Солнце мое (СИ)

— Это включает стоимость работ? — уточнила я.
— Само собой разумеется. И доставку тоже. Но делать буду долго, дней шесть. Начну не раньше вторника.
Мне хотелось заорать от радости, но я мужественно сдержалась:
— Ничего, мы подождём.
Офигеть просто.
  
27. ЖИЗНЬ ПРИОБРЕТАЕТ СУМАСШЕДШИЕ РИТМЫ
 
БИЗНЕСМЕНЫ, БЛИН
В субботу за мной неожиданно заехали мама с Сашей. Оказывается, мою роль в своей предпринимательской деятельности они видели вполне активной. Типа, семейный бизнес же, да? И потащились мы по оптовкам и садоводческим магазинам. Мама конспектировала возможные товарные позиции и их цены в огромный талмуд, под конец информации стало так много, что разбирать её нам хватило до самого позднего вечера. Мы так активно обсуждали и спорили, что в зал вышла бабушка и тоже вступила в дискуссию.
А потом я так посидела и говорю:
— А чего мы надсаживаемся-то с тобой. Надо попробовать помаленьку то, это. Что лучше пойдёт — то и брать.
Заседание решительно прервал Василич, объявивший, что завтра же с утра нужно уже ехать и что-то уже закупать, и полки-стойки готовить. Промедление смерти подобно и всё такое. Нет, я его вообще понимаю и поддерживаю. Если бы у меня сто тридцать шесть миллионов лежало, я бы вообще металась как в жопу, простите, укушенная. Они ж каждый день потихоньку тают! Так что выезд — это правильно. Только без меня. Мне завтра с утра Вовку на КПП встречать, я обещала.
И вообще, я уже спать хочу. Точнее, сперва кусок главы записать, а потом спать.
И МНЕ УДАЁТСЯ ЕГО УДИВИТЬ
В девять утра я стояла у входа в ИВАТУ. Мне так отчаянно не хотелось терять ни одной минуты Вовкиного короткого выходного, что я подорвалась чуть свет и помчалась к нему навстречу. Боже мой, родной мой, наконец-то! Как же он вкусно пахнет… Мы обнимались напротив ворот и пофиг было, что холодно и снег пробрасывает.
Потом, пока стояли на остановке, я рассказывала нетелефонные новости.
— Вов, помнишь, мне мужики со спортзала конверт передали?
— Который «на дверь»?
— Ага. Ты знаешь, там не только на дверь хватило.
— Та-ак?
— Мы тут с папой купили кое-что на пару.
Вовка слегка прищурился, явно пытаясь угадать: что же такое мы с отцом могли на двоих купить?
И тут подошёл троллейбус номер два — очень странный у него был маршрут: от аэропорта по Советской, потом по Байкальской, потом до Жуковского — длинный и невнятный. Появлялся этот второй троллейбус как красно солнышко, и сколько я его раз видела, в нём всегда ехало полтора человека. Но он шёл мимо ГЭСа! И я предложила:
— А поехали на этом?
Вова согласился, имея в виду, должно быть, остановку Мухиной, с которой до Юбилейного пятнадцать минут прогулочным шагом, так что, когда я предложила выйти на одну раньше, удивился:
— А зачем здесь?
— Покажу тебе кое-что, — я постаралась принять таинственный вид.
— Ну, пошли.
Из большого помещения раздавался стук и сверление, и я повела Вовку сперва в маленькое.
— Смотри, какая красота! — я прошла с видом «идёт волшебница зима» (прям по Пушкину, ага), начала красиво разводить руками и азартно рассказывать, как наш коллективный разум здорово всё тут придумал сделать.
— Я смотрю, столы уже привезли, — кивнул он на оставленный прежними обитателями скарб.
— Ой, да это от прежнего хозяина осталось, — я похлопала по мощной тумбе и не удержалась от расхожей шутки: — Качественный офисный стол должен выдерживать как минимум двоих.
— Да? — глаза у него вдруг сделались тёмными-тёмными, он приподнял меня и посадил на столешницу: — Проверим?
В голове у меня сразу смешалось всё: и то, что отец буквально в соседнем помещении (а может ведь и сюда заглянуть), и что у Василича есть ключ, да и вообще дверь мы не закрыли мало ли кто вломится — и всё это вперемешку с диким накатившим желанием. Как же я по нему соскучилась, Боже мой…
И… ну, в общем, нормальные нам столы достались, выдержали, не качались и даже не скрипели. И я тоже сильно не кричала. По-моему.
 
Потом я, слегка смущаясь, закрыла дверь изнутри и сказала:
— Через другую выйдем, там ещё кое-что есть.
Мы вышли во двор (чтоб загадочнее было, конечно), я открыла большим буратинским ключом хозяйственную дверь большого помещения и повела Вовку через широкий коридор. Было в этом магазине место, которое можно было бы использовать вот прямо безо всяких перестраиваний — прибрать, помыть и желательно побелить — и будет шикарно.
Когда-то там, должно быть, был хранились запасы товаров, потому что остались следы от крепления полок, но сейчас этот зал стоял совершенно пустой, разве что по углам валялись начатые рулоны упаковочной бумаги.
— Ну как? — спросила я.
Он с некоторым сомнением на меня посмотрел:
— Похоже на склад.
— Вовка! Да это не склад! Ты посмотри на него — это ж готовый зал! А купили мы два магазина. Тот маленький — весь мой, а этот — с папой напополам.
Вовка оглянулся совершенно по-новому.
— И под что хотите?
— Папа говорит, можно спортивное что-нибудь организовать. А я вот подумала про танцы, кто-то на кругу говорил…
— Любимая, так это ж классно!
— Да, только бесплатно, боюсь, не получится. Надо как-то хотя бы содержание окупать. Не знаю, как ваши бедные студенты потянут…
— Обсудим. Надо тебе определиться, сколько ты хочешь получать за час, и с этим уже идти.
— А я примерно определилась. Точнее, я позвонила да поспрашивала. Двадцать пять-тридцать тысяч за час просят. Двадцать пойдёт? На толпу-то, наверное, можно раскидать?
В дальнем конце магазина снова засверлило.
— Так у тебя работает кто-то что ли?
— Папа, наверное. Пошли, посмотрим.
Папа, увидев нас, обрадовался:
— А я-то думал, как сейчас корячиться буду? Вова, поможешь?
Пропомогали мы целый час, и папа сказал:
— Ну что, пошли, что ли, к нам чай пить?
Я с сомнением покосилась на Вовку.
— Пошли-пошли! — пресёк нашу попытку слинять папа. — Помощников — и не накормить? Непорядок!
Чай, понятное дело, вылился в супы, котлеты, пироги…
Вовка глянул на наручные часы.
— Слушай, может уж тогда и на тренировку сгоняем? Заодно поговорим про зал.
Народу по причине мокроватого снежка на тренировке собралось раза в два поменьше, чем летом — то есть не шестьдесят человек, а где-то тридцать. Однако, среди этих энтузиастов нашлась дивная дева с зелёными волосами, которой и принадлежала идея массово учиться старинным танцам (или типа того). Мы с ней обменялись телефонами и договорились встретиться на месте во вторник в пересменок.
Вовка с энтузиазмом помахал разными железяками, закинул кое-кому мысль, что тока холод и слякоть, можно было бы и в зал временно переехать, потом у меня замёрзли ноги (я-то стою), и мы наконец-то пошли домой.
Весь остаток этого благословенного дня (и не менее благословенной ночи) я страстно желала, чтобы в училище неприятный кто-то, который задался целью организовать конкретно Вове весёлую жизнь, уже успокоился и нашёл себе более созидательную цель в жизни…
Но нет. Цепляться и докапываться к Вовке продолжали, и он сразу мне сказал, что увольнение ему грозит, только если вдруг снова надо будет поставить какой-нибудь рекорд. Это было так грустно, что я несколько дней с трудом заставляла себя ходить на работу, на учёбу и по всем этим важным делам. Хотелось тупо лежать и таращиться в ковёр.
Но… дела, как говорится, сами себя не сделают. Поэтому встал, за шкирку себя поднял — и вперёд!
ДЕЛА
В понедельник Василич организовал маму с Валей, и они половину пустой коробки за день побелили. Хорошо, упаковочные рулоны эти я не выкинула. Так мы их и раскатали на весь пол, хоть отмывать не пришлось. Подумала я, и подсохшую бумагу скатала обратно в рулоны — мне ещё вторую часть белить!
Во вторник приходила зелёная танцевальная фея… Да, я ж по-честному сказала, что имена запоминаю туго, весь резерв исчерпался на «Фианоре», и остальных я называла «привет». Лучше уж «привет», чем без конца «слушай, я опять забыла, как тебя зовут». Так вот, зелёная фея приходила, посмотрела зал. Сказала: