Ядовитый соблазн (СИ)
Эмилия молча кивнула головой:
— Мне не составит труда принести тебе желаемое. Вечером. Если только не вмешается господин случай.
— Этому джентльмену лучше не совать нос в мои дела, — усмехнулся мужчина.
— И что дальше, Максимилиан?
— Для меня или для тебя? — спросила мужчина, усмехнувшись, напоминая Эмилии её же давешние слова.
— Нет ничего нового или удивительного, что я хотела бы знать о себе.
— Я ещё не решил. Впервые не строю планов. Всё решится немного позднее.
Эмилия кивнула и, вернув мужчине накладные на товар, развернулась, заходя в дом.
Господин Случай всё же решился сунуть свой длинный любопытный нос в дела Максимилиана. Потому что бумаг на привычном месте не оказалось. Уильям в это время распивал спиртное в гостиной и читал газету, скучную, как и он сам. Эмилия не стала перерывать кабинет вверх дном в поисках заветных пожелтевших от времени листов, опасаясь быть замеченной, и поспешила покинуть дом через чёрный ход. Совсем скоро с затянувшейся и успевшей надоесть историей будет покончено.
Сердце бешено колотилось о рёбра. Тревога всё же взяла своё. Эмилия успокоилась только тогда, когда отошла от дома на значительное расстояние. Через несколько минут к ней присоединился мужчина, вставая в тени большого дерева.
— Совсем скоро всё взлетит на воздух, — отрывисто произнёс он.
— Я не нашла писем. Старый хрыч перепрятал их в другое место. Вероятно, после твоего «грабежа». Понятия не имею, куда он мог их…
Эмилия не договорила, заметив, как рванул с места Максимилиан.
— Стой же ты! Успокойся, уже ничего не исправить!.. — крикнула она ему вслед, но тот нёсся быстрее ветра, намереваясь во что бы то ни стало поставить точку. Именно такую, как представлялось ему в мыслях.
Эмилия сделала вслед ему несколько быстрых шагов, но одёрнула себя, напоминая, что у неё нет права подвергать себя такой опасности. И с замершим сердцем отсчитывала мгновения. Максимилиан уже скрылся из виду и оставалось только гадать, успеет ли он. Не успел. Вскоре раздался грохот от взрыва и здание покачнулось, обрушиваясь и хороня под обломками не только Уильяма Уоррингтона, но и Максимилиана.
* * *….— в доме находилось только двое. Старый хозяин и слуга, спящий на кровати.
— Больше никого? — поинтересовалась девушка у рабочих, разбиравших завалы здания.
— Никого, — утирая закопчённым рукавом нос, произнёс молодой парень, — жалко… Дом был хорош. Я бы не отказался от такого.
— Эй, ты, пошевеливайся, нечего без дела стоять! — окрикнул бригадир паренька, трепавшегося без дела с красоткой. Наверняка, одна из зевак, частенько захаживающих поглазеть, как грандиозно разрушился дом богатого Уоррингтона.
Не нашли, усмехнулась Эмилия. Значит, удача оказалась на его стороне. Отчего только решил удрать, даже не попытавшись поговорить с ней? Нет, это всё же начинало действовать ей на нервы. Уходить, не прощаясь — непростительная наглость с его стороны или просто невоспитанность? Пора преподать хромому дьяволу урок хороших манер.
Кажется, Эмилия знала, куда именно он направился — иногда Ровере болтал слишком много. Следует нанести ему визит вежливости. Но не сейчас. Пусть старый лис для начала немного залижет свои раны, утопая в унынии…
Эпилог
Южные провинции. Около двух месяцев спустя.
Девушку, подходящую к кованым воротам особняка, едва не сбила с ног женщина, спешащая прочь.
— Ох… Милая, простите, ради всего святого! Не заметила вас.
— Вы так спешите, будто за вами гонится сам дьявол, — улыбнулась девушка, поправляя маленькую кокетливую шляпку.
— Истинно! Если вы, как и я, надеетесь устроиться в услужение туда… К этому… этому господину, — задыхалась от возмущения женщина, — разворачивайтесь и идите прочь!
— Вот как? Что же в нём такого пугающего?
— Слышали бы вы, как он бранится и возносит хулу на имя Господа Бога нашего, — перекрестилась женщина.
— В пьяном состоянии?
— Я уже не способна отличать, когда он трезв, а когда — пьян. Дурной, несдержанный нрав!..
— И всё? Он не позволяет себе… вольностей? — понизила голос девушка, якобы от испуга, но в глазах плясали огоньки странного веселья.
— О нет. Но и без того хватает всякого, чтобы сделать службу невыносимой. Мой вам совет… Не тратьте время понапрасну. А если хотите, я могу замолвить за вас словечко перед благочестивым семейством Бейкер. Моя дочь служит у них одной из горничных, и они как раз подыскивают молодую, расторопную девушку взамен уволенной.
— О благодарю. Ваше щедрое предложение достойно похвальной оды. Но мне предпочтительнее в тысячный раз наполнять выпивкой бокал дьяволу, чем раскладывать грязное бельё благочестивых господ. Всего хорошего!
Эмилия (а это была она) улыбнулась и скользнула мимо остолбеневшей женщины в калитку, закрывая её за собой. Просторный двор возле особняка был безлюден. Тропинка, мощёная камнем, обегала вокруг дома. Она вела в сад, где в тени большого каштана стояло плетёное кресло. Издалека было видно, что в кресле полулежал мужчина. Одна нога мужчины была вытянута вперёд и покоилась на стуле, стоящем впереди него. К креслу была прислонена трость. Мужчина приподнялся, потянувшись к столику за прозрачным графином с прохладительным напитком. Но бокал стоял слишком далеко от края. Мужчине нужно было встать, чтобы дотянуться до него. До слуха Эмилии донеслась отборная ругань: мужчина проклинал на чём свет стоит прислугу, спешно покинувшую пределы его владений.
Эмилия подошла тихо, со спины, наблюдая за тщетными попытками мужчины дотянуться до бокала, не вставая. Миг — и потянувшись, она взяла бокал и плеснула в него напитка, неторопливо обошла кругом, вставая перед мужчиной.
— Кажется, ты хотел пить? Но как гостеприимный хозяин, ты сначала должен напоить свою гостью.
Эмилия мелкими глотками осушила бокал и наполнила его вновь, протягивая мужчине. Тот медленно поднял руку и взял бокал у неё из рук.
— Пей, — улыбнулась Эмилия, склонив голову на бок. Дождавшись, когда бокал опустел, Эмилия поставила его на стол и нарочно медленно скользнула взглядом по мужчине, сидящему без единого движения.
— Выглядишь отвратительно, Максимилиан! — весело произнесла девушка и проворно схватила трость, стоявшую рядом с его креслом.
— Седых волос стало намного больше, чем я помню. Шрам около виска теперь настоящий, не вылепленный?.. Или до сих пор играешь в кого-то другого?
Эмилия прошлась перед креслом и несильно стукнула тростью по вытянутой ноге мужчины, заставив его скривиться от боли.
— Теперь я на самом деле хромой. По крайней мере в ближайшие несколько месяцев, — медленно произнес мужчина, неотрывно глядя на девушку.
— Ты заставил меня побегать, Максимилиан.
Девушка поставила трость обратно и продолжила:
— В этих южных провинциях всегда так жарко? Боюсь, моя одежда слишком плотная и теплая для этих широт. А какие отвратительные ухабистые дороги!.. В экипаже тесно и душно. В моем положении, знаешь ли, вредно переносить тяготы длительных поездок…
Максимилиан привстал и дернул девушку на себя, усаживая на колени. Не церемонясь, рванул ткань блузки так, что затрещала ткань и пуговицы покатились на траву. Пальцы мужчины застыли на миг и осторожно коснулись нежной белой кожи на животе, немного округлом и выступающим вперед.
Максимилиан прижался губами к губам Эмилии, целуя жадно, словно впервые за длительное время приник к источнику воды в пустыне. В ответ едва заметно участилось её дыхание и сильнее начала пульсировать синеватая венка на шее. Мужчина накрыл губами эту пульсирующую ниточку, проведя по ней языком и нежно покусывая. Эмилия вздохнула, прижимаясь теснее, пальцы оглаживали лицо мужчины с колкой щетиной.
— Ты же не любишь меня? — оторвавшись, спросил мужчина. Голос был еще более хриплым и низким, чем обычно.
— Любовь? — рассмеялась Эмилия, — нет, это не любовь… Это отрава.