энтузиазм, отменив погрузку. Велел, кроме картечных зарядов, ничего другого не брать.
В путь выдвинулись не через полчаса, как планировал, а минут через сорок. Боевое охранение уже начало движение, за ним отправился и основной отряд.
Расстояние до места, где я хочу устроить засаду, приличное. Поэтому на дорогу затратили практически весь световой день. В двух часах неспешного движения от нужного места оставили пушки с минимальными расчётами. Лично указал расположение позиций и пояснил, каким образом их установить. Пришлось долго объяснять, как все обустроить, как маскировать и что делать при том или ином варианте развития событий. Вроде бы, все поняли и подвести не должны. Посмотрим, как все сложится. По крайней мере, я все сделал для того, чтобы отсечь возможную погоню.
Ночью спать почти не пришлось, готовили место для засады. Копали подобия стрелковых ячеек, тщательно прятали все это дело, время пролетело очень быстро. Получилось перехватить часа четыре сна и занимать подготовленные позиции. Теперь от нас ничего не зависит. Остаётся только терпеливо ждать.
По большей части, движение было от Смоленска в сторону Москвы. Мы пропустили несколько больших обозов, плюсом прошли две большие колонны пехоты. Пополнение вообще шло постоянно. Не было дня, чтобы в сторону Москвы не двигался какой-нибудь отряд пехоты или всадников. Артиллерии, к сожалению, не было, а жаль. Мне ещё где-то пушки для отряда добывать надо.
Ждали долго. Только после обеда появился необходимый обоз. До последнего момента я решал, нужно ли мне так рисковать. Очень уж большим он оказался. Больше пятидесяти телег и две сотни охраны. По сути, если считать всех людей, находящихся в этой растянувшейся колонне, то получится двести восемьдесят человек. Больше, чем нас. И это опытные солдаты, не чета моим крестьянам.
Я рискнул. Просто, если не обкатать своих людей в настоящем деле, то воинов из них не сделать не получится.
Офицеры, которые находились недалеко от меня, с интересом ждали демонстрации работы многозарядной винтовки. Правда, сейчас, глядя на количество противников, они смотрели на меня больше с тревогой, чем в предвкушении добычи.
Я начал стрелять, когда до первых телег осталось не больше тридцати метров. Если бы они шли плотной группой, то я не рискнул бы подпускать французов так близко. Охрана рассредоточились вдоль всего обоза, и это позволяло уничтожать их, не торопясь. Относительно, конечно, но времени на перезарядку было достаточно. Я в течение нескольких минут безнаказанно выбивал личный состав. Ни разу не промахнулся и успел перезарядиться пять раз. Полсотни человек вывел из строя, пока французы смогли ответить и после нестройного залпа пойти в атаку. Не повезло им с тем, что они разрядили оружие. Сначала, практически в упор, получили полноценный залп от моих людей. Это немного притормозило их порыв. Потом перед ними выросла, пусть и достаточно жидкая, но стена, состоящая из мужиков с копьями. Одновременно, с тыла послышался очередной залп. Оттуда на них в атаку пошли наши бойцы.
Мы победили, благодаря замешательству противника и отсутствию командиров. Я старался сразу уничтожить любого человека, начинающего командовать. Это внесло не слабую дезорганизацию. А когда на них напали с тыла, то большая часть просто начала бросать оружие и сдаваться в плен. Тех, кто пытался оказывать сопротивление, по большей части, уничтожал я. Скорострельность развил бешеную. Тем более, что из-за их атаки основные действия происходили на расстоянии вытянутой руки. Это позволило использовать пистолет. Будь такая возможность, по-любому я продолжил бы работать из винтовки. Но заряженные магазины закончились, пришлось тратить драгоценные пистолетные патроны. Жаль, что у меня их так мало, и скоро я лишусь оружия ближнего боя, если, конечно, не придумаю, как перезаряжать патроны. Гильзы-то я исправно собирал. Может, когда-нибудь получится восстановить боеприпасы, но это будет нескоро.
 
Меня сильно удивили мои бойцы-крестьяне. Они в местах, где сошлись с противником врукопашную, не только не проигрывали французским солдатам, а я бы сказал, изрядно их превосходили. Зря я переживал за боевой дух. Все с этим у моих людей в порядке, даже с перебором. Некоторые так вошли в раж, что, если бы их не остановили товарищи, пленных у нас не было бы.
Офицеры, присутствующие на этом празднике жизни, практически не участвовали в битве. Они только и смогли, что разрядить выданные им пистолеты. До рукопашной с их участием дело не дошло. Соответственно, выплеснуть накопившийся адреналин не было возможности. Сейчас они смотрели на все шальными глазами, что-то яростно обсуждая и споря между собой.
Мне было не до них. Поэтому я не слышал, о чем они говорят. Мог только видеть их эмоциональное поведение. Сам в это время занимался сбором и транспортировкой трофеев с тракта. Их мы захватили очень много.
Полсотни бойцов сразу пришлось выделить на охрану и перемещение пленных. Больше сотни человек сдались на милость победителя. Как с ними поступить, я ума не приложу. Уничтожить — вроде не за что. А кормить просто так — нечем, да и желания особого нет. Надо подумать, как их использовать, чтобы пользу приносили. Дополнительная головная боль с этими пленными! Жаль, что каменоломен рядом нет. Разве что можно было бы их использовать на добыче глины и на лепке кирпича. Надо будет хорошо над этим подумать.
Больше часа понадобилось на то, чтобы убраться с тракта и хоть как-то спрятать следы произошедшего боя. За это время свидетелей случившегося нападения так и не нашлось. Поэтому домой уходили относительно спокойно. Долго провозились из-за наших раненых. Не обошёлся этот бой без потерь. Пять человек потеряли убитыми, двенадцать было ранено, четверо из них — тяжело. Перевязали быстро, кровью истечь не дали, может быть, и выживут. Хоть и было у меня с медикаментами из другого мира не густо, но я наступил на горло своей жадности и выделил легко раненым по таблетке анальгина. Тяжёлых заставил съесть антибиотики. Больше помочь им я не мог ничем. Оставалось только надеяться на благополучный исход. Всё-таки, антибиотики сейчас, как манна небесная, действуют на местных очень эффективно.
На всякий случай оставил полсотни бойцов возле организованной засады вместе с пушками, остался и сам. Сейчас — это самый важный момент всей операции. Если до темноты преследования не будет, то ночью тоже уйдём. Конечно, слишком перестраховываюсь, но очень уж не хочется потерять добытое добро. Не знаю, что мы найдём в телегах. Да и не важно, нам сейчас все пригодится. Поэтому стоит постараться доставить добычу домой.
Не повезло. А может, наоборот, повезло, вопрос очень спорный.
Почти до темноты ничего не происходило, а уже практически в сумерках, на дороге появилась колонна всадников, которая явно шла по следу нашего обоза.
Все бы ничего, но эти скунсы вонючие, не доходя до засады метров пятьсот, остановились и стали устраиваться на ночь. По грубым подсчётам, всадников здесь было около двух сотен. Как быть в сложившейся ситуации, вообще не представляю. Продолжи они движение, мы смогли бы хорошо проредить этих преследователей. А так, хрен его знает, что делать. Ждать утра — плохой вариант. Если нас вдруг обнаружат, мало не покажется. В нашем случае, застать на марше и пушечным залпом встретить противника — это шанс на успех. Устраивать полноценное сражение при значительном превосходстве противника в личном составе — плохая затея. Вот и ломаю голову, как быть. Тихо ведь уйти тоже не получится. Да и не нравится мне такая идея. Утром эта толпа пойдёт дальше по следам обоза. Нагнать до съезда в лес вряд ли смогут, но вот вычислить, куда повернули, запросто. Следы такого количества телег спрятать, при всем желании, не получится. Там по любому не остановятся и продолжат преследование. То, что мы отобьемся, я не сомневаюсь. Плохо другое. Если французы вцепятся в загривок, устроив поиски по следам, то сохранить имущество будет непросто, если вообще возможно.