Грустная дама червей
Впрочем, Карине сейчас было псе равно, о чем говорит её случайная собеседница. — добродушная болтовня женщины отвлекала ее от тягостных мыслей о Леле и собственной бессердечности.
— Слушайте, — пожилая вдруг решительно поднялась с кресла, — раз по этому ящику не показывают ничего дельного, давайте лучше сходим в буфет.
— Разве он работает в такую рань? — усомнилась Карина.
— Сам буфет не работает, но бар при нем открыт круглосуточно. Там продают восхитительные молочные коктейли. Вы пробовали?
— Нет.
— Это серьезное упущение. — Женщина нажала на кнопку пульта, и экран погас. — Пойдемте, не пожалеете.
Карина глянула на часы — семь пятнадцать. Репетиция назначена на девять сорок, стало быть, Олегу можно поспать еще минут двадцать, даже полчаса. Время достаточное для того, чтобы выпить стакан коктейля.
— Ну пошли, — согласилась она.
Вдвоем они спустились в буфет. Бар действительно работал, но посетителей было кот наплакал. В дальнем углу за столиком сидели двое мужчин, по виду явно командированные, перед ними стояла наполовину порожняя бутылка водки и лежал пакете солеными орешками. Возле окна молодая, смело одетая женщина с гривой ярко окрашенных волос задумчиво помешивала соломинкой в высоком бокале.
Бармен, субтильного вида паренек с тонкими усиками на совсем еще детском лице и в высоком крахмальном колпаке, с готовностью полез в морозильник и достал брикет мороженого. Загрузил его содержимое в контейнер, долил молока, сиропу, сбил все это миксером и протянул Карине и женщине два стакана.
Они расплатились и сели напротив крашеной.
Коктейль оказался действительно на редкость вкусным — нежный, с легким земляничным ароматом. Карина не пробовала такой давно, с самого детства.
Ее спутница терпеливо дождалась, пока она распробует предложенное лакомство.
— Ну как?
— Замечательно, — призналась Карина.
— По-моему, нам пора представиться друг другу. — улыбнулась женщина. — Вас как зовут?
— Карина.
Брови пожилой удивленно взлетели вверх.
— У вас в ролу были армяне или осетины?
— Нет, — засмеялась Карина. — У меня в роду все чисто русские. Но вот любимая мамина подруга действительно была армянкой, ее имя было Каринэ. В честь нее меня и назвали.
— Ясно. — пожилая кивнула, — а я Русудан.
— Просто Русудан, без отчества?
— Не люблю отчества. — Каринина собеседница поморщилась. — Оно напоминает о возрасте, а я в душе ощущаю себя лишь на восемнадцать. — Она весело захохотала.
— Хорошо, — с улыбкой согласилась Карина. — Пусть отчества не будет. Ну а ваше-то экзотическое имя откуда?
— От отца. Отец у меня был чистокровный грузин. Он здесь, в Суздале, все вторую половину жизни провел, тут его могила. Ее я и приехала навестить. Квартиру-то родительскую давно продали, вот и остановиться негде, кроме как в гостинице.
— А мать ваша тоже грузинка?
Русудан покачала головой:
— Нет. Ни за что не угадаете, кто я по матери.
— Итальянка? — предположила Карина, глядя на её четкий, медальный профиль.
— Ничуть. Цыганка. Ну что вы. милая, так напряглись? Не жалуете цыган?
— Да нет, почему… — смущенно пробормотала Карина. На самом деле это было правдой: цыган она отчего-то не любила и боялась с самого раннего детства. При виде них всегда старалась ускорить шаг или прейти на другую сторону тротуара.
— Успокойтесь, — добродушно произнесла Русудан. — На самом деле цыганского во мне не так уж много. У матери в крови всякого-разного намешено. Чистокровной, настоящей цыганкой была лишь моя прабабка — та и гадать умела, и будущее предсказывала. У бабушки все эти способности проявлялись в меньшей мере, а у матери и вовсе сошли на нет.
— А я слышала, что способность к гаданию передастся генетически из поколения в поколение. — сказала Карина, которой хотелось загладить невольную грубость по отношению к новой знакомой.
— Это преувеличение. Хотя, конечно, кое-что умела и мать и меня научила. Например, гадать по руке. — Русудан метнула быстрый взгляд на Каринины руки, лежащие на столе, и вдруг предложила: — Хотите, погадаю вам?
— Да нет, зачем? — поспешно возразила Карина.
— А чего вы боитесь? Я не скажу вам ничего плохого, даже сели увижу. Только хорошее. Давайте руку.
Внезапно Карина почувствовала какое-то странное оцепенение. Она послушно протянула Русудан правую ладонь. Та покачала головой:
— Нет, сначала левую.
Карина снова повиновалась.
Пальцы Русудан заскользили по ее коже. От них исходила какая-то магическая сила, от которой Карине стало тепло, уютно и захотелось спать.
— Ну вот. — тихо и доброжелательно ворковала Русудан. — линия жизни длинная, болезни вас беспокоить не будут по крайней мере еще лет двадцать Вижу хорошую карьеру, любовь. Я же говорила. не стоило бояться… — Она вдруг замолчала, приблизила ладонь Карины к самому лицу. — Стойте-ка. Дайте другую руку.
— А что? — испугалась Карина. — Не так что-нибудь?
— Все гак. — успокоила Русудан. — Просто… странные линии. Они точно не означают смерть или недуг. Скорее всего, это что-то экстраординарное. а что — не могу понять, знаний не хватает. Хотите. пойдем ко мне. я раскину на вас карты. Там я мастак.
— Нет-нет. — решительно воспротивилась Карина, освобождая свою руку из пальцев Русудан, — только не карты.
— Но почему? Это может быть неожиданный и крупный выигрыш или огромное наследство, — та пристально смотрела ей в глаза. — Неужели вам не любопытно? Вставайте же, идем!
Карина открыла было рот, чтобы сказать «нет», но вдруг вновь ощутила воздействие невидимой и неодолимой силы. Губы её сами собой, помимо воли. произнесли: «Идемте».
Они покинули буфет. Странное, гипнотическое состояние не оставляло Карину. Разумом она понимала. что никуда ходить не надо. Пора будить Олега, собираться на репетицию. И в то же время другой голос сладко нашептывал: «А вдруг… Вдруг… Что-то прекрасное, нежданное?»
Подгоняемая этим вкрадчивым голосом, она послушно следовала за Русудан.
Номер той оказался в самом конце коридора. Женщина повернула ключ и распахнула дверь:
— Входите, милая.
В комнате царил идеальный порядок, кровать была заправлена без единой складки, на покрывале боком стояла взбитая подушка. У окна находился столик, на нем красовалась пузатая вазочка с одной-единственной розовой гвоздикой, лежал шелковый, вышитый очечник, а рядом с ним толстая книга, заложенная посередине бумажным листком.
— Садитесь, — пригласила Русудан, — я сейчас.
Она выдвинула ящик стола и достала колоду карт, еще более потрепанную и толстую, чем та, которая хранилась в спальне у Карины.
— Снимите, — женщина протянула ей карты.
Карина левой рукой сдвинула вперед часть колоды.
Русудан снова, как недавно в буфете, пристально, оценивающе глянула на ее лицо.
— Гадаем на червонную даму.
Она ловко извлекла из стопки нужную карту. Та оказалась совсем непохожей на даму червей из Карининой колоды: сухопарая, с надменным взглядом синих глаз и высокой прической, украшенной цветами.
Пальцы Русудан стремительно раскидали колоду по частям: часть вверх от дамы, часть вниз, дне части по бокам. Затем, что-то шепча себе пол нос. она отсчитала несколько карт и положила их рубашками вниз в самый центр.
— Итак, что мы имеем… — Русудан веером раскрыла центральные карты, слегка отстранилась от стала, чуть наклонила голову набок. — На сердце благородный король. В голове — слезы бубновой дамы. Окружает вас казенная обстановка, а при пороге — возвращение в родной дом. Пока не вижу ничего такого. — Она пожевала губами и принялась собирать карты со стола.
На этот раз колода была перетасована еще более быстро и причудливо, Русудан выхватывала из нее парные картинки и откидывала их отдельно. Те карты, что остались, она разложила по три в пять кучек, а последнюю раскрыла. Это оказался бубновый валет.
— Странно. — Русудан посмотрела на него и покачала головой. — Сердце успокоят какие-то хлопоты, — впрочем, начнем по порядку. Для сердца — ну тут. как прежде, благородный король. Для дома — снова слезы некой дамы. Что было… — Тут она хитро прищурилась. — Было у вас, милая, любовное свидание, и совсем недавно, в казенном доме, то есть здесь, в гостинице! Что будет? — Русудан открыла предпоследнюю стопку, и тут же лицо ее посуровело. Ничего не говоря, она сгребла со стола последнюю, пятую кучку, заглянула в карты и резким движением перемешала их. — Нет, ничего не видно. Наверное, я ошиблась — все у вас, дорогая, будет как у людей. Ни наследства, ни крупного выигрыша вам не светит. Извините.