Меня зовут господин Мацумото! Том 4 (СИ)

Моё предложение тут же получило одобрение, ведь бар располагался в противоположной стороне от той, куда ушла Аямэ с подругами. Правда, ремень Хаякава отпустила не сразу. Понравилось за него держаться, что ли? Лучше бы тогда взялась за него, с другой стороны, двумя руками, показав свою силу, а не ловкость. Подумав об этом, рассмеялся.
— Что смешного? — тут же отреагировала девушка, потребовав признаться.
Вот это чутьё.
— Да так, — уклончиво ответил, отворачиваясь, чтобы ничего нельзя было прочитать по моему лицу.
— Нет уж, ты скажи, — насупилась, девушка попробовала настоять на своём.
Надо же, оказывается, ещё не всё потеряно, поскольку у Хаякавы едва заметно заалели щёки.
— Просто вспомнил одну шутку. Мне её недавно один друг рассказал, почти женатый человек, о чём ещё не знает, в отличие от своей девушки. Хочешь услышать?
Слегка обняв правой рукой девушку, ничего по этому поводу не сказавшую, не прикладывая силы увлёк её к бару, принявшись по пути рассказывать одну из офисных баек. Я действительно не собирался вмешиваться в дела Сомы-сан. Это же не вопрос жизни и смерти. Верю, она обязательно встретит своего прекрасного принца. Не сейчас, так чуть позже. Жизнь — штука непредсказуемая и продолжительная. Да и непонятно, что там с Ватанабэ-сан, если проблема в нём, а то мы уже навыдумывали всякого. Возможно, всё гораздо проще, чем кажется. Люди часто строят необоснованные предположения.
Придя в бар, заказали слабоалкогольные напитки, чтобы не отличаться от других гостей. Что самое интересное, даже не сговариваясь, назвали одно и то же. Выдержав секунд пять, что для неё целая вечность, Хаякава всё-таки спросила, сколько у меня было, на этом слове я вздрогнул и чуть не подавился, подруг, и насколько близких? Для удобства, поскольку девушка стала выглядеть очень уж собранной и внимательной, предложил достать блокнот для записей или включить диктофон. Хаякава обиделась. Обвинила меня в глупости. Оказывается, я неправильно её понял. После чего с невозмутимым видом девушка повторила вопрос, — «Итак, Мацумото-кун, сколько же у тебя подруг?» То есть, если «сан» заменить на «кун», то уже всё в порядке? Однако!
На моё счастье и несчастье Хаякавы, в этот момент судьба выкинула неожиданный фокус, показав своё чувство юмора. К нам подошли двое парней, одним из которых оказался, как я там говорил: «Не просто хороший, а очень хороший друг», рассчитывающий подняться на следующую ступень отношений. Это было заметно по тому, как он смотрел на девушку и на меня. Парня звали Харута Кэтсуо. Сколько ни рылся в памяти, так и не нашёл упоминаний — кто это? Благодаря дедушке я выучил название всех аристократических родов Японии, да ещё с примечаниями. Видимо, Харута не из их числа. Впрочем, как и Хаякава, так что преждевременно считать, что они ничего из себя не представляют.
Появлению Кэтсуо с приятелем Сетсу не обрадовалась, предчувствуя вполне закономерные проблемы. Теперь уже я с интересом слушал непонятный для меня разговор, касающийся их общих воспоминаний. Чувствовал себя в их компании лишним. Задавался вопросом, кто для неё важнее, я или он? Останется ли их связь в прошлом, настоящем или будущем. Впрочем, Хаякава довольно однозначно высказала свою точку зрения, решительно расставив приоритеты. В разговоре, избегая показаться грубой, в мягкой форме она указала, что считает Кэтсуо своим хорошим, старым знакомым, даже не близким другом, и не более того. А вот в моём случае возможны варианты. Сказав это, бросила на меня быстрый, демонстративный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Нужно ли упоминать, что Харуте это не понравилось? Переключившись на меня, с некоторым, умеренным вызовом и раздражением он попытался выставить себя более предпочтительным вариантом. Узнать кто я такой, чтобы указать на мои недостатки, напомнив о своих достоинствах.
— Чем занимаетесь, Мацумото-сан? — спросил, прикрываясь маской вежливого интереса, смерив меня оценивающим взглядом.
Зря он это спросил. Широко улыбнувшись улыбкой наивного, честного юноши из Фукуоки, прямо-таки напрашивающегося на вопрос о трёх цифрах с оборотной стороны банковской карты, с энтузиазмом принялся озвучивать свою любимую историю о сыне простого рыбака, гнущего спину на безжалостных капиталистов. «Бедного», но счастливого работяги, мечтающего о собственном острове.
 
— О чём, о чём? — переспросил изумлённый Кэтсуо, спохватившись только через несколько секунд.
— О собственном острове. Например, меня вполне устроит Хонсю.
С трудом сдерживая смех, Хаякава отвернулась. Её плечи начали мелко вздрагивать. Уж она-то хорошо знала эту «сказку», именно так её и воспринимая.
— А, шутишь, — с оттенком неодобрения догадался прищурившийся Кэтсуо.
Парень засунул руки в карманы штанов, чтобы выглядеть более самоуверенно и дерзко.
— Наличие чувства юмора — это хорошо. Оно помогает скрывать недостатки. Постой, я вспомнил, откуда мне знакомо твоё лицо. Ты же этот… — задумался. — Точно, актёр, — якобы обрадовавшись, показушно щёлкнул пальцами правой руки, достав её из кармана.
Повернув голову, Харута благодарно кивнул вовремя подсказавшему приятелю.
— Снялся в рекламе машин с бесподобной Микадо Аоки. Потом отметился в социальном ролике. Что-то связанное с нападениями диких животных, — с помощью интонации принизил значение этого события. — А ещё снялся в рекламе отеля. Рётте, кажется, — обрадовался, вспомнив ещё один эпизод моей биографии, хвастаясь Хаякаве, что не такой уж он и отставший от жизни, ничем не интересующийся молодой человек.
— Спасибо за столь лестную оценку, Харута-сан, — улыбнувшись, благодарно кивнул.
Продолжив дурачиться, позволил ему и дальше загонять себя в ещё более неловкое положение. Не стал поправлять парня потому, что мне не понравился его пренебрежительный тон и некоторое собственническое отношение к Хаякаве. Пусть только здесь и сейчас, но она находится под моей защитой. Да, девушка может в любой момент от меня отвернуться, что нанесёт урон уже её чести, но я не мог сделать это первым, выставив себя ненадёжным партнёром. Если бы Кэтсуо попробовал увести её силой, мне бы пришлось этому воспрепятствовать.
— Не за что, Мацумото, — покровительственно улыбнулся самодовольно улыбнувшийся парень, не разглядев иронии. — А Хаякава обо мне что-нибудь рассказывала? — переключил внимание на себя.
По выражению моего лица поняв, что нет, он осуждающе посмотрел на помрачневшую, забеспокоившуюся девушку. Мало того, что, по её мнению, Кэтсуо мог что-нибудь неприятное или сильно смущающее про неё рассказать, вообще-то, пытался меня сейчас унизить, так ещё и мог нас рассорить, а потом выложить в сеть свою версию событий. У неё за спиной было немало того, что она хотела бы забыть, чего стыдилась и о чём жалела. Не самая хорошая репутация у Хаякавы появилась не на пустом месте. Взрослея, люди постепенно меняют своё отношение к людям, событиям, собственному поведению.
Когда она одно время гуляла с Харутой, то много чем с ним делилась из того, о чём лучше бы промолчала. У неё и подружки были, от которых теперь старалась держаться подальше. Они вместе влипали в неприятности, как и многие другие подростки, имеющие много денег, ощущения избранности, принадлежности к элите общества, а также слабый контроль со стороны родителей.
— Почему? Неужели ты чего-то стесняешься? — с наигранным удивлением спросил Кэтсуо, продолжая наступление.
— Да. Почему ты мне ничего не рассказывала? — повернувшись к девушке, возмущенно спросил с нескрываемым весельем, переводя всё в шутку.
Судя по сердитому взгляду, она захотела меня пнуть по лодыжке, для прояснения сознания и наставления на путь истинный, но сдержалась, понимая, что это будет выглядеть слишком по-детски, неуместно и характеризовать её не лучшим образом.
— Ты мне тоже про своих подруг ничего не рассказывал. Хочешь всё исправить? Здесь? — намекнула, что мы потом об этом поговорим, наедине. — Хорошо. Ты начинаешь. Приступай, разрешив, изящно выскользнула из «захвата».