Рассвет Четвёртый. Часть 1 (СИ)

Я невольно порадовался, что не видел со своего наблюдательного поста даже башен Цитадели. Я ведь входил в её двери и, пусть и пробыл там очень недолго, совсем не горю желанием возвращаться обратно и вообще вспоминать о тех днях...
А вот какого здания вовсе не видно на панораме города, так это Церкви. Совсем маленькая рядом с такими гигантами как дворец и Цитадель, но столь же стойкая. Старая, но не древняя – её много раз переносили и перестраивали. Её институт уже давно потерял своё ключевое влияние. Всё ещё проповедуя истину об Одиннадцати Техрах и пытаясь сохранить остатки истории и нести её народу, Церковь сильно сдала свои позиции, ведь в её помощи и поддержке вроде как уже никто и не нуждался.
В здании Церкви Техр, стоявшей всего в двух кварталах от дворца Кест-Фернала, я был всего один раз, с матерью. Я уже не помню, зачем мы туда приходили, но, войдя в те двери, поначалу я и не понял ничего. Помню только барельефы на северной стене да четыре чаши под ними. Кажется, в одной плескался огонь, а в другой застыла зеркальной гладью вода. Ещё я смутно помню, что западная и восточная стена были украшены немыслимой росписью со странными птицами и зверями, которых никогда не было и не будет...
А на южной стене, где располагался главный вход в Церковь, был Хаос. Вернее, то, что понял под ним скульптор. Эта стена впечатлила меня тогда сильнее всего – ведь я был маленький. На ней мне запомнился искусно выполненный барельеф, изображавший голую пустыню с высохшими деревьями, буро-красным песком и едва различаемым руслом исчезнувшей в небытие реки. А на её иссохшем берегу стояли совершенно чуждые взору существа: словно вышедшие из небытия кошмары, костлявые, высокие, со странными цепочками огней на шкуре, они глядели со стены большими глазами, и было в них что-то такое неземное, непознаваемое, неприятное.... Посередине же барельефа было изображение ухмыляющегося волчека в странной одежде – левая половина её представляла собой старинный богатый камзол, правая – потрёпанный доспех. Он опирался на богато украшенную трость, обвитую тонкими ниточками вьющегося растения. Взгляд волчека вкупе с ухмылкой показался мне мрачным и недобрым.
Тогда я испугался этого барельефа настолько, что до сих пор помню его до мельчайших деталей. И потому долгое время не хотел заходить в Церковь. Впрочем, воспоминания вскоре затёрлись, впечатления изгладились и были погребены под слоями новых забот, но у меня так и не возникло желания вновь войти в двери Церкви и увидеть её украшенные странными созданиями стены. Или хотя бы что-то попросить у Техр.
Знание Техр, впитанное мной вместе с нашей полуразрушенной культурой, заключалось лишь в том, что я понимал – это некие высшие силы, которые то ли направляют нас, то ли управляют нами. А может, и то, и другое одновременно. Я уже упоминал, что Первые Четыре Техры – это Стихии, всего же Техр Одиннадцать. Они вроде как противопоставлены Хаосу, с другой стороны, его сёстры или как-то так...
- Ваши документы, - неожиданно рявкнули прямо у меня над ухом.
Наверное, я выбрал не самое подходящее место и время для размышления над запутанной природой и смыслом Техр, поскольку совершенно не заметил, как ко мне подошёл офицер в Синих доспехах.
К счастью, я быстро совладал с собой и не стал сразу рвать когти.
- Да, разумеется, - засуетился я, стараясь не смотреть в непроницаемый визор маски тёмно-синего оттенка. Я достал удостоверение из внутреннего кармана куртки и, напустив на себя как можно более невинный вид, подал его офицеру.
Он очень внимательно проглядел документ, но не усмотрел каких-либо нарушений, поэтому кисло сказал:
- Извините за беспокойство.
- Да ничего.
С видимым равнодушием я отвернулся от уходившего офицера и позволил себе с облегчением выдохнуть.
Поняв, что моя персона начала привлекать к себе нежелательное внимание в этом районе, я без спешки и без особой цели направился вдоль проспекта. Я не хотел возвращаться домой – даже если я вдруг понадоблюсь, Дракон может и подождать. Мне слишком многое ещё хотелось обдумать.
 
Проходили мимо бездушными тенями редкие прохожие, пару раз меня даже задели плечом, но мне было неохота огрызаться.
Ветер усиливался, заметая народ за двери домов; я зябко сложил руки на груди и спрятал ладони под мышки, но всё же решил пройти ещё несколько кварталов. Мои ноги иногда оскальзывались на льду, и я машинально взмахивал хвостом, удерживая равновесие.
Я прошёл мимо одиноко стоящего у перекрёстка бурого волчека, который, однако, не ёжился от холода – от ветра его защищала заколоченная будка регулировщика и тёплая серая куртка с глухим капюшоном. Он не обратил на меня внимания, больше занятый своим коммуникатором, чем окружающим миром, я же вздрогнул, решив сначала, что это мог быть Дракон. Но того бы непременно выдал шрам на правой стороне лица.
Когда я прошёл ещё где-то с полсотни метров, началась метель. Она острой плетью прохаживалась по лицу, забиралась под куртку, и я окончательно замёрз.
Надвигающаяся непогода заставила меня остановиться и поискать в округе хоть какую-нибудь лазейку, где можно было бы переждать снежную бурю.
И мне повезло – через переход горели оранжевым светом окна какой-то мелкой, но в определённой степени процветающей забегаловки. Не уютный «ресторан» Дейка, но много лучше, чем ничего. По крайней мере, я смогу там согреться.
Посетителей было совсем немного, и молчаливый хозяин без особого труда проводил меня к столику в углу у окна. Подсчитав в уме довольно скудные запасы денежных средств с остатков своего пособия, я ограничился кружкой горячего кнаа. Хозяин маленького кафе, серо-коричневый волчек с седыми волосами, никак не прокомментировал скромный заказ и довольно быстро вернулся, тихо поставив дымящийся напиток на стол.
Как бы мне ни показалось здесь хорошо поначалу, но всё же я понял, что куртку снять не рискну – батареи едва-едва поддерживали тепло.
Я обнял кружку ладонями, согревая пальцы и вдыхая чуть горьковатый аромат напитка.
Дома на улице напротив превратились в серые призраки самих себя, а вскоре и совсем пропали из виду, когда падающий снег закрыл их густой пеленой.
Мои мысли перескакивали с пятого на десятое, но я никак не мог отогнать ту, что постоянно возникала на задворках сознания, проскальзывала то в одном образе, то в другом, отчаянно пытаясь оформиться в нечто более определённое.
Перед глазами вновь возникли волчеки, которые через пару секунд лишились жизни от воткнувшихся в горло когтей. Они умерли на моих глазах – неприглядно, страшно, захлёбываясь собственной кровью.
Почему мне кажется неправильным то, что мы должны убивать друг друга? Неужели я не думаю о том, что если не убью я – убьют меня? Пожалуй, думаю. Но... Что же не даёт мне с той же лёгкостью, как Дракон, прерывать чужую жизнь? Ведь это так просто и так необходимо. Но не смогу. Просто не смогу.
Что же во мне не так?
Мне казалось, что я вот-вот смогу найти причину, найти слова, которые помогут объяснить всё. Только почему-то они как уже неразличимые призраки зданий за окном, и пока снегопад не пройдёт, я их не увижу.
Я почти допил кнаа и всё ловил ладонями остатки тепла от кружки, когда к моему столику подошёл волчек светло-серого оттенка.
- Прошу прощения, могу ли я сесть с вами? – Он сощурил яркие янтарные глаза.
- Да, конечно, - пожал я плечами, не таясь смерив взглядом незнакомца. Чуть повыше и куда как старше меня, этот волчек производил не слишком приятное впечатление. Седые виски, как попало лежавшие грязные пряди серых выцветших волос, резко очерченные скулы и глубокий провал глаз выдавали в нём волчека, пережившего немало бед на своём веку. Его оранжевые, некогда яркие глаза сейчас смотрели тускло из-под нависающих бровей. От его ушей остались истрёпанные уродливые части хрящей – то ли отмороженные, то ли обгоревшие, а крупный выдающийся подбородок и нос были испещрены мелкими шрамами, будто лицо иссекли брызнувшие стеклянные осколки.