Грустная дама червей
— Господи. — озадаченно проговорила Карина. — что же с ней такое?
— Сердце, — совершенно по-взрослому, серьезно и лаконично ответил новый знакомый.
— С кем же ты остался?
— Один. — Он уже не плакал, лишь время от времени шмыгал носом. Мордашка у него была симпатичная. бесхитростная, и Карина почувствовала, как сердце наполняется щемящей нежностью.
— Совсем один? — не поверила она. — Этого не может быть. Когда маме стало плохо?
— Утром.
— Где же ты был все это время?
— В номере сидел. — Паренек тяжело вздохнул и еще теснее прижался к Карине.
— И что же, никто за тобой не пришел — я имею в виду горничную или дежурную по этажу.
— Никто, — горестно подтвердил малыш.
— Вот паразиты, — не выдержала Карина.
Нечего сказать, хороша администрация: отправила бабу в больницу и не заметила, что в номере остался ребенок.
— Разве у вас с мамой тут не было знакомых? — поинтересовалась она у мальчишки. — Ну хотя бы соседей по столу?
— Были, — охотно отозвался тот. — Дядя Сережа и тетя Света.
— И где они? Почему бросили тебя в беде?
— Они уплыли на теплоходе, сразу после завтрака. Обещали завтра вернуться.
— Ясно, — кивнула Карина. — Тебя как звать?
— Женя.
— Зачем же ты. Женя, просидел весь день в номере? Надо было сразу выйти.
— Я… боялся, — прошептал мальчик. — Я дверь не умею закрывать, а мама говорила, тут воруют.
— Ну ты даешь! — изумилась Карина. — А как сейчас твоя дверь?
— Открыта, — совсем тихо произнес Женя.
Глаза его снова стали наполняться слезами.
— Ну-ну, — поспешно проговорила Карина, — не плачь. Вы откуда приехали?
— Из Волгограда.
— Кто у вас там остался?
— Папа. И бабушка.
— Вот что. — Карина решительно взяла его за руку. — Мы сейчас пойдем к администратору и позвоним в Волгоград. Сообщим твоим родным о том. что мама попала в больницу. А потом решим, что с тобой делать. Согласен?
— Согласен.
Они вошли в корпус, пересекли широким, полукруглый холл, и тут вдруг Женя остановился и потянул ладошку из Карининой руки.
— Ты что? — Она увидела, как хорошенькое, заплаканное личико вмиг побледнело и сморщилось, точно от сильной боли.
— Живот… — пролепетал Женя. — Батат… вон там… — показал он пальцем чуть ниже ребер. — И тошнит.
Испуганная Карина сгребла его в охапку, подтащила к диванчику:
— Посиди. Я сбегаю за врачом.
— Я… хочу кушать, — смущенно прошептал Женя. — Я ведь все пропустил, и обед, и ужин. А мне нельзя долго не есть, у меня этот… как его…га… го…
— Гастрит, — догадалась Карина. — Ладно, это мы сейчас исправим. Давай-ка отложим наш звонок папе, зайдем ко мне, и я тебя накормлю.
Женя в ответ счастливо улыбнулся.
Они поднялись на второй этаж в Каринин номер, Карина усадила мальчика за стол, вышла в коридорчик, открыла холодильник, вытащила все, что там нашлось, — бутылку молока, сыр, масло, джем, хлеб в полиэтиленовом пакете.
Женя жадно ел бутерброд, пил из стакана, изредка поглядывая на Карину со смущением и благодарностью, и неожиданно она поймала себя на мысли, что хорошо бы этот белокурый малыш посидел здесь, в ее номере, подольше.
Наконец он положил на стол остаток булки и виновато покачал головой:
— Больше не могу. Спасибо.
— Не за что. — Карина потрепала его по мягким, шелковым волосам. — Живот больше не болит?
— Нет.
— Тогда поднимайся, пойдем.
Они снопа спустились в холл, подошли к кабинету администратора.
— Подожди здесь, — Карина указала Жене на кресло у двери.
Ей не хотелось, чтобы он присутствовал при ее разговоре с администраторшей: незачем парню снова вспоминать о том, что произошло утром.
Женя послушно уселся в кресло и тут же заболтал ногами. Настроение у него совсем выправилось, личико порозовело.
Карина улыбнулась ему и зашла в кабинет.
Администратор, молодая, грудастая блондинка с множеством крупных колец на пухлых пальцах, едва услышав ее рассказ про «скорую», больницу и забытого ребенка, в изумлении округлила глаза:
— Какой такой мальчик? Вы что, смеетесь?
— Это вы смеетесь, — рассердилась Карина. — Как же так, мать увезли на «скорой», а маленький ребенок весь день один в номере, голодный и…
— Да никого сегодня не увозили на «скорой», женщина! — волнуясь, проговорила блондинка. — Как бы я этого не знала?
— Может, вы не заметили? — предположила Карина. слегка растерявшись.
— Голубушка, милая, — упирая на «г», затянула девушка, — вы из меня дуру-то не делайте. Чтоб мы ребенка одного оставили!
— Но он был голодный, — не сдавалась Карина. — Вы бы видели, как он ел у меня в номере!
Лицо администраторши вдруг покрылось испариной, она затравленно посмотрела на Карину, точно та вытащила из-за пазухи пистолет и направила дуло ей в живот.
— Где он сейчас, этот хлопец? — поспешно спросила она, вылезая из-за стола.
— Там сидит, за дверью, — ничего не понимая, удивленно ответила Карина.
— Ну-ка пойдем, — девица цепко взяла ее за локоть, — пойдем побачим.
— Да вот же он, — с досадой сказала Карина, открывая дверь, и осеклась.
Кресло было абсолютно пустым. Женя исчез.
Администраторша демонстративно сложила руки на своем роскошном бюсте. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего.
— Может, вышел… В туалет, например, — неуверенно предположила Карина.
— Говорите, в номер его водили? — Грудастая недобро прищурилась.
— Да.
— Тогда пошли в номер, — почти приказала девушка. — Скорее, скорее, говорю вам!
Карина послушно поспешила за ней. Они почти бегом поднялись по лестнице, Карина отперла дверь, чувствуя, как начинает неприятно сосать под ложечкой.
— Смотрите, все на месте? Сумку, кошелек, украшения — все смотрите! — проговорила администраторша, с трудом дыша от быстрой ходь6ы.
Карина бросилась к тумбочке, потом к шкафу — все было целым. Сумка стояла на своем месте.
Она сунула в нее руку — кошелька не было. Большую часть денег Карина хранила в чемодане под одеждой.
Она сунула в нее руку — кошелька не было. Большую часть Карина хранила в чемодане под одеждой. В кошельке же лежало без малого две тысячи рублей.
— Ваш хлопчик неплохо поживился, — обреченно проговорила администраторша. — Разве можно быть такой доверчивой? — Она покачала головой. — Хорошо еще, что вы его в номере не оставили, пока спускались ко мне. А то бы он вам и чемодан раскурочил.
Карина подавленно молчала.
— Знаете, сколько их тут шастает? — вздохнула девица. — И как они ухитряются пролезть через охрану, ума не приложу. В этом году, правда, ваш случай — первый.
Искать белокурого Женечку (или вовсе не Женечку) было, конечно, делом бесполезным. Его давно и след простыл.
На всякий случай администраторша вызвала милицию, составили акт о краже, и на этом все закончилось.
Всю ночь Карина не могла заснуть. Денег жалко не было, терзала досада за свою глупость Ее, взрослого человека, провели, как последнюю дуру, поймали на примитивную приманку, словно наивного карася.
Перед глазами Карины все стояло Женино личико: голубые доверчивые глаза, полные слез, дрожащие, слегка припухшие губы, светлые завитки на лбу. И этот ангелочек оказался банальным воришкой! Хорош артист, ничего не скажешь, но ведь какой милый!
Почему-то вдруг Карине вспомнилась ее давняя беременность. Тот нерожденный ребенок был бы сейчас полным ровесником коварного и обаятельного Женечки. Он мог бы так же сидеть с ней в номере, приехав на отдых, и она бы кормила его бутербродами и поила молоком. А по вечерам рассказывала бы разные интересные истории…
Впервые в жизни Карина пожалела о том, что сделала аборт. Надо было родить от Степана, и сейчас она бы не была такой бесконечно одинокой. С ней осталась бы частичка любимого человека, существо, похожее на него внешне и внутренне. Эх, дура, дура…
На такой печальной ноте завершился Каринин отпуск.
Вернувшись домой, она стиснула зубы, сорвала в коридоре старые обои и две недели яростно и неутомимо доделывала незаконченный ремонт. Одна. Саше звонить она так и не стала.