Сломленная Джульетта (ЛП)

— Значит, не было даже намека на это, пока вы с Итаном были все еще вместе?
Я качаю головой.
— Как бы сильно я не должна была изображать влечение к Коннору на сцене, мне никогда не хотелось продолжать это вне.
— Ты говорила ему об этом.
— Мы с Коннором никогда не говорили об этом, но мне было понятно, что он знает. Что касается Итана, я снова и снова говорила ему, что у него нет причин для беспокойства.
Я говорила это так часто, что эти слова уже были подобны яду на вкус.
— Но он не поверил тебе.
Горечь проступает по моей коже подобно сыпи.
— Нет.
Дворники двигаются из стороны в сторону, когда номер Итана высвечивается у меня на экране.
— Привет. — Я вымотана, но рада разговору с ним. Мы виделись не слишком часто на этой неделе, и я ужасно соскучилась по нему. Показательные постановки пройдут уже через четыре дня, и мы репетировали круглые сутки. Сценку из «Ромео и Джульетты» мы репетировали всего пару раз, потому что и так было очевидно, что мы на высоте. Эрика была больше сосредоточена на новых сценках, стремясь довести их до совершенства.
— Привет, — говорит он, и в его голосе звучат такие же нотки усталости. — Ты где?
— На пути домой.
— Наша репетиция тоже почти закончилась. Думаю, мы с Эйвери наконец-то словили ритм этого дурацкого диалога Стоппарда. Не то, чтобы мы многое услышали с этой грозой. Дождь такой сильный, да?
— Да. Надеюсь твои навыки строительства ковчегов еще на высоком уровне, иначе мы можем попасть в беду.
— Нам не нужен ковчег. У меня есть парочка надувных шезлонгов с подстаканниками.
— Блеск.
— Ничего не жалко, чтобы спасти мою девушку от водного апокалипсиса.
— Ничего так не говорит о любви, как качественные надувные изделия для отдыха.
Он фыркает.
— Теперь мне мерещится та надувная овца, которую Эйвери купил для своего бассейна.
— Мы же сказали, что никогда не будем обсуждать это.
— Ты права. А мы можем поговорить о том, как чертовски сильно я скучаю по тебе?
Я улыбаюсь.
— Можешь попридержать эту мысль? Мы уже подъезжаем к моей квартире, и мне нужно быстро метнуться ко входной двери.
— Мы?
— Да, хм… — Я делаю глубокий вдох. — Коннор подвез меня домой, чтобы я не промокла.
Следует тишина.
— Хм. Ты не взяла с собой зонт?
Его тон тут же выводит меня из себя.
— Ну, да, взяла, но на улице гроза. Машина Коннора была припаркована сзади театра. К тому же, уже десять вечера.
Рядом со мной Коннор слегка качает головой. Нас обоих раздражает, когда Итан становится таким каждый раз, когда мы оказываемся вместе. К этому моменту он уже должен понимать, что его страх неоправдан. Неужели он действительно верит, что меня внезапно охватит непреодолимое желание трахнуть Коннора, только потому что мы одни в машине?
— Повиси-ка, — говорю я, и хватаю свою сумку. — Я продолжу разговор внутри. — Я ставлю его на удержание и вздыхаю. — Спасибо, Коннор. Увидимся завтра.
— Нет проблем. Хорошего вечера. — Он кидает на меня взгляд, который говорит о том, что остальная часть этого разговора будет не из приятных. Я выхожу из машины так быстро, насколько могу, и мчусь сквозь ливень ко входной двери.
Когда я оказываюсь внутри, я скидываю с себя куртку и снимаю Итана с удержания.
— Эй.
— Эй. — В его голосе слышны всевозможные нотки злости. Я подавляю стон. Я слишком устала, чтобы иметь с этим дело сейчас.
— Итан, это была пятиминутная поездка на машине. О чем, черт побери, тебе волноваться.
— Я не знаю, Кэсси. Ты скажи мне.
— Здесь нечего говорить! Неужели ты так мало мне доверяешь, что думаешь, что я помышляю о том, чтобы сделать что-то с Коннором?
— Ну, ты вроде бы проводишь с ним все свое время эти дни. Наверняка, ты запуталась, кто твой настоящий парень, а кто раздражительный придурок, который пытается залезть тебе в трусики.
 
— Он не пытается залезть ко мне в трусики! Сколько раз мне говорить тебе об этом?
— Кэсси, я видел, как он смотрит на тебя.
— Кому какая разница, как он смотрит на меня? Он никогда, вообще никогда, не пытался сделать что-то! Он всегда вел себя абсолютно по-джентльменски, несмотря на твою грубость по отношению к нему все время.
— О, да, идеальный джентльмен, который провел большую часть шести недель, лапая твою грудь.
— Ой, да ради Бога! — Я потираю глаза. — Я не могу иметь с тобой дело сейчас. Серьезно, не могу. Ты утомляешь меня. Впереди у нас самое важное выступление в жизни уже через четыре дня, а ты прямо сейчас выводишь себя из равновесия и заодно меня за собой тянешь. Тебе надо остановиться. Серьезно.
Он вздыхает и затихает.
Я ненавижу ссориться с ним, и особенно, по телефону. Будь он здесь, я бы смогла прикоснуться к нему. Показать ему, что я люблю его и только его. Но при данных обстоятельствах, я могу только представить, как он, стискивая челюсть, приходит ко всевозможным неправильным выводам. Ему достаточно одних сомнений в себе, чтобы сомневаться и во мне.
— Да. Хорошо. Ну, мне лучше пойти. Спокойной ночи.
— Подожди.
Он затихает.
— Что?
— Ты не хочешь прийти, когда твоя репетиция закончится?
— Зачем?
— Потому что я скучаю по тебе, и хочу увидеть.
— Кэсси, ты очень устала. И я тоже устал.
— И что? Просто приходи и поспи здесь. Пожалуйста.
— Я так не думаю. Тебе надо отдохнуть, и ты только что признала, что я утомляю тебя.
— Итан.
— Поговорим завтра.
Разговор обрывается, и я плюхаюсь на диван.
Дерьмо.
Я снимаю свою мокрую обувь и носки, затем отправляю ему сообщение:
Прости. Я люблю тебя.
Разумеется, я не получаю ответа.
Полчаса спустя, когда я выхожу из душа, раздается стук в дверь. Я накидываю халат, и когда открываю, вижу насквозь промокшего Итана.
— Что ты тут делаешь? Да ты весь промок!
— Ты просила меня прийти, помнишь? Я стучал пять минут. — Он заглядывает мимо меня внутрь квартиры. — Какого черта, ты так долго не открывала?
— Я была в душе.
Мне видно, как подозрение отражается на всем его лице, затем я закатываю глаза, хватая его за ворот рубашки и затягивая внутрь.
— Стой тут, — говорю я, и оставляю его сохнуть на ковре, пока бегу за полотенцем.
Вернувшись обратно, я накидываю ему на голову полотенце и грубыми движениями сушу его волосы.
— Ты – идиот, ты знаешь это?
— Почему?
Я толкаю его на диван и снимаю с него обувь с носками.
— Потому что ты абсолютно не осознаешь, как сильно я люблю тебя. — Я расстегиваю его рубашку и снимаю ее. — И думаешь о глупых и невозможных вещах типа того, что я могу хотеть кого-то помимо тебя.
— Кэсси…
— Заткнись.
Я заставляю его подняться на ноги и жестом указываю на спальню.
— Иди посмотри.
Он хмурится.
— Что?
— Иди посмотри, чтобы убедиться, что Коннора нет в моей кровати. Проверь и шкаф заодно. И комнату Руби. А пока ты делаешь это, можешь еще и мой телефон с компьютером проверить. Удостоверься, что я никак виртуально не трахаюсь с ним.
Он опускает голову.
— Иди. Посмотри.
Он проходится пальцами по своим волосам, смахивая их со лба.
— Мне не надо ничего смотреть.
— Разве?
— Нет. — Он подходит ко мне и обнимает. — Ты права. Я – идиот.
Он зарывается головой в мою шею, и этого оказывается достаточно, чтобы успокоить меня. Затем он прижимается губами к месту моего пульса, и я снова завожусь.