Я — твоё солнце

— Ладно, заходи, только не оставляй повсюду свою вонючую шерсть.
Я отправила СМС Элоизе, но она не ответила.
Выключила свет в полночь. Родители ещё не вернулись. А вдруг они тут же отправились к адвокату подписывать бумаги о разводе?
В два часа ночи послышался шум: родители хихикали, бились обо всё подряд и ржали.
Похоже, они заметно перебрали с алкоголем.
Я поворчала и сунула голову под подушку, надеясь, что в этот раз отвратительная паучиха не придёт ко мне во сне.
На следующее утро Джамаль помахал мне у Питомника. Я разговаривала с Элоизой: вчера вечером она ходила в кино с кузиной — вот причина гробовой тишины. Я лишь слегка пошевелила пальцами в ответ, однако Элоиза заметила движение и повернулась:
— С кем это ты поздоровалась? С Человеком-тарантулом?
Я лишь пожала плечами и вошла в Питомник. Человек-тарантул, Эрванн — всё это чепуха. Отец не признался маме.
Сегодня утром в раковине стояла чашка.
Больше ничего не понимаю.
  
Глава пятая
 
Дебора открывает для себя взаимопомощь — понятие, до сих пор не существовавшее в её словарном запасе
 
Скоро осенние каникулы. Я неплохо продвинулась в чтении «Отверженных»: Жан Вальжан украл столовое серебро у епископа, однако тот сказал, что сам подарил ему подсвечники, и так изменил его жизнь.
В итоге сражённый Фантиной Жан Вальжан решает изменить жизнь Козетты.
Кто же изменит мою?
Шёл дождь, по дороге к Питомнику я встретилась внизу с Элоизой, которая приютила меня под своим зонтиком.
— Сядем на автобус?
— Нет, я хочу пройтись, если ты не против.
— Именем золотых спагетти, ты никогда не догадаешься, что вчера со мной случилось.
— Ты поцеловалась с Эрванном.
— Как ты узнала? — Элоиза вытаращилась на меня; под зонтиком цвета фуксии наши лица порозовели. Можно подумать, две свинки по дороге на ферму. Двое очаровательных разбойников с большой дороги, на одном из которых лягушачьи сапоги.
— Я установила слежку на его телефон.
Элоиза наклонила голову, чтобы лучше меня рассмотреть, и я подумала, что она больше похожа на индюшку, чем на свинку.
— Да нет же, дурочка, просто я тебя знаю как облупленную!
Элоиза выдохнула и радостно закудахтала.
— Мы с Эрванном целовались три часа двенадцать минут, — ликовала она.
Я подняла большой палец в знак одобрения.
— У него вкус клубники и алкоголя: мужественный, дерзкий, но не слишком. А ещё он не побрился, так что у меня раздражение пошло по всему подбородку.
Мы шагали под проливным дождём, и я обрадовалась, что надела лягушачьи сапоги. Возражать, что у Эрванна цыплячий пушок вместо щетины, я тоже не стала.
— Уверена, что ты вернулась домой и обмазалась увлажняющими масками, — ответила я.
— Ты слишком хорошо меня знаешь. Угадай, что сказал мне Эрванн?
Она болтала, как старуха с жирными волосами и в дырявых колготках, которая рассказывает в поблеклых красках о похождениях молодости, сидя в богадельне. Я люблю Элоизу, но мой мозг просто не приспособлен к такого рода болтовне, а тут… Больше всего меня погрузило в пучину недоумения подробное описание «мягкого, но настойчивого» языка Эрванна — а чего она ожидала? Что он будет волосатый и с присосками? Как-то раз в летнем лагере я поцеловала одного мальчика — это было отвратительно. Да, знаю, я уже выпускница, но, думаю, у меня вся жизнь впереди, чтобы совать язык направо и налево. А пока что пусть остаётся в тепле за моими зубами.
— В субботу на дне рождения его родителей не будет дома. И Эрванн предложил остаться на ночь!
Хотелось бы мне ещё послушать, но это было просто невыносимо. Моё внимание привлёк чей-то расплывчатый силуэт, шагавший прямо к нам. Что-то в нём было тревожное и знакомое — глаз не оторвать. Элоиза же не слезала с разговора об обмене слюнями с Эрванном и перспективах незапланированной беременности.
— Ты понимаешь? Это же значит, что… что… — лепетала она, пока из её глаз сыпались розовые единороги.
Поглощённая чудовищным видением на горизонте, я уже не слушала.
 
Он не посмеет.
Бесформенный силуэт приближался; кровь отхлынула от моего лица. Под огромным голубым зонтом в обнимку с темноволосой стервой беззаботно вышагивал в мою сторону отец. Перед моим лицеем!
Я остановилась. Элоизе тоже пришлось притормозить, от неожиданности она возмутилась:
— Да что с тобой вообще тако…
Проследив за моим взглядом, Элоиза вытаращилась на пришельцев.
Он решил нарочно продемонстрировать мне своё непристойное счастье? В восемь пятнадцать утра! Или же он настолько растворился в себе, что забыл, что я хожу в школу? Забыл, что я вообще СУЩЕСТВУЮ?!
Мне захотелось убежать, но клетки мозга замкнуло. Теперь я уже различала черты брюнетки. На вид ей было столько же лет, сколько и маме, однако годы её не так потрепали: золотистая кожа, длинный тонкий нос и уверенная широкая улыбка. Кудрявые волосы обрамляли восхитительное лицо. Отец буквально пожирал её глазами — меня он точно не видел.
Первой пришла в себя Элоиза. Она схватила меня за рукав, наклонила зонтик вперед, чтобы заслонить нас от случайного отцовского взгляда, перевела меня через улицу, не доходя до пешеходного перехода, и втащила в здание лицея.
Капли дождя смешались со слезами на моих щеках.
Я прошла шагов пять и сползла по стене, не обращая внимания на развешенные повсюду объявления и записки. В полном безразличии я рухнула на пол.
— Блин! Дебо?!
Элоиза присела рядом.
Перед глазами мелькали чьи-то ноги, икры, брюки — ученики, как и каждое утро, сновали по холлу. Рутина. Ничего особенного.
Они даже понятия не имеют, как им повезло.
— Дебо! — позвала Элоиза. — Дебо, ты всё знала? Поговори со мной, пожалуйста, может, тебя отвести в медпункт?
За её спиной раздался мужской голос:
— Что-то случилось?
Я узнаю этот голос.
— Иди, куда шёл, всё нормально! — отрезала Элоиза.
Но Джамаль не исчезал с поля зрения: он тоже присел посреди холла. Его огромные клыки торчали изо рта, будто антенны. Я прижала колени к груди.
— Дебора… Ты пойдёшь на занятия?
Я покачала головой и разревелась. Всё поплыло перед глазами. Думаю, это и есть причина, по которой мы плачем: мы просто пытаемся исчезнуть из этого жестокого мира. Слёзы смывают лица, людей и защищают нас от реальности и её злодеев.
— Что случилось? Она не готова к истории?
Я решила встретиться лицом к лицу со своими собеседниками и за спиной Джамаля увидела Виктора. Наша компания создала пробку в холле, и все недовольно ворчали.
— Ну надо же, какая драма!
А вот и Таня, сама любезность…
— Так ты из-за истории ревёшь? — спросил Джамаль, не теряя самообладания. — Ты забыла подготовиться к контрольной?
Я спрятала лицо в ладонях.
— Вы совсем дебилы? — напала на них Элоиза. — Она только что видела, как её отец присосался к какой-то бабе!
Повисла многозначительная тишина.
— Я забыла подготовиться к истории, — призналась я, как только прозвенел звонок.
В последний раз из-за своей неспособности трезво думать я схлопотала девять баллов из двадцати, и если так будет продолжаться, завалю экзамены — завалю, завалю! И застряну в Питомнике НАВСЕГДА!
— Пошли отсюда.
Джамаль схватил меня за подмышки и поднял на ноги, которые размякли, как йогурт, — пришлось опереться о стену, чтобы не упасть, и, конечно, мне в руку тут же вонзилась канцелярская кнопка.
Теорема непрухи.
— Мы о ней позаботимся! — крикнул Джамаль Элоизе, пока я дула на пострадавшую ладонь.
Не успела Элоиза ответить, как появился Эрванн: он пересёк холл, схватил её за талию, пытаясь утащить во двор Питомника, и спросил:
— Что этим придуркам от тебя нужно?
Элоиза резко оттолкнула его.
— Дебо, ты согласна?
Я кивнула.
Поддерживаемая Виктором и Джамалем с двух сторон, я поплыла из Питомника против потока учеников.