Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

в перчатке.
Я незамедлительно её пожал, но мне показалось, что мои кости хрустнули в её хватке.
Сдержав болезненный вдох, я поднялся из кресла, удивлённо глядя на стремительно
синеющие пальцы. «Кажется, мне нужно лечение, — подумал я, пытаясь сжать кулак, но
не получилось. — Эй, база, приём. Хьюстон, у нас проблемы».
— Не нужно так истерить, я всё слышал, — прохладно, на грани любезной ярости, отозвался дух.
Кости хрустнули вновь, будто кто-то дёрнул за пальцы, синева отхлынула, хотя перед
глазами замелькали тёмные пятна. Девушка улыбалась как ни в чём не бывало, Гото же
смотрел на нас с безразличным любопытством.
— Надо полагать, моя замена, — покосившись на собственную ладонь, буркнул я, беря
сигарету, оставленную в пепельнице, и заново её раскуривая. — У вас крепкое
рукопожатие, Игнесса.
— Наверное, забыла провести калибровку, — сокрушённо выдохнула она, под моим
удивлённым взглядом стаскивая перчатки.
И, если глаза меня не обманывали, руки её совершенно точно не были натурального
происхождения, но определённо из какого-то металла, а может, даже пластика, чёрт
его разберёт. Они не скрипели, не шуршали и, кажется, великолепно справлялись с
самой мелкой моторикой. Шарниры прилегали к концам сочленяющихся «костей» не
плотно, с миллиметровым расстоянием, однако же, просветы были видны. Как они
держались и не разваливались, я понять не мог, но наблюдал за происходящим со
стремительно растущим любопытством. Предплечье было закрыто всё тем же тёмным
материалом, и я пришёл к выводу, что, скорее всего, это углепластик. По крайней
мере, это было бы логичнее всего. Под моим взглядом она провела левой рукой над
правой, на тыльной стороне предплечья высветился небольшой экран, и челюсть моя
тихо поползла вниз, крайне солидарная с убегающей крышей. Ещё несколько мелких
махинаций, и «кожа» отъехала в сторону, открывая взгляду две плотные трубки, имитирующие кости, и оплетающие их в большом количестве не то проводки, не то
толстые пучки мелко мерцающих нитей. Едва не сунув нос в получившееся отверстие, Игнесса принялась там ковыряться.
— Киборг? — я приподнял брови, выпустив дым из носа. — Ты не перестаёшь меня
удивлять.
— Как всё прошло? — Акира занял своё кресло и с недовольством покосился на открытую
личную папку, бережно мною взломанную. Я улыбнулся, но вопросительно покосился на
Игнессу, которая с тихими ругательствами, кажется, подкручивала винты. — Она в
курсе, можешь говорить.
— Начнём с того, что ты урод, — кивнул я, ткнув в сторону начальника сигаретой. — Я
не был готов к тому, чтобы меня пытался убить чокнутый старикан-некромант. Во-
вторых, могли бы подобрать сопровождающего и помолчаливее: от этого у меня начинает
болеть голова, хотя совру, если скажу, что он не очарователен. И в-третьих. — Я
затушил сигарету, вдохнул поглубже, а затем с силой пнул кресло Акиры, отчего оно
едва не опрокинулось, но мужчина быстро вернул равновесие. — Мог прислать мне
работу на почту, между прочим. Я думал, что помру со скуки.
— Теперь у тебя другая работа. А что касается остальных претензий — мне нравится
тебя удивлять. Ты же вроде любишь сюрпризы? — Гото резковато улыбнулся, а затем
выдвинул один из ящиков стола. — Теперь будешь заниматься поиском.
— Чего? Или кого? — нервно переспросил я, принимая в руки папку.
— Таких, как ты, — спокойно отозвался Акира. — Но для начала тебе надо встретиться
с твоим… куратором.
— Слушай, профессор Х, хватит мне мозги пудрить. Все твои тайны у меня уже в глотке
сидят, — рыкнул я, поправляя на себе пальто и закидывая на плечо рюкзак. — С кем
надо встретиться, где и когда?
— Завтра днём, — в голосе мужчины послышалось некоторое недовольство, я
почувствовал, как моих мыслей касается ледяная ладонь и незамедлительно закрылся, не сводя взгляда с Акиры. Скривившись и сощурившись, он протянул мне лист. — Я
говорил с ним насчёт тебя, и он был впечатлён. Уже через него будешь получать
задания.
 
— Проклятые боги, как всё сложно, — со вздохом встрепав собственные волосы, я
направился на выход из кабинета, походя похлопав Игнессу по плечу. — Потрясающе
яркое имя. Удачи с документами.
Заткнув уши музыкой и пешком спустившись на первый этаж, я двинулся прочь из офиса
Акиры. Моросило, и людей на улице было поразительно мало, что не могло не радовать
до безумия. Садиться в опостылевшую машину Гото не хотелось, но иначе я бы не смог
никуда добраться. Уже расположившись на водительском месте, я прочитал выданный мне
лист. На этот раз на нём тянулся перечень номеров, адресов электронных почт и ещё
кучи контактов, тем не менее, принадлежавших одному человеку. «И зачем ему столько?
— с нескрываемым недовольством подумал я, пробивая номера у себя в записной книжке
телефона. — Рехнуться можно». А пока я возмущался и вздыхал, телефон пиликнул, оповещая меня, что на почту пришло письмо. И это было, скажем так, странно.
Возвращаясь от Тори, я заскочил в магазин, где за бесценок купил новую сим-карту, а
за крепким на удивление восхитительным кофе в уличной забегаловке неторопливо
создал новый почтовый адрес, удалив старый. Словом, я подчищал следы своего
существования. И вовсе не оттого, что боялся преследования или слежки. В этом не
было даже вредности. Тори был прекрасным учителем, и особенно мне в нём нравилось
то, о чём он никогда не говорил, заставляя додумываться самостоятельно. Его лекции
помогли мне понять, а точнее окончательно осознать, какую же на самом деле
опасность представляют такие, как я, для тех, кто ссылает нас сюда. Надеяться на
то, что изгнанники смирятся со своей судьбой, примут её и власть сильнейших, раскаются — глупо. Ещё глупее, чем думать, что еда приготовит сама себя. И за
такими, как мы, ведётся неустанное наблюдение. Не то чтобы чересчур пристальное. Но
каждая магическая вспышка фиксируется в ту же секунду, что и порождается, и меньше, чем через час, является так называемая проверка. Хорошо, если ты случайно родился
со склонностью к магии и не знаешь об этом: тебя просто отметят и будут иметь
ввиду, чтобы в скором времени забрать. Если же ты изгнанник, вдруг решивший
побаловаться собственными силами, то, скорее всего, быть казни. Чёрт с этим, казнь
я бы легко перетерпел, что уж там. Однако эта лавина изначально идёт по близким.
Нет, я ни в коем случае не волновался об отце и матери (насколько я знал, они могли
за себя постоять), но меня беспокоило то, что они могли добраться до Микаэлиса.
Возможно, это чересчур сентиментально, но он всегда значил для меня безумно много.
Шутка ли — единственный человек, которому я мог довериться, единственный в своём
роде. И мне совершенно не хотелось, чтобы в один прекрасный день я узнал, что
уютный бар сожгли дотла вместе с его ни в чём не повинным владельцем. Именно
поэтому я посчитал правильным сделать вид, что меня никогда не было в жизни этого
прекрасного человека.
Можете себе представить моё удивление в тот момент, когда я получил письмо на
почту, созданную буквально несколько часов назад? Ведомый любопытством, я его
открыл. Написано оно было сухим официальным языком, от него разило ледяной
безукоризненностью — до последней запятой:
«Уважаемый господин Акио,
Гото уведомил меня о том, что вы успешно добрались до Кавасаки. Надеюсь, длительная
дорога вас не утомила и вы готовы встретиться со мной. Предлагаю вам на выбор
несколько мест, где мы могли бы провести беседу без лишних свидетелей. Жду от вас
ответа в ближайшие сутки.
С уважением,
Тэтсуо Сато».
Ниже значились многочисленные адреса и ссылки, среди которых были и безусловно