Родная страна

— Понимаю, — выпалил я. Не знаю, в чем тут дело — может быть, сыграли свою роль кошмарные события прошедшей недели, — но слова Джо задели меня за живое. За него хотелось идти на баррикады или совершить еще какой-нибудь подвиг. Может быть, тут сыграла роль его манера говорить, она чувствовалась даже по телефону; вы верите, что все задуманное им непременно сбудется, и сочтете за честь, если вам доведется принять в этом участие.
— Я не сомневался, Маркус, что вы поймете! Но дело, конечно, не только в демократах. Я знаком с многими республиканцами, это почтенные, вдумчивые люди с широкой душой. Таким республиканцем был мой отец. Но в Республиканской партии есть влиятельные лица, которых иначе как безумцами не назовешь. И это не фигура речи, а точное определение. Многие высокопоставленные деятели в Национальном конгрессе Республиканской партии искренне считают, что Земля возникла пять тысяч лет назад. И эти люди сделали состояние на нефтедобыче в Техасе! Наверное, они велят своим геоинженерам качать нефть только в местах, которые вписываются в теорию молодой Земли? Но и эти ретрограды еще не хуже всех. В Республиканской партии есть немало тех, кто считает пытки не вынужденной мерой на самый крайний случай, а обыденным делом, которое должно применяться как можно шире. Тех, кто верит, что человек, имеющий десять миллионов долларов, по определению хорош, а тот, у кого в кармане десять центов, по определению преступник. Могу ли я допустить, чтобы меня видели в компании этих… к ним лучше всего подходит слово, которое часто употреблял мой отец, а он был человеком вежливым и умел хорошо говорить, — так вот, он называл их невеждами. Я ни на миг не допускал мысли о том, что примкну к этим невеждам. И тогда я сказал себе: нет, Джо, на свете много умников, готовых помочь тебе выиграть выборы. Но ты сможешь победить и без их помощи. Если ты встанешь на сторону простых людей, прислушаешься к их мнениям и чаяниям, отбросишь идеологические рамки и не будешь набивать себе карманы, то сумеешь взять верх над могущественными партийными механизмами и войдешь в сенат, не приколов на свой пиджак ни единого корпоративного значка. Разумеется, я понимал, что традиционными методами ничего не добьюсь и тактика победы на выборах, разработанная в прошлом столетии, мне не поможет. Успех или неуспех этой кампании зависит от использования современных технологий.
Его голос был глубок, как океан.
— И пусть мне уже далеко не двадцать пять, — усмехнулся он, — но в технологиях я немножко разбираюсь. По крайней мере, достаточно, чтобы понять, сколь многого я не знаю. С самого начала этой избирательной кампании я ставил себе одним из важнейших приоритетов поиск соратников, которые сумеют мне в этом помочь. Я нашел великолепных организаторов, которые способны разработать стратегию высочайшего уровня. Но не нашел бойца, которому под силу, так сказать, возглавить мои силы особого назначения. Мне нужен не мыслитель, а человек действия. Поэтому, услышав ваше имя, Маркус, я очень обрадовался. Вы станете супергероем моей технологической команды. Как вам такая мысль?
У меня пересохло во рту, язык прилип к гортани, телефон едва не вываливался из вспотевшей ладони, однако я сумел-таки выпалить:
— Да, сэр, замечательно, это работа моей мечты!
— Я надеялся это услышать. Идем дальше. Приемом на работу занимаюсь не я, а менеджер моего избирательного штаба. Но мои рекомендации имеют некоторый вес. Я смотрю ее график на завтра, и, похоже, у нее есть свободное окно около восьми тридцати утра. Для совы это, пожалуй, рановато, но если я впишу встречу с вами в ее календарь, вы сумеете прийти?
— Да, мистер Носс, даже если ради этого мне придется не спать всю ночь.
— Зовите меня Джо. И, думаю, в таких жертвах нет необходимости. Я скажу Флор, чтобы ждала вас в половине девятого. Ее зовут Флор Прентис-и-Диас. Произнести по буквам?
— Нет нужды, я уже загуглил ее.
— Так я и думал, — отозвался он. — Проводите свои поиски, потом ложитесь спать и не забудьте поставить будильник.
 
— Не забуду, — пообещал я.
Еще минут двадцать я изучал все, что сумел найти о Флор Прентис-и-Диас. Родители — беженцы из Гватемалы, выросла в районе Залива, училась в Стэнфорде, степень магистра в области государственной политики, работала исполнительным директором в благотворительной организации, помогающей бездомным. С фотографии смотрела красивая, но суровая латиноамериканка лет пятидесяти, с морщинками вокруг глаз и глубокими складками у губ, большие темные глаза, казалось, видели меня насквозь. Потом я обратил внимание на источник, из которого взят снимок: газета «Бэй Гардиан», статья Барбары Стрэтфорд. Я поглядел на часы. Время близилось к полуночи. Поздновато, пожалуй, звонить Барбаре и просить, чтобы замолвила за меня словечко. Но все-таки я написал ей, попросил при случае упомянуть меня в разговоре с Флор Прентис-и-Диас. Все-таки у электронной почты тоже есть свои преимущества.
Потом я проверил состояние своей большой торрентовой загрузки. Файл уже наполовину скачался, к рою присоединилось еще восемь скачивающих пользователей. Интересно, многие ли из них работают в шпионских агентствах с трехбуквенными аббревиатурами.
В дверь тихо постучали. Я открыл. На пороге стояла мама.
— Привет, — сказала она. — Давно проснулся?
— Пару часов назад, — ответил я. — Прости, что не спустился сразу, решил сначала проверить электронную почту. И, знаешь, мне написал Джо Носс, просил позвонить насчет работы. И завтра в половине девятого я пойду на встречу с менеджером его избирательного штаба! Кажется, я нашел работу!
Мама улыбнулась, взъерошила мне волосы, как любила делать, когда я был маленьким. Это был говорящий жест, он означал, что она мною чрезвычайно гордится. Мне стало тепло от счастья.
— Дорогой мой, это прекрасно! Но как ты себя чувствуешь?
Она осторожно дотронулась до пластыря на носу. Я слегка поморщился. Действие обезболивающих постепенно выветривалось.
— Ну, сломанный нос еще не зажил, зато голова перестала болеть. А в остальном чувствую себя нормально. Все не так плохо, как кажется на вид. Да и могло бы быть намного хуже. Я же, в общем-то, всего лишь упал и пропахал лицом по земле. — Я покачал головой. — Многие там пострадали гораздо сильнее, оказались ближе к эпицентру взрыва.
Мама убрала руку.
— Плохо, что ты не позвонил. Мы… Маркус, мы волновались.
Мама ни словом не упомянула, что в прошлом мне уже доводилось вот так же исчезать без вести. Например, после взрыва на мосту Бэй-Бридж, когда меня схватили Кэрри Джонстон и ее приятели; меня держали в тюрьме на Острове Сокровищ, издевались и мучили. Или немного позже, когда я ушел в подполье вместе с Зебом и снова попался в лапы к Джонстон; в тот раз меня пытали на ватерборде, и я пережил имитацию утопления. Оба этих случая не доставили мне никакого удовольствия, но для мамы с папой они стали сущим адом. Какой же я мерзавец.
— Прости, — потупился я. — Когда мы вернулись в зону, где ловится сотовая связь, я уже крепко спал. Но да, ты права, надо было позвонить.
Мы немного посидели молча, вспоминая самые тяжелые моменты из прошлого.
— Мам, как у тебя с поисками работы?
— Да ничего, — вздохнула она. — За меня не беспокойся. Время от времени поступают небольшие контракты. Не сказать, что грандиозные, — так, немного внештатной редактуры и тому подобное. Эти приработки, наши сбережения, папино выходное пособие — в общем, кое-как сводим концы с концами.
Я не стал спрашивать, что они будут делать, когда истратят папино выходное пособие. До меня не раз долетали обрывки их разговоров об этом, и я понимал, что тема болезненная. Когда я входил в комнату, они мгновенно замолкали — видно, не хотели тревожить меня. Месяц назад папа продал свою машину, и они выставили аренду парковочного места возле дома на «Крейгслисте» — идея вполне разумная, хоть и неудобно будет, когда перед нашим домом начнет парковаться какой-то незнакомец. Однако у меня часто возникали те же мысли, что и у них: сначала теряешь работу, потом машину, а затем?.. Мама оборвала цветы на клумбе в заднем дворе и посадила овощи. Они были очень вкусные, но я понимал, что дело тут не во вкусе, а в счетах из овощного магазина. Ящик, в котором хранились меню доставки всех окрестных ресторанов, уже много месяцев не открывался. Папа и мама взяли привычку отслеживать дни мясных распродаж в супермаркетах, садиться в автобус и возвращаться с огромными мешками, заполняя всю морозилку. Я ничего не имел против экономии, но задавался вопросом, чем это закончится. В нашем квартале на многих домах появились объявления «Продается», а кое-где на пустых витринах висели уведомления о взыскании заложенного имущества в счет долгов.