Тот самый сантехник 8 (СИ)

Отвернувшись на стуле от мониторов и окошечка, девушка расслабилась. Раз за машинами больше смотреть не было никакой нужды, и никто не сигналил в ожидании её сверки, она сунула руку под ремень, пропихнула кисть поглубже под резинки и поплыла.
Хорошо вдруг стало, как дома! 
И не бесит больше ничего, стены не жмут, не раздражают люди, а весь мир чист и прекрасен. И с каждым движением пальца только лучше становится. 
Ремень только слишком плотный. Но ничего, потерпит. Нельзя же совсем распускаться на работе!
* * *
Лапоть помог усадить Шаца на переднее сиденье пассажира. Ему пристегнули ремень, зафиксировали руку, плотно перебинтовав прямо к куртке, чтобы не трясло на ухабах.
– Да нормально, мужики. Всё хорошо, – уверял Лопырёв. – Это же мелочи всё. Дочь – вот что важно! Дочка ко мне приедет! 
Шац словно не замечал трудностей. А по настроению и порядочному «обезболиванию» сразу и не понять, закрытый перелом у него или просто вывих? 
Боря вывел автомобиль на улицы посёлка. Плечо Матвея Алексеевича стремительно распухло, что только мешало диагностике. 
Они, конечно, могут подёргать и чего-то там повправлять на удачу. Но сам сантехник в этом не разбирался, а Лаптев хоть и стоял на ногах, но изрядно качался. В тепло только вернётся и окончательно размотает. А Стасяну это дело никто бы не доверил и на трезвую голову. 
Потому скорость повыше, насколько позволяет собственная травма и в травмпункт побыстрее! 
«А там может даже самому помогут или что посоветуют», – заявил внутренний голос: «Так и психолога тревожить не придётся!»
Приободрённый идеей о скором решении ситуации, Глобальный погнал, не желая ни тестикул, ни плеча. Но едва внедорожник поравнялся с КПП посёлка, как Боря притормозил и с сомнением посмотрел на поднятый шлагбаум. 
– Слушай, охрану то забрали, – первым прикинул Шац. – Теперь не элитный посёлок, а проходной двор какой-то. Хоть будку закрой. А то зайдёт кто-нибудь, спиздит что-нибудь, а потом ни с кого не спросить. А техника сейчас дорогая.
– Сейчас закрою, – ответил Боря и без тени сомнений к будке пошёл.
Распахнув дверь, он тут же на ступеньку шагнул и внутри оказался. А там девушка чернявая в камуфляже сидит и рукой в причинном месте шерудит. 
Открыл рот Глобальный, да так и замер. Округлились глаза охранницы в моменте, дёрнула руку резко обратно. И столь стремительным прогиб на изломе кисти оказался, что хруст послышался!
– Ай! – вскрикнула девушка приятной наружности и тут же пополам согнулась.
Руку-то достала, но столь стремительным рывок оказался с перепугу, что кисть не выдержала. Потянуло что-то, а может и вовсе – сломало. Боль такая, что глаза голубые застилает, а диагноза не поставить.
Подошёл тут же Боря, вопросов много имея. 
Посмотреть хотел на травму хотел, всё-таки сам травмирован, считай. Помощь какую предложить? Обнять? Успокоить или ещё чего? Пожалуйста! Лишь бы попросили.
Но подскочила только в ответ на благие намеренья Алексашка и рефлексы приобретённые сработали в один миг. Больной рукой бить, правда не стала, но протезом как следует замахнулась на неопознанное лицо, что вероломно на её рабочее место вторглось!
Так и стоял дуб-дубом Борис, глядя как к челюсти как в режиме замедленной съёмки кулак чёрный летит. Приготовился даже в глубине души, что снова челюсть набекрень будет.
«Что за день-то такой?» – промелькнуло в голове сантехника на пару с восклицанием внутреннего голоса.
Как вдруг неожиданное приключилось! Удар кулака не столь болезненным оказался. Скорее хлёстким, как удар пощёчиной. Но следом за этим рука от девушки отстегнулась и дальше полетела.
Поразительный мир. Смотрит сантехник на руку в углу, переводит на корчащуюся от боли девушку и понять ничего не может. 
«Не каждый день люди по запчастям на глазах разбираются!» – удивился даже внутренний голос.
Подхватил Боря девушку с перепугу на руки, о собственном недуге позабыв на раз. И ногой дверь распахнув, вынес как пожарный из пылающего здания. А дальше всё как в тумане: на заднее сиденье усадил, за руль прыгнул и едут куда-то в ночь!
 
Очнулся сантехник лишь несколько минут спустя, когда шок прошёл. Тут-то и заметил, что руль крутит, а судя по спидометру, гонит по трассе Шумахеру на зависть. 
На заднем сиденье девушка в голос ревёт. А рядом Шац бормочет:
– Тише, Боря. Тише! Мы же не на БТР в поле от обстрела уходим!
Посмотрел Глобальный в зеркало заднего виденья только. А там всё так же девушка без руки. Проморгался, но ничего не изменилось. На глазах её столько влаги, что сердце в тревоге сжалось. 
«Это ж какой крепости у тебя челюсть теперь отказывается, что на раз девушке руку отломал, пока тебя била?» – тут же заявил внутренний голос: «От Стасяна дури набрался, что ли?» 
В дальнем свете фар мелькнула фигура человека! Пришлось ударить по тормозам.
Это была женщина в полушубке, с чемоданом, понуро бредущая по трассе по темноте в вечность. 
Тормозной путь метров триста вышел. И всё равно Боря чуть её бампером не коснулся. 
Только затормозить-то затормозил, а вот девушка с заднего сиденья вперёд улетела. В панике пристегнуть забыл! И если бы не распухшее плечо Шаца, сама бы снарядом лобовое стекло пробила. 
Шац девушку задержал. От удара, однако, так матом крыть округу стал, что уши вяли. Но Боря на адреналине мало обращали внимание на то, что происходит в салоне. Он смотрел на дорогу.
А там повернулась женщина с чемоданом на свет фар. И сама в ответ так же материться начала. 
Шац матерится. Дама матерится. Вроде каждый сам по себе, но отлично друг друга дополняя. И слова не дают вставить.
За эту минуту Боря с трудом, но в себя пришёл. А вот девушка на заднем сиденье от удара отключилась и затихла. 
Выйдя из салона, чтобы проверить наружу, сантехник тут же на Вишекну и наткнулся. Жену полковника. 
А у той лицо прежде было заплакано, а теперь глаза горели. Как языком с Шацем зацепилась, так остановиться не может.
– Елизавета Валерьевна? – только и спросил Боря. – А вы что тут делаете?
– Да уж известно, что! – рявкнула та в ответ по инерции. – Бегу, пятками сверкая! Так как такси к нам ехать в ночь любой отказываются. Не выгодно им! Так бы и бежала, пока вы меня сбить не вздумали. А я была о вас другого мнения, Борис!
Глобальный тут же покачал головой. Он, мол, не такой. Он – другой. И вообще душа нараспашку. Только и делает, что спасает всех вокруг, когда о доме должен думать.
– Ну что вы? Я же не нарочно… вас подвести? – залепетал сантехник и дверь заднюю распахнул, приглашая присесть, раз всё по пути.
Но едва дверь распахнул, Сашка и выскользнула на обочину, как плакат на тему «вот что бывает, если не пристёгиваться в движении».
– А-а-а! – закричала Вишенка, в первую очередь в тусклой подсветка салоне среди прочей темноты на трассе отметив, что человек без руки. 
Лицо в тени, не видно деталей. Одна щека только и виднеется. А та заплакана вся. 
«Её уже пытали!» – мелькнуло в голове женщины: «А теперь и до меня доберутся?! Проклятый Вишенка!»
Бросив чемодан на дороге, она тут же стремглав в лесополосу и побежала. Даром, что на каблуках. 
Пришло к жене полковника осознание, что мстить муж намерен. Своих в форме пачкать не стал, но сантехника – нанял. Стороннее лицо. На него не подумают. А какая разница, кто её в ближайшем лесу прикопает? Люди в служебной или рабочей форме?
– А-а-а! Убивают! – кричала Вишенка, всё дальше удаляясь от трассы и всё больше элегантный полушубок в дикую шкуру превращая, пробираясь среди кустов, снега, грязи и веток.
Боря и рад бы за ней рвануть, но дама на обочине бездыханная и бледная лежит, словно всю кровь потеряла. А Шац в салоне кричит так, что всякий оглохнет. Ещё и с теперь таким, что больше наплечник латного доспеха похоже. 
Тогда в Глобальном от всех переполняющих его эмоций рациональное мышление открылось. И оно подсказало, что помочь двоим важнее, чем одному.