Сломленная Джульетта (ЛП)

— Кэсси?
Тысяча к одному. Две тысячи. Семьдесят тысяч.
Первая цифра почти не играет роли. Именно цифра «один» заставляет людей идти на риск. Именно это неуловимое, магическое число.
— Пожалуйста, посмотри на меня.
Я смотрю. Смотрю и вижу его доброе сердце и израненное своенравное эго.
Я настойчиво целую его. Он ахает от удивления, прежде чем поцеловать меня в ответ.
Я целую и прижимаюсь к нему. Притягиваю к себе. Пытаюсь перешагнуть через черту, за которой мы не просто секс-партнеры, и посмотреть, почувствую ли я там себя в безопасности. Я хватаюсь за его бедра и пытаюсь направить их туда, где хочу его почувствовать. Он пытается сопротивляться, но я настойчива в своих желаниях, поэтому приподнимаю свои бедра и начинаю тереться об него до тех пор, пока его дыхание не становится судорожным и интонация голоса не окрашивается нотками поражения.
— Черт, Кэсси, подожди...
Он опускает голову, пока я поглаживаю его, и напрягает тело настолько, что у него не остается иного выбора кроме, как прижаться ко мне, чтобы ослабить жар.
В ту секунду, когда он входит в меня, я осознаю, что даже близко не готова к тому, насколько приятно он ощущается. Как буквально поет все мое тело, когда обволакивает его.
Где-то между тем, когда мы последний раз переспали и нашими бесконечными переписками, я потеряла способность разделять свои чувства, и теперь прикрытие под названием «просто секс» — больше не может сойти за отговорку. Он издает протяжный стон, когда его бедра наконец прижимаются ко мне. Затем он останавливается и несколько секунд прерывисто дышит.
Может, это пугает его так же сильно? И чувствует ли он то же небольшое волнение от предстоящей близости?
Я пытаюсь двигаться, но он удерживает меня на месте.
— Остановись. Подожди.
Он делает глубокий вдох и отстраняется, затем снова прижимается. Медленно и настойчиво. Он не трахает меня. Он хочет, чтобы я прочувствовала это. То, как все его тело пытается сказать мне о его намерениях.
— Кэсси, открой глаза.
Я открываю. Его лицо обнажено сильнее, чем когда-либо обнажалось тело. Каждый нежный толчок отражается в беззвучных движениях его губ. Он даже не пытается скрыть свои чувства.
— Я хочу быть с тобой. Пожалуйста. Не заставляй меня умолять, потому что я сейчас в достаточно сильном отчаянии, чтобы сделать это, но, клянусь Богом, выглядеть это будет не очень.
Он двигается быстрее. Приподнимает мою ногу к своему бедру. Проникает глубже и наблюдает за моей реакцией. Удерживает мой взгляд. Беззвучно просит меня не отводить его.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь.
Его голос натянут. Звучит низко и раскатисто. Сопровождается движениями тела. То, что он делает... физически и эмоционально – это просто необыкновенно.
— Просто скажи «да», — говорит он прерывисто из-за тяжелого дыхания. — Я чертовски устал пытаться жить без тебя. А ты не устала? Притворяться, что не хочешь всего этого? Я и правда думаю, что на этот раз справлюсь. Справлюсь с нашими отношениями. Пожалуйста, я хочу попытаться.
Его движения становятся хаотичными, но он по-прежнему не отводит взгляд. Я впиваюсь ногтями в его спину, тяну за волосы, хватаю за бедро, выгибаюсь и подаюсь вперед.
— Кэсси, пожалуйста. — Он едва сдерживается. Так же, как и я. Я не могу ответить «нет». Он может быть самой ужасной ставкой в моей жизни, но также может оказаться той самой единицей. Тем единственным. Как я могу не воспользоваться таким шансом?
— Да.
Я выдерживаю достаточно долго, чтобы увидеть его изящную улыбку, вызванную облегчением, затем же я уже не могу держать свои глаза открытыми, и меня уносит так высоко и быстро, что я могу лишь стонать, уткнувшись ему в плечо. Повторяю «да» снова и снова. Сдерживаю дыхание, пока весь мой мир содрогается в унисон с моим оргазмом.
Я никогда не чувствовала ничего подобного.
Даже в самые страстные и отчаянные моменты, ощущения никогда не были такими невероятными. Я все еще нахожусь в забытьи, когда он зарывается с головой в мою шею и стонет.
— Кэсси... Я... Боже... Я люблю тебя. Я люблю тебя.
 
Я держусь за него, пока он содрогается. Поглаживаю волосы и обнимаю в ожидании, когда дрожь покинет наши тела.
Так много эмоций бурлят и бушуют в моих жилах, искрясь и пульсируя в столь стремительном порыве, что кажется словно это никогда не закончится.
Когда все наконец проходит, он по-прежнему обнимает меня. По-прежнему находится внутри меня.
Я не отпускаю его. Я не в состоянии.
Я так много времени искажала свое представление о нем. Закрывала глаза на его красоту и прикрывала уши, чтобы не слышать чарующих звуков. Но мое сердце...
Я пыталась закалить его от нежелательных мне чувств, но вот она я – все равно чувствую это.
При всей своей удивительной прочности, человеческое сердце сделано из скорлупы, и иногда достаточно, чтобы человек, от которого ты почти отступился, признался тебе в любви, чтобы оно раскололось.
  
20
 
СЕЙЧАС И ТОГДА
Наши дни
Нью-Йорк
Театр Граумана
Я обдаю лицо водой, чтобы смыть остатки сценического грима. Вытеревшись насухо, я смотрю на незнакомку в зеркале.
Никаких накладных ресниц, подкрашенного румянца или красных губ, как у Лолиты. Лишь одна я. Бледная, пятнистая кожа. Оливковые глаза слишком уставшие, чтобы лучиться блеском. Каштановые волосы уложены чрезмерным количеством лака, чтобы блестеть.
У меня нет отвращения к своему внешнему виду. Все вполне гармонично.
И все же, кто эта девушка, смотрящая на меня? Где-то по пути я словно потеряла представление о том, как сильно она мне нравится.
Мой новый психолог помогает мне. За четыре сеанса мы проделали большую работу.
Мы поговорили на самые разные темы: о моем детстве, о моей чрезмерно критичной матери, о моем эмоционально отстраненном отце, о моем желании угождать людям, о разводе моих родителей, и, конечно же, об Итане.
Всегда об Итане.
Она заставила меня описать наше знакомство. Наш первый поцелуй. Момент, когда я осознала, что влюблена в него.
Заставила вспомнить все способы, которыми он меня очаровывал.
Я понимаю, что мы должны поговорить и о плохих временах тоже. Я просто не могу набраться смелости пережить это снова.
Раздается стук в дверь.
— Войдите.
Мне даже не надо оборачиваться, чтобы знать, что это он.
Он становится позади меня, его грудь излучает тепло, хоть он даже не касается меня. Я наблюдаю, как в зеркальном отражении изучает меня. Выражение его лица заставляет меня задуматься, что же он видит такого, чего не вижу я.
— Ты была потрясающей эти вечером.
Я качаю головой.
— Нет, это ты был. Я просто подзарядилась от тебя.
— Это не то, что я помню.
 Это потому, что тебе известны все проверенные фразы, которые нужно сказать, чтобы сделать мне приятно.
— Ох, правда? Я делаю тебе приятно?
— Он делает шаг ближе, но не обнимает меня. Просто прижимается, едва касаясь. Он настолько выше меня, что моя голова задевает его подбородок.
— Все, что я хочу делать все эти дни – это делать тебе приятно, — говорит он низким голосом. — Когда бы ты ни пожелала этого.
Уверена, он не рассчитывал, что это утверждение будет таким невероятно возбуждающим, но это так. Я не могу отделаться от мысли, что, если заняться с ним любовью, то я почувствую себя чертовски хорошо, и знает Бог, мне не помешало бы сбросить напряжение. Но на сеансах с доктором Кейт, я поняла, что это будет колоссальный шаг в неверном направлении. По крайней мере, сейчас.
Он тоже это знает, все это время тщательно старался держать наши отношения вне сцены на строго платоническом уровне. И это просто настоящая пытка! Понимание того, почему это плохая идея никак не умаляет мучения.
Даже сейчас я вижу, как он борется с тем, чтобы не прикоснуться ко мне.