Рассказы о мире Нэстэ (СИ)
В мирном эпизоде они ели. Что-то добытое ими самими в лесу. Рядом стоял все тот же, ещё первый напарник. Чёрными у него пока были только самые кончики крыльев. И он прикрывал его, уступая право поесть первым. Пожалуй, в этом эпизоде он впервые развернулся к кому-то спиной без опаски. И принял как должное, действия своего подчинившегося ему.
У них уже были наставники. Хотя на всеобщем, все же был более точный термин: «дрессировщик». Они еще не воспринимали словесных команд. По крайней мере в воспоминаниях не было разговоров. Только сигналы, короткие звуки, требующие выполнения определённых действий. И уже осознание угрозы наказания при их невыполнении. Принцип руководства вторым циклом действительно мало чем отличался от дрессировки диких животных. За исполнение команды награда – как правило еда. За невыполнение или неверное исполнение немедленное наказание – короткой схваткой с наставником. Второй цикл физически не мог победить пятый или шестой, с его опытом, навыками и рефлексами, подчиненными разуму. Наставники на глубинном уровне воспринимались как старшие. Им приходилось подчиняться.
Конец второго цикла уже отметился в памяти сразу несколькими почти связанными между собой эпизодами. Вот схватка в вольере. Он точно знал, что это вольер и что означает это слово. Он уже действует с пониманием того, что за его спиной стоят двое, которым можно подставить спину. Друг для друга они уже не враги, не пища. Они уже осознают себя одним выводком, в котором есть вожак. Вожаку подчиняются такие, как он, признавшие его старшинство. А им уже подчиняются другие. Ему, например, подчинились двое. В том числе и тот, первый.
Они вырвались или, что, скорее всего, их выпустили из Вольера. Они несутся всем выводком по тропе. Это еще не единый отряд. Каждое звено старается держать соседей в поле зрения и не подставлять им спины. Криишан знает, что должен двигаться за тем, кому раньше подчинился. Он сильнее, чаще побеждал. Его крылья уже полностью чёрные. Остались только небольшие серые и коричневые пятна на плечах. В нос ударяет неприятный запах чужеродных. Впереди слабые, скорее всего первый цикл или начало второго. Но между целью их вторжения, их едой, стоят другие. Кровавая схватка, боль в разодранной руке, судорогой сводит от удара брюхо. И поспешное бегство от более опытного врага. В памяти разорванные тела сородичей. Эмоций по-прежнему нет. Только ощущение опасности за спиной и острое желание уйти от нее как можно дальше.
Судя по деталям в этом эпизоде, они нарвались на охрану яслей и вольера соседнего рода, перевалившую за третий цикл. А то и его завершения. Им вообще повезло, что кто-то выжил в той схватке. Вожак выводка сумел удержать контроль и увести из под удара большинство выживших, пока вражеский род добивал тех из них, кто в схватке потерял разума. Так из выводка выбивали тех, кто уже отставал в развитии сознания от сверстников.
Марево перехода. Это уже завершение второго цикла. Он знает, что они идут мстить. На той стороне кто-то оборвал охоту сородичей, тоже второго цикла из рода, который будет старшим над всеми. Кто-то неизвестный, не такой как он. Чужак и мягкотелый. Проход, ноги завязли в какой-то жиже. Остальные тоже двигаются с трудом. Угроза со всех сторон. Что-то тонкое и острое впивается под приподнятое от усилий вытянуть из этого месива ногу, крыло. Ещё что-то почти пробивает крыло. А сзади наваливается группа, идущая через переход следом. Толчок сородича в спину помогает. Он почти вырвался за границу ловушки. Но перед глазами пляшут двуногие. Боль. Это главное, почему этот эпизод ему запомнился. А ещё тут были первые эмоции. Стыд и унижение, что такие слабые двуногие смогли перебить почти всех кто отправился на эту охоту. А, таких как он выживших, заставили нестись к обратному переходу даже не помышляя о сопротивлении. Ему еще повезло. В той охоте выжил только один из семи. За то каждый выживший перешёл обрел третий цикл.
Теперь он помнил уже все. Как их начали учить. Своего наставника, показывающего первые приёмы с оружием. Пока только ручным. Сложная техника, это для четвёртого цикла. Для тех, кто уже в полном разуме. И теперь у него не короткая кличка. Наставник дал ему имя. Отныне его называют Криишан. Его напарника, того кто прошел с ним все вольеры второго цикла стали звать Риссхан.
В начале третьего цикла они только учились разговаривать связными фразами. Криишан больше не был безумным животным, руководствующимся исключительно рефлексами и двумя главными инстинктами: выжить и поесть. Но он добрался только до начала пути разума. Теперь он сам один из тех, кто скоро будет контролировать выживших в первых двух циклах. В том числе и тех из своего выводка, кто не прошёл рубеж. Конечно, если они дожили до этого.
Сцена, когда он встал перед своим первым отрядом из второго цикла, была мутной. Здесь не было опасности. Запомнились скорее эмоции. Его признали достойным стать младшим наставником. А его крылья отливают чернотой, на которых отчетливо проступает вензель клана и знак рода воинов.
Правда, сам он пока подчинен коричневому. Из тех, что прошли уже в два раз больше циклов. Он знает, что с ними ему не сладить. Его командир без труда показал, что цвет крыльев и размеры еще не главное в схватке с прошедшим не одну битву на уровнях разума.
Теперь он знает, что кроме рода есть ещё клан. В него входит много родов. И без разрешения командира никого из них нельзя убивать. Даже самого слабого и безумного первого цикла. Ещё есть рабы клана. Больше всего из тех мягкотелых двуногих. Это правильно. Низшие достойны только смерти или служить клану.
И тогда же он узнал, что есть другие мягкотелые, почти равные по силе рожденным в клане. Схватки ними были особенно кровавыми и уносили жизни шнатлий достигших высших циклов.
С мягкотелыми и был связан эпизод, запомнившийся тем, что называлось смятением, и заставивший его начать задавать вопросы. Причем это была самая никчемная раса, называющая себя человеками.
Это произошло уже конце третьего цикла, когда стало понятно, что самым опасным их противником оказалась даже не раса. Всего лишь одна единственная человечка. Даже детеныш, едва доживший до периода самостоятельности. С ней не смогла справиться даже Большая охота всех семи кланов, об объявлении которой он слышал намного раньше.
Его подопечные уже прошли большую часть второго цикла. В памяти осталось множество мелких и крупных набегов на разные земли. Он считался опытным бойцом против серпентинидов. Хотя в схватках с кашьяти опыта его отряду ещё не хватало.
Эпизод в забытом Единым окраинном мире можно было бы назвать незначительным. Его и ещё не скольких бойцов третьего цикла направили для участия в той самой Большой охоте.
Мягкотелые ловцы рабов вызывали у Криишана брезгливость и желание отряхнуть крылья, как от насевшей пыли каждый раз, когда с ними приходилось общаться. Но шнатлии использовали их возможности для преследования добычи. Удивление видимо и было тем чувством, из-за которого этот эпизод оказался зафиксированным в памяти. Они преследовали человечку несколько дней. Ловцы рабов сами были почему-то заинтересованы в поимке человечки и сильно помогли им тогда. В очередном мире они неожиданно столкнулись с аррсари. Эллитным отрядом клана, специализировавшимся на диверсиях. О самой цели их пребывания он узнал только потому, что на время отсутствия командира, его отряд оказался приданным в усиление той операции.
Человечка никак не должна была пересечься со змеелюдами. По всей логике, даже если такая встреча произошла, она должна была затаиться и использовать стычку серпендинидов со шнатлиями в качестве прикрытия. Никакая аппаратура ловцов бы не смогла помочь там, где сошлись лучшие воины клана и серпентинидов. Сам Криишан так бы и поступил.
Но человечка пересеклась со змеелюдами и наплевала на всю логику опытного воина. Он видел труп Кхаррстинали. Один из старшего выводка кастилпа его клана был убит опытной рукой, хорошо знающей уязвимые места шнатлий. Тогда ему повезло ещё в одном: он не был в числе личной охраны члена семьи кастилпа. За допущенную халатность их вырезали всех, не дожидаясь завершения поисков человечки и принца змеелюдов.