Змея на груди

Автобус проехал указатель на Ногинск, въехал на железнодорожный мост, дальше дорога сужалась, автобус снизил скорость. Лес вплотную подступил к обочине, темной, зловещей массой высился по обеим сторонам. Вдруг мрак отступил, шоссе пересекало открытое пространство, и оно опять стало широким. Автобус заметно увеличил скорость. Кузьма гнал от себя отчаяние. Это чувство не поможет, особенно сейчас, когда есть еще возможность что-то изменить, попытаться найти выход, надо начать думать, напрячь извилины. Ведь должен же быть этот проклятый выход!
«Прежде всего успокоиться! – сердито скомандовал он себе. – Думай, думай, думай! Вариантов может быть много, только какой из них избрать?»
Во-первых, он может просто вернуть деньги. Отставить возле дверей квартиры Вольского, позвонить и убежать. Но он понимал, что это уже ничего не решит и не освободит его от обвинений, только облегчит милиции задачу его вычислить. Можно, конечно, принести рюкзак прямо в милицию и во всем сознаться. Нет, Кузьма покачал головой, ни одна их этих идей ему не нравилась.
Какие еще есть возможности? Он может просто выйти из автобуса и оставить рюкзак в багажном отделении. Забыть о деньгах. Сделать вид, что их не существует, посыльный не сдавал их в багажное отделение автобуса. Ребров сердито нахмурился при этой мысли. Могла ли Оксана быть неподалеку, наблюдая, как посыльный сдает рюкзак в багаж? Или Ромашка? Он их не видел, но это ровным счетом ничего не значит, ведь он и не искал их, не осматривался по сторонам, пытаясь определить, следят за ним или нет. Другая мысль пришла ему в голову, обесценив первую. Он не мог оставить деньги в автобусе и рассказать всем глупую историю о том, что посыльный с деньгами не явился. Черный рюкзак на конечной станции вскроют как невостребованный багаж, и через пять минут об этом будут знать все, наутро эта новость докатиться и до Москвы. О таком событии обязательно сообщат в новостях по телевизору, да и газеты в стороне не останутся.
Кузьма до боли закусил губу, тщательно обдумывая другую идею. Можно взять рюкзак из багажного отделения, а на обратном пути заехать в лес, облить рюкзак бензином, запалить славный костер. Это будет самый дорогой костер в мире, случай достойный Книги рекордов Гиннесса. А потом сказать, что посыльный ничего не принес. В результате этого возникнут сложности, но это уже будет неважно. Во всяком случае для него.
Кузьма выглянул в окно и удивился. Нелегкие размышления настолько поглотили его, что он и не заметил, как они уже почти подъехали к месту, где должны были остановиться для отдыха. Это была автозаправочная станция на окраине небольшого поселка. При станции были магазин и маленькое кафе, где пассажиры могли перекусить и воспользоваться туалетом, пока автобус заправляют.
Автобус свернул с шоссе и въехал на станцию. Водитель объявил всем, что стоянка продлится около получаса. Некоторые пассажиры остались в салоне, но большая их часть, сонно щурясь, покинула его.
Кузьма подошел к водителю и произнес заранее приготовленную и много раз отрепетированную фразу:
– Извините меня, пожалуйста, но мама дала нам с отцом в дорогу еду, а отец не подумал и сдал рюкзак в багаж, можно его достать оттуда, денег у нас на кафе нет, а есть очень хочется?
При этом Кузя сделал такое жалостливое лицо, что водитель, пожилой дядька с простодушным лицом, тяжело вздохнул, выразительно взглянул на него и без лишних слов полез в карман за ключами от багажного отделения.
– Если твой рюкзак будет заставлен другим багажом, доставать будешь сам, – предупредил шофер.
Кузя с готовностью кивнул.
Все складывалось, как нельзя лучше. Когда водитель открыл панель, закрывающую багажное отделение, к нему подошел кто-то из пассажиров. Пока они разговаривали, Кузьма уверенными движениями расстегнул рюкзак, вытащил из него пакет с деньгами и положил его рядом на чей-то чемодан. Потом закрыл молнию, застегнул пряжку и поставил рюкзак на место, после чего взял пакет с деньгами, приветливо махнул рукой водителю и неторопливым шагом направился к кафе. Эта неторопливость далась ему нелегко. Сердце в груди колотилось как бешеное. Ему хотелось что есть силы побежать к машине, которую он еще накануне утром оставил неподалеку. Возле кафе он остановился и ленивым шагом подошел к газетному ларьку. Делая вид, что он интересуется газетами, Кузьма настороженно осмотрелся по сторонам. Но все было спокойно. Водитель, закончив общаться с пассажиром, закрыл багажное отделение и неторопливо направился в кассу автозаправочной станции.
 
Через пять минут от станции отъехал серебристо-серый спортивный автомобиль, притормозив на выезде, пропуская встречный поток машин, он выехал на автостраду и направился в сторону Москвы. На столь экзотическую даже для Москвы машину никто не обратил никакого внимания. Во-первых, те, кто остался в автобусе, спали, а те, кто вышел, были в кафе, во-вторых, в столь позднее время на станции, кроме автобуса, других машин не было, в-третьих, машину Кузьма оставил поодаль от кафе, и она была скрыта от посторонних глаз буйно разросшимися кустами боярышника.
Кузьма так обрадовался, что достал деньги из багажного отделения без особых проблем, что не обратил никакого внимания, как в сторону Москвы следом за ним отправился еще один автомобиль – огромный черный джип с тонированными стеклами. Этот джип не въезжал на станцию следом за автобусом, а остановился сбоку от въезда в тени кустов. Кузьма был настолько поглощен своей проблемой, что просто его не заметил.
– Вы были совершенно правы, Пульхерия Афанасьевна, – мрачно заявил Всеволод Вениаминович. – Я даже начинаю вас бояться.
– В чем я была права? – не поняла Пуля, но от тона Вольского у нее мурашки побежали по спине.
– Мой сын сам организовал свое похищение.
– Я еще до конца не уверена…
– Не сомневайтесь, пожалуйста. Теперь я знаю это совершенно точно.
– Откуда такая уверенность?
– Мне хорошо знаком парень, которого мы преследуем, а также его машина. Я сам помогал его отцу выбирать ее. Мой сын с ним дружит. Они росли вместе, оба поступили в университет. Но от него я ожидал этого меньше всего. Этот человек не может нуждаться в деньгах настолько, чтобы пойти ради них на убийство.
– Самая большая бездна – это экономическая, – пожала плечами Пульхерия.
– Нет никакой бездны. Во всяком случае у него, – с горечью сообщил Вольский. – Вот сейчас догоним его и обо всем расспросим.
Вольский надавил на педаль газа и крепко сжал руль. Мощный мотор прибавил обороты, и машина стала набирать скорость.
– Всеволод Вениаминович, вы уж не очень усердствуйте, – испуганно посоветовала Пуля, – хотелось бы все-таки узнать, чем там дело кончится.
– Где там? – меланхолично поинтересовался Вольский.
– В нашем с вами сериале, или, как сейчас говорят, «реалити-шоу», где мы с вами играем главные роли. Если мы его прижмем, нам достанется Джек-пот в размере двух миллионов евро. Поделитесь? – радостно поинтересовалась она. Вольский недоуменно покосился в ее сторону и скривился, как от зубной боли. Пульхерия, заметив его взгляд, смущенно пробормотала: – Поняла, денежки были наши, станут ваши. Хотя, о чем это я? Они же изначально были вашими. Ну извините, забыла. Так хорошо вжилась в роль, можно сказать, срослась с нею… Что вы собираетесь делать?
– Сядем ему на «хвост». Если он заметит, что его преследуют, – тем лучше. Пусть об этом подумает, пока мы его не схватили.
– Раз мы его знаем, не будет ли лучше предоставить ему спокойно добраться до дома, а потом схватить его там в присутствии милиции? Пусть компетентные органы сами разбираются, – предложила Пульхерия.
– А если дома мы найдем только комплект рубашек? Или презервативы?
– Тогда придется извиниться.
– Ну уж нет. За убийство моего сына он должен держать ответ. Деньги здесь самая главная улика. Мы должны помешать ему избавиться от них.
Они ехали уже с довольно большой скоростью, но красные огни серебристо-серой спортивной машины не приближались, даже отдалились.