И.С.Т. (СИ)
— Он в твоих руках, Матей, — наблюдавший за ними Санада теперь придвинулся ближе и ласкал себя, точно не пребывал в запределье еще несколько минут назад. — Человеческое тело приспособлено даже для такого, — еще ближе, и теперь японец губами касался его плеча. — Как сказал Анж — немного терпения и смазки, — поцелуй, губы в губы, только его свободная ладонь уже поглаживала мокрую от пота и напряжения спину велихошляхетской бляди.
— Думаю, он будет счастлив, если получит тебя в рот, — Айвен стискивал зубы, жмурился, дыша тяжело и загнано. — Черт… вашу мать… это слишком…
— Не раньше, чем наш великолепный забудет свое имя, — Матей поймал губами губы Санады, чуть прикусил, шепнув: — Ваня прав, мой принц.
— Я тоже буду счастлив, — улыбнулся тот припухшими от поцелуев губами. Осторожно соскользнул с постели, обошел совершенно безумную композицию под тяжелым взглядом зажатого в тиски любовника на троих. Вот только Анж сам потянулся к нему, принимая в теплую глубину рта налитый кровью член, выдыхая с удовлетворенным стоном, и, кажется, расслабляясь еще сильнее, впуская в себя обоих.
— Да, вот так, мои хорошие, так… — Матей откинул голову назад, закрывая глаза и покачивая бедрами плавно, неторопливо, создавая безумное трение в узком проходе. Стоны, вздохи, всхлипы, непристойные звуки — на долгие мгновения они все словно исчезли из мира, погрузившись в удовольствие до самого конца, почти до самого дна. И когда сил терпеть эту пытку почти не осталось, Айвен просунул руку между прижатых плотно друг к другу тел, и коснулся багровой головки члена Анжа.
— Давай, малыш… Давай…
Прикосновение к члену, поглаживание горла, вкус Санады и двое сразу, голова кружится, дыхание срывается, он бы кричал все то же бессменное: — трахнименя, — безостановочно и не затыкаясь ни на секундочку. Его разрывало на ошметки от эмоций и ощущений. Не держали ноги и руки. Но осторожные мягкие толчки в теле, потрясающе, правильно и хорошо распятом теле…
Первым сдался Санада. Сперма закапала из уголка губ Анжея на грудь Айвена. А за ним сорвался и сам Анжей. Сжался, выплескиваясь на живот под лаской умелых рук, забился, кончая с гортанным криком, задушенным солоноватой плотью.
Матей вышел из него тут же, аккуратно снял с члена Айвена, устроив рядом, а сам навалился на подошедшего к самой грани русского. Втерся между бедер, стискивая в кулаки обе скользкие и влажные от смазки плоти, и двинул бедрами, создавая трение и почти кусая припухшие губы Айвена. Бешеный напор и ритм, почти болезненный и жесткий поцелуй, и бороздки от ногтей Айвена на спине Матея. Словно сдерживавшиеся ранее наконец дали выход темной, жестокой страсти. Еще, еще и еще, пока не заметался между губ злой стон, тягучий и болезненный, а пальцы Матея не покрыли капли семени.
После — только дыхание со всхлипами и бессильный жест, с которым Матей уткнулся лбом в плечо Айвена, обнимая его одной рукой, а второй бессознательно ища тех, кто бы ему не менее близок.
— Я не против это повторить, — хриплым, севшим от напряжения голосом выдал Анжей, нежась под его рукой. — Вы просто нечто оба…
— Прости, но ты просто сумасшедший, пан Анжей, — Санада осторожно стер с его губ остатки семени и мягко поцеловал.
— За правду не извиняются, мой принц, — Айвен пригладил влажные волосы лежащего на нем Матея и мягко коснулся губами виска. — Но программа минимум на сегодня — душ и спать.
— Раскомандовался, — Матей поцеловал кожу, оказавшуюся под его губами и, поерзав, обмяк. — Никуда двигаться не хочу.
— Я же не говорю прямо сейчас, — фыркнул Анж. — Не сегодня точно. И не завтра.
Он потянулся всем телом, застонал негромко, а потом осторожно выполз из всеобщей свалки и сел на краю постели. Охнул от тянущей в бедрах боли. Попытался встать, но так и осел на пол. Ноги не держали.
— Душ… я все равно туда попаду! — упрямо заявил он и под изумленным взглядом японца медленно пополз прочь из комнаты.
Айвен проводил его затуманенным взглядом и рассмеялся.
— Матей, если ты меня отпустишь, я даже помогу этому чуду выполнить квест.
— Лежи, я, можно сказать, всю жизнь мечтал использовать тебя в качестве подушки.
— Зануда, — Айвен несильно дернул его за прядку, дотянулся до Санады и, поцеловав ладонь, улыбнулся:
— Проследи за ним, пожалуйста. А я уберу остатки ужина. Как только это чудовище перестанет косплеить кошку.
— Он всю жизнь мечтал об этом, так что я уберу, а Анж — большой упрямый мальчик и справится без моей помощи, — тот вернул ему поцелуй и устало поднялся. Ему досталось меньше упражнений, так что и на подвиги он уже вполне был способен.
Подобрав с пола свои джинсы и кое-как в них втряхнувшись, он растворился в темноте дома. Было слышно как в холле на пол упали два рюкзака. Как в душе зашумела вода и как почти бесшумно он скользит по дому. Золотистая тень. Ночной дух.
— Между прочим, нам тоже в душ нужно, — Айвен потревожил ленивую негу спустя долгую минуту.
— Обязательно. Как только оба водоплавающих оттуда выйдут.
— В доме две ванные комнаты, если что, — Айвен фыркнул в его волосы и закрыл глаза. — Но ты расслабился и это хорошо.
— Это было так заметно? — Матей устроил голову на руках, сложив их столбиком на его груди.
— Очень, — Айвен выдохнул. — Ты в курсе, что как бы не пушинка?
— Тяжело?
— Еще минут пятнадцать продержусь, — Айвен обнял его бедра ногами и, напрягшись, перевернулся вместе с любовником на бок, не отпуская его из объятий. — А, может, и нет.
— Просто меня пугают перспективы.
— Тей, выдохни, иначе я тебя в океане завтра утоплю. У нас каникулы и отдых. И мы наконец снова вместе. Расслабься хоть на эту оставшуюся неделю. Вынести всем мозг ты еще успеешь.
Матей фыркнул и подался вперед, приникая к губам с поцелуем. Долгим, неторопливым, почти ленивым.
Тишина в доме воцарилась минут через пятнадцать. Погас свет. Сквозь белую вуаль в комнату пролился лунный свет.
— Он сказал что хочет спать в гамаке. Я его тащить не стал. Здесь есть еще одна спальня и на постели чистые простыни. Так что спать я буду там, а не с вами, господа грязные и потные похотливые чудовища, — мурлыкнул Санада, заглянув в разоренную спальню.
— Сволочи. Оба, — проворчал Матей, вставая. — Только попробуйте еще подлезть с непристойными предложениями — будете посланы. В гамак.
Айвен вдруг затрясся от смеха.
— Ты ворчишь прям как мой дед. Суров был старик, но справедлив.
— Да хоть бабка. Ты же не бросишь меня? — Матей жалобно посмотрел на него, похлопал ресничками, и Айвен швырнул в него подушкой, все еще смеясь.
— Иди уже, не брошу.
Матей послал ему воздушный поцелуй и покорно испарился из спальни. Айвен встал почти сразу следом. Шипя сквозь зубы, потушил оставшиеся гореть свечки, перестелил постель и отправился в незанятую ванную комнату, чтобы через десять минут вернуться к уже дремлющему Матею. Скользнул под тонкую простынь, пригреб к себе поближе любовника и заснул, уткнувшись лбом ему в плечо.
====== 2. ======
— Говорят, пока мы были на каникулах, Арестов привез какого-то пацана. Японца. Говорят, жуть какой талантливый, иначе за ним сам великомогучий Арестов не мотался бы, — как-бы невзначай обронил Анжей за завтраком. Он ковырял блинчики, буквально утопленные в карамелизированном сгущенном молоке, лениво потягивая яблочно-виноградно сок. — И еще новые преподаватели. Обычно препода Введения и Метатренинга не меняют, а нам вдруг подсуетили северного красавчика, не иначе твоего земляка, Айвен. М? Что думаешь?
Обычная манера: сидеть с загадочно-задумчивым видом, наверное, даже не вникая в текст книги, лежащей на столе, ковыряться в еде и спрашивать с таким видом, будто он уже обо всем знает, и просто хочет выяснить, насколько осведомлен его собеседник.
— Уже положил на него глаз? — Айвен кинул на него взгляд сквозь спутанную гриву. Сегодня он проспал и на завтрак пришел с еще влажными волосами. — А вот Арестов — это серьезно. Меня ни от кого так в дрожь не бросает, как от него.