Грустная дама червей

— Что еще? — Карина с трудом сдержалась, чтобы не заткнуть ей рот рукой. Господи, неужели она так каждую ночь? Бедный Олег, чудо, что он еще не рехнулся от таких сцен.
— Я… подумала… я вам так надоела, — жалобно прошептала Леля.
— Кому — нам?
— Вам. Тебе и Олежке.
Карина ощутила знакомый укол тревоги. Почему Леля так говорит? Что она имеет в виду? Может быть, ее слезы и истерики в последние дни вовсе не признак предродового психоза? Вдруг Олег ошибается и она в курсе всего?
Но зачем тогда это приглашение пожить вместе, стремление не разлучаться с Кариной, поверение ей самых сокровенных мыслей?
— Прекрати, — сухо проговорила Карина, — ты не можешь нам надоесть. И закончим на этом, иначе я просто уйду к себе.
— Нет, не уходи, — Леля испуганно схватила ее за руку, — я не буду больше. Прости меня, не сердись.
— Я не сержусь, — сказала Карина мягче. Спать ей расхотелось вовсе, несмотря на то что шли вторые сутки ее бодрствования.
Леля прижалась щекой к ее плечу, закрыла глаза. Через десять минут она наконец уснула, продолжая изредка всхлипывать во сне.
  
48
 
Наутро голова у Карины раскалывалась от боли. Ей удалось задремать лишь на рассвете, а в половине восьмого она уже проснулась от неудержимо бьющего в глаза света.
Шторы были раздвинуты, в окно нещадно жарило солнце. Леля стояла посреди комнаты в ночной рубашке и расчесывала щеткой длинные белые волосы.
— Кариша, про какое чудесное, — улыбнулась она весело. Затем вгляделась в хмурое, заспанное Каринино лицо и огорченно проговорила: — Ты не выспалась?
— Да так, — Карина зевнула, — немножко.
— Прости, — расстроилась Леля, — я просто не подумала. Ты же устала вчера со мной, и спать я тебе полночи не дала. Сама вскочила ни свет ни заря и тебя подняла, дура бестолковая.
— Ничего, — утешила ее Карина, — днем отосплюсь, я ж теперь как бы в отпуске. К тому же не так и рано.
Они позавтракали. Потом Леля собралась и ушла в консультацию.
С ее уходом Карина почувствовала невероятное облегчение — хоть несколько часов можно побыть одной, отдохнуть от Лелиных бесконечных негативных эмоций, собраться с собственными мыслями.
Она сходила к себе в квартиру, немного убрала в ней, пропылесосила, вытерла пыль с мебели, стараясь за бытовыми занятиями забыться, перестать дергаться и волноваться.
Леля запаздывала — близилось время обеда, а она все не возвращалась. Карина решила прогуляться, а заодно и встретить ее из консультации.
Однако далеко ходить не пришлось: Леля стояла в двух шагах от подъезда и беседовала со старушкой-соседкой с третьего этажа. В руках у бабульки была кошелка, из которой выглядывал длинный румяный батон, возле ее ног суетливо сновала крошечная собачонка-шпиц.
Левины щеки разрумянились, глаза блестели, светлые пряди выбивались из-под вязаной шапочки и спадали на её свежее, чистое личико.
«Как же она хороша, — невольно восхитилась Карина. — И беременность нисколько ее не портит, только красит. Хоть картину с нее пиши. А Олег — дурак, сколько мужиков с радостью оказались бы на его месте».
Леля заметила Карину, весело улыбнулась и помахала рукой:
— Иду, иду.
Она простилась со старушкой, та покивала ей в ответ и засеменила вслед за шпицем к скверу.
— Ну что сказал врач? — спросила Карина, подходя.
— Все хорошо, — Леля сапожком постучала по кромке тротуара, стараясь сбить приставший к каблуку комок последнего грязного снега.
— А насчет витаминов узнала?
— Да. Продолжать пить до самых родов.
— Дай-ка я гляну твою карту, — попросила Карина. — Так, на всякий случай.
— Зачем это? — Леля твердо покачала головой. — Ты что, мне не веришь?
— Да верю, верю. — Карина засмеялась и обняла её за плечи. — Ну как, твое настроение улучшилось? Больше не станешь по ночам плести ерунду?
— Постараюсь, — серьезно произнесла Леля.
Остаток дня прошел спокойно: они обедали, потом вместе ходили гулять и по магазинам, вечером снова смотрели видик, на сей раз «Бриллиантовую руку».
 
Олег позвонил в начале двенадцатого, как и обещал.
— Хочешь поговорить с ним? — предложила Леля Карине, сама наговорившись всласть.
— Нет, не хочу. — твердо сказала та. — Передай ему от меня привет.
— Олежка! — закричала Леля в трубку. — Тебе привет от Кариши. Что? А, хорошо! — Она повернулась к Карине и сообщила: — Тебе от него тоже привет. Очень большой.
— Спасибо. — Карина зачем-то встала с дивана, на котором сидела. Ноги сами понесли её на кухню. Она включила воду в раковине и принялась мыть стоящую там одинокую чашку из-под кофе.
Ей было невыносимо больно. Что толку подходить к телефону? О чем они могут поговорить в присутствии Лели? Только перекинуться пустыми, ничего не значащими фразами.
А она так соскучилась! Прошло всего два дня, а кажется, что пролетела неделя. Или даже месяц. Как она будет без него? Невозможно, страшно себе это представить.
Карина услышала сзади мягкие шаги.
— Ты зря не подошла к телефону, — Леля обняла ее за талию, — Олежка мог обидеться.
— На что обижаться? — резко проговорила Карина. вытирая чашку. — Я ему не жена.
— Ой, ну что ты? — Леля ласково погладила ее по плечу. — Мы же тебя любим как родную. И я, и он тоже. Давай поставлю на место. — Она протянула руку к чашке.
— Сама поставлю, — отстранилась Карина, вернула чашку на полку, вытерла руки.
— Ты на что-то сердишься? — Леля смотрела на нее с недоумением и виновато. — Я опять сморозила что-то не то? Да?
— Нет, все в порядке. — Карина вдруг ясно осознала, что еще пару таких дней, и она больше не в силах будет сдерживаться. Чего доброго, сама выложит Леле всю правду. Натянутые до последнего предела нервы отказывались подчиняться, в горле стояли слезы. — Все в порядке, — повторила она, с трудом заставляя голос звучать ровно и доброжелательно. — Если ты так хочешь, завтра я с ним поговорю.
«Последний раз, — решила Карина про себя, — самый последний. А потом съезжу к Верке, договорюсь с ней обо всем».
— Вот и хорошо, — обрадовалась Леля, — пойдем ложиться.
  
49
 
Однако назавтра Олег не позвонил. Леля напрасно торчала у аппарата до полуночи и даже дольше. На нее жалко было смотреть.
— Что-то случилось, — приговаривала она ежеминутно, прохаживаясь взад-вперед по коридору, — что-то произошло.
— Ничего не произошло, — сердито сказала Карина. — Просто устал после концерта и лег спать пораньше.
Она прекрасно помнила, как в Суздале Олег совершенно позабыл о необходимости звонков в Москву. Лелино нытье и мелькание перед глазами выводило ее из себя.
— Перестань психовать, ложись спать. Он завтра позвонит, вот увидишь.
— А вдруг не позвонит?
Карина, ничего не ответив, безнадежно махнула рукой и ушла в комнату. Вскоре следом приплелась Леля, с убитым видом принялась разбирать диван.
Карина поднялась с кресла, молча отстранила ее, сама вынула одеяла, подушки, постелила простыню. Леля стояла рядом и виновато шмыгала носом.
— Нельзя быть такой несдержанной, — укорила ее Карина. — Ты как вулкан, вокруг тебя земля дрожит.
— Знаю, — Леля горестно вздохнула, — но ничего не могу с собой поделать.
Назавтра утром Карина видела, как она изо всех сил пытается владеть собой, улыбается деревянной улыбкой, старается нарочито не глядеть на телефонный аппарат, то и дело заводит какой-нибудь никчемный, пустой разговор.
Часа в три пополудни Леля вдруг решительно начала одеваться. Натянула сапоги, шапочку, достала с вешалки пальто.
— Ты куда?
— Пойду пройдусь. Куплю йогурт.
— У нас же есть.
— Банановый. А я хочу клубничный.
— Погоди, сходим вместе.
— Да не надо. Я быстро, туда и обратно.