Попаданка на факультете пророчеств

Я передернула плечами и неуверенно сделала шаг вперед.
– Мистер Томсон, вы знаете, кто вас убил?
– Нет.
– У вас есть подозрения, кто это сделал?
– Да.
– Расскажите об этом.
Мертвец молчал, застыв как восковая кукла.
Блэк глухо проговорил:
– Покойники не умеют рассуждать, мисс Бартон. Что у вас было по некромантии в академии?
У Амелии, возможно, отлично, а вот у меня точно «два».
Я кашлянула.
– Не самый высокий балл.
С запозданием я припомнила, что поднятые мертвецы могут отвечать только «да» и «нет». Память принадлежит телу, и именно к ней обращаются некроманты, но заставить тело жить, чувствовать и делиться пережитым даже они не в силах. Вот почему так важно уметь задавать правильные вопросы.
Я растерялась. Повисла пауза.
Неожиданно Блэк взял разговор в свои руки.
– Последняя ваша разработка была посвящена некромантии?
– Да.
– Вы добились в этой сфере успеха?
– Да.
– Довели разработку до конца?
– Нет.
Мне показалось, на лице Блэка промелькнуло облегчение. Теперь я перестала смотреть на мистера Томсона и целиком сосредоточилась на некроманте. Кажется, тот решил помогать мне не по доброте душевной. У него есть свои интересы в этом деле?
– Ваша идея могла пошатнуть устоявшийся порядок?
– Да.
– Она была опасна?
– Да.
Блэк помедлил, прежде чем задать новый вопрос.
– Кто-нибудь из вашего окружения знал о деталях вашей идеи?
– Да.
– Вы вели записи?
– Да.
– Они в вашем доме?
Мертвец замолчал. Блэк выругался сквозь зубы.
– Почему он не отвечает? – заволновалась я.
– Потому что он не знает, – с досадой ответил Блэк. – Возможно, он оставил указание уничтожить все бумаги после своей смерти или просто подозревает, что кто-то мог их выкрасть. Есть еще вариант, что память его подводит.
– Почему?
– Тело, мисс Бартон, – пояснил Блэк. – Оно несвежее.
Я распахнула рот и молча закрыла его, когда до меня дошел смысл слов. «Память принадлежит телу», как говорили здесь. Вот только интересующее нас тело уже лежало в земле не первый день и начало потихоньку разлагаться. Меня затошнило, и я ненадолго отвернулась.
Блэк продолжил допрос.
– У вас были помощники?
– Да.
– Корона знала о ваших делах?
Молчание.
– Вы докладывали королю о своей идее?
– Да.
– Лично?
– Нет.
Луна выглянула из-за туч, и я увидела, как на лбу Блэка выступили капельки пота. Видимо, общение с покойником отнимало у него много сил. Мне стало совестно.
Стоя рядом с ним, я чувствовала себя зрителем на неизвестном спектакле.
Я взглянула на Блэка с чувством благодарности. Если бы не он, я бы села в лужу.
Интересно, если он с таким жаром расспрашивает покойного мистера Томсона, значит ли это, что у нас общая цель? Что, если мы объединим усилия?
– Вы работали над…
В тишине кладбища, нарушаемой лишь нашими негромкими голосами и шелестом листвы под ногами, вдруг раздался длинный протяжный вой. От него кровь застыла в жилах. Даже я, лишенная магии, без труда считала в нем угрозу.
«Поймать».
«Растерзать».
«Убить».
Рядом со мной будто клацнули зубами, и я испуганно подскочила.
– Это ч-что? – прозаикалась я.
Блэк обернулся. Его и без того бледное лицо утратило последние краски.
– Ищейки, – бросил он и снова выругался, уже не стесняясь моего присутствия: – Хмарь!
Хм… Здесь так ругаются? Надо запомнить.
Черт, Лия, снова думаешь не о том!
– А ищейки… это плохо, верно? – осторожно спросила я, заглядывая Блэку в глаза.
– Видимо, на теле покойника стояло сигнализирующее заклинание, и я его не заметил.
– Значит, сейчас сюда набежит полиция, – поняла я.
Этому миру не терпится увидеть меня в темнице!
– Нет, сначала нас поймают ищейки, а затем уже то, что от нас останется, торжественно передадут полиции.
«Закон не церемонится с некромантами, нарушившими правила», – услужливо напомнила память.
Мамочки! Вот только сожрут не одного Блэка, но и меня вместе с ним.
– Бежим! – крикнула я и схватила некроманта за руку.
Тот не шелохнулся, и я потянула его на себя.
 
– Ну чего застыл? Бежим же!
С тем же успехом можно было бы попытаться сдвинуть с места стену. Блэк медленно поднял голову и поймал мой взгляд. Утробный леденящий душу вой становился все ближе.
– Мы не успеем, мисс Бартон. Ищейки готовы преследовать жертву до изнеможения.
Я едва удержалась на ногах. Захотелось опуститься на траву и схватиться за голову.
– Что, уже можно прощаться? Я даже завещание не составила, – мрачно пошутила я, храбрясь из последних сил.
Глаза Блэка сверкнули, и тот криво усмехнулся.
– Это повод отложить визит в покои смерти.
Не глядя на застывшего мистера Томсона, он взмахнул рукой и негромко проговорил несколько слов. Мертвец послушно забрался в гроб, громыхнула крышка. Земля снова собралась в могилу, прикрытую гранитом.
– Мы же можем сказать, что нас подставили? – с надеждой спросила я, с трудом подавив желания бежать, сверкая пятками.
Вой раздался совсем рядом, и спина покрылась мурашками. Ноги задрожали от страха, а в горле пересохло.
– Ищейки не ведут переговоров, мисс Бартон.
Снова прозвучал звериный вой, и меня прошиб холодный пот.
– Я не могу стоять тут и ждать! Мы должны хотя бы попробовать убежать!
– Мы, – он выделил это слово, – не убежим. А вот вы, мисс Бартон, попробуете.
– Что? – глупо спросила я и моргнула.
– Бегите, мисс Бартон!
– Но…
– Второе правило!
– Но…
– Сейчас!!!
Блэк заорал так громко, что я рефлекторно шарахнулась в сторону, продолжая смотреть на его искаженное криком лицо, а затем развернулась и, спотыкаясь на ходу, побежала прочь.
Перед глазами стоял Блэк – холодный, ироничный, уверенный в себе, и эта картинка расплывалась, наслаивалась на ту, где он кричит на меня. У его виска бьется жилка, взгляд мрачный, гневный и решительный, и только на самом дне плещется страх. Ему тоже страшно.
Он остался, чтобы дать мне шанс уйти.
Я споткнулась о какую-то корягу и упала в лужу. В горле клокотали рыдания, душа металась, рвалась куда-то. Ужас, паника, обида, благодарность, злость… Сотни оттенков сильных чувств затопили меня, и я, захлебываясь, пыталась отдышаться. Перед глазами поплыли разноцветные круги, а в ушах зазвенела тишина. Я вслепую оперлась ладонями о землю, и, покачиваясь, медленно встала. Руку саднило, будто я содрала ее, но мне было не до того. Замерев и не в силах пошевелиться, я смотрела в сторону Блэка. Вокруг него сгущалось черное пятно. В нем проскальзывали белые острые клыки. Я не слышала их клацанья, но явно представила, как они вонзятся в загнанную добычу.
Блэк поднял руки, и от черного пятна, сомкнувшегося вокруг него, как кольца змеи, отлетел изрядный кусок и, воя от боли, покатился по траве. В полете ком расцепился, и я увидела, что пятно – это стая черных собак или, возможно, волков. Вот только ни первые, ни вторые не бывают таких огромных размеров и не обладают такой бездонной пастью.
Хищники, помахивая хвостами и обнажая клыки, поднялись с травы и, наклонив морды, двинулись в сторону Блэка.
Кольцо вот-вот снова сомкнется, поняла я. И вместе с этой мыслью пришло понимание, что нападают эти звери, выведенные магией, только так, сомкнув ряды вокруг жертвы.
Руку обожгло болью, и я, по-прежнему стоящая на месте, потрясла ею. На землю упало несколько искр. Ошарашенно я перевела взгляд на свою кисть и едва не заорала. На моих пальцах играл языками пламени сгусток огня.
Лия, ну ты попала!
«Магия может проснуться в любой момент», – вспомнила я слова Амелии.
– Ну что ж, – тихо сказала я, – хотя бы вовремя.
Размахнувшись, я запустила огненным шаром в сторону окруживших Блэка ищеек.
По кладбищу пронесся жалобный вой, и запахло паленой шерстью. Темное кольцо вокруг некроманта снова зияло дырой. Собаки или волки валялись на траве, как поверженные соперники.