Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

директором, дату, время и место проведения, — в общем и целом, всю ту муть, что
более или менее разумные люди именуют гордым словом «бюрократия». Когда Акира
потребовал у меня ведение протоколов, я с кислой миной поинтересовался, почему бы
им не пользоваться элементарной аудиозаписью. На вопрос, как бы я объяснял
вышестоящим инстанциям промелькнувшее мимоходом словцо «пидарасы», я лишь сдулся и
принялся за нудное набивание услышанного, обходя те нелицеприятные моменты, способных смутить официальных слушателей. И, когда же я спросил у Акиры, перед кем
же он собирается отчитываться, он лишь отмахнулся и сделал вид, что слишком занят.
На деле же это действительно никому нужно не было, но Гото не переставал твердить, что дисциплина нужна даже тогда, когда тебя не проверяют. В этом я с ним был
абсолютно согласен. Хорошо же ему было, небось, освободиться от всей бумажной
волокиты и только командовать парадом!
Поправив очки, я со вздохом уставился за окно, где кипела жизнь. Конечно, с высоты
чёрт знает какого этажа за мельтешением особо не понаблюдаешь, но я его буквально
чувствовал. И притом, вполуха слушая весь разговор, заносившийся в протокол, я
умудрялся витать в облаках. Акира пригрел меня столь скоропалительно, что я даже не
успел понять, что произошло. Вот я вроде бы никто, и звать меня никак, а вот уже, по словам самого Гото, со дня на день начну делить с ним директорское кресло. Это
был столь уморительно и невероятно, что я почти не воспринимал происходящее
всерьёз. Ох, лучше бы я наслаждался бумажными работами, надеялся скопить на машину
и хирел под слоем пыли. По крайней мере, умер бы уже со скуки. Единственное, что
могло заставить меня хоть немного поверить в реальность происходящего — это
обращение ко мне остальных подчинённых Акиры. На него они все смотрели как на бога
во плоти и, казалось, готовы были падать ему в ноги и целовать всё, что он им
подаст. Хотя я его воспринимал скорее как сильно старшего брата, чем злого и
наделённого огромной властью босса. Тогда воспринимал. Но и ко мне все эти люди
обращались с не меньшим уважением, прибавляя с серьёзными минами к моей фамилии
суффикс «-сан» и считая это едва ли не достижением. Для девятнадцатилетнего
несмышлёныша это было бы смертельным завышением самооценки, но, как я говорил
раньше, я это мало воспринимал всерьёз.
— Гото-сан, но Акио…
Я встрепенулся, перестал печатать и, навострив уши, поглядел на говорившего поверх
экрана ноутбука. Повисла звенящая тишина.
— Об этом мы поговорим после собрания. И без протокола. — Акира покосился на меня, а затем кивнул, показывая, что я могу возобновлять свою работу.
Конечно, любопытство моё достигло максимальных высот, однако удовлетворить его мне
было не суждено: как только собрание было закончено, Акира отправил меня восвояси.
Пожав плечами и прихватив свою чашку, я отнёс барахло в кабинет. И, если я верно
понял своего начальника, это означало, что у меня есть несколько свободных часов. Я
точно знал, что час уйдёт на дорогу до моего излюбленного кафе и обратно, а уж
сколько я буду говорить с Миком и ждать горячо любимый мною удон — и вовсе не
поддаётся рациональному исчислению. Конечно, я старался давать всему чёткие
временные рамки, но иногда разговор с Деем был настолько приятен и интересен, что я
заговорившись мог просидеть хоть целую ночь. Благо, организм мой был привычен к
отсутствию сна в течение нескольких суток. Я не мог утверждать, будто бы это
благоприятно сказывалось на мне и моей деятельности, но справляться с этим я мог.
Несмотря на вполне себе рабочее время, на улицах было людно, и я в который раз
пожалел, что не имею машины, а идти не так уж и далеко, чтобы пользоваться
общественным транспортом. Впрочем, пешая прогулка никогда не доставляла мне какие-
то неприятности. С моим ростом даже толкаться не приходилось: видя, что над толпой
маячит белая макушка, люди торопливо расходились в стороны, не желая быть
 
затоптанными. Я же чувствовал себя Гулливером в стране лилипутов, но старался не
обращать на то внимания. Разбавлять городской затхлый воздух собственными
сигаретами не хотелось, и я просто брёл в нужную мне сторону, заткнув уши
наушниками, которые безжалостно и весьма громко проигрывали что-то из тяжёлого
рока, но я пропускал и музыку, и текст мимо себя.
В кафе почти не было посетителей, кроме меня, что не могло не радовать мою
социофобную душонку. Заняв свой привычный столик в глубине заведения и приняв меню
у официантки, я сперва снял с себя ненавистный пиджак. Конечно, за несколько
месяцев походов в эту почти что святую обитель спокойствия я успел выучить местное
меню, но каждый раз всё равно бегло оглядывал его, в надежде увидеть что-то новое.
И на этот же раз, когда чуда не произошло, я вызвал уже знакомую мне официантку и
озвучил привычный заказ, а затем врубил ноутбук. Он тихо поворчал, затем подмигнул
кнопкой питания и подсветил экран, запрашивая пароль. К тому моменту, как мне
принесли суп и чай, я уже подключил наушники и ждал, когда же Микаэлис объявится в
сети. Мне удавалось с ним связываться далеко не каждый день и везло, если мы
пересекались хотя бы раз в неделю. Подобное было бы вполне объяснимо, если бы мы
находились в разных часовых поясах, но каждый из нас был занят своим делом, разделённый режимами дня. Неторопливо расправляясь с удоном, я проглядывал недавние
новости и сёрфил по разным сайтам. Взгляд мой зацепился за не самый приметный
заголовок: «Закрывается зоопарк». Привыкший просматривать всё хотя бы мельком, я на
автомате открыл страницу в новой вкладке, на которую тут же переключился, рассчитывая на нечто расслабляющее и не грузящее мозг. «Зоопарк Кавасаки, лучший в
своём городе и… — бла-бла-бла, куча красочных описаний, — …закрывается после
мистического случая со львом». Не будь я месяцы назад участником подобного
инцидента, я бы даже не стал дочитывать до конца, но тут притормозил и вчитался: «…
Женщина, живущая рядом с зоопарком, написала жалобу о напавшем на неё льве, хотя
работники клялись и божились, что у них никто и никуда не сбегал…». «Боже, всё
произошло в точности так же, как и со мной: шла себе домой, ни о чём не подозревая, и вдруг, откуда ни возьмись, на неё набросился лев», — мысленно констатировал я. «…
Она была столь напугана, что даже не успела его толком рассмотреть». «Ещё бы ты его
рассматривала, — проворчал про себя я, скривив губы. — Любовалась бы коготками, некому было бы плакаться репортёрам в жилетку». Но, судя по фотографии повреждённой
ноги женщины, она была не такой шустрой, как я. «…Таинственный лев найден не был».
«Интересно, это всё тот же? — продолжал я мысленно комментировать, пока вяло
подцеплял лапшу и медитировал с ней на палочках. — А если да, то ищет ли его тот
мужчина?». Вспомнив ехидный изгиб губ незнакомца, я невольно содрогнулся и тряхнул
головой. Чёрт знает, к чему бы меня привели подобные мысли, если бы на экран не
выскочил входящий звонок от Микаэлиса. Залпом допив бульон и отставив миску в
сторону, я всё же ответил. Секундная темнота на экране сменилась зернистым, немного
тёмным изображением. В наушниках раздались матюки Дея.
— Слышно тебя великолепно, но я ни черта не вижу, — добродушно протянул я, неторопливо раскуривая сигарету и растягиваясь на собственном стуле.
— Я немного затопил ноутбук, — повинился Микаэлис, а затем изображение исчезло
совсем, но после пары минут оглушительного шебуршания наконец вернулось. Лицо моего
собеседника то и дело светилось, и мне самому невольно захотелось улыбнуться. — Эй, отлично выглядишь, офисный червь.
— Пошёл ты, — ощерился я, выпустив дым из носа, — сам говорил, что с удовольствием