Абсолютное оружие (сборник)

Чарли опрокидывает стаканчик и впивается в меня светлыми злыми глазками. Я киваю, высасываю свое питье и выхожу на задний двор, направляясь к уборной.
Уборная служит нам закадровой площадкой. Мы заходим сюда, когда нужно поговорить о чем-то, что не связано с контекстом Вестерна. Спустя несколько минут сюда является Чарли Гиббс. Он включает замаскированный кондиционер, вытаскивает из-за балки пачку сигарет, закуривает, садится и устраивается поудобнее. В качестве представителя Гильдии киноактеров Чарли проводит здесь довольно много времени, выслушивая наши жалобы и горести. Это его контора, и он постарался обставить ее с максимально возможным комфортом.
– Я полагаю, ты хочешь знать, что происходит? – спрашивает Чарли.
– Черт побери, конечно! – завожусь я. – Что это за чушь, будто Джо Поттер собирается стянуть с меня котелок?
– Не горячись, – говорит Чарли, – все в порядке. Поттер – восходящая звезда. Раз уж Джефф Мэнглз убился, то совершенно естественно было схлестнуть Джо с тобой. Поттер согласился. Вчера запросили твоего агента, и он возобновил контракт. Ты получишь чертову прорву денег за этот эпизод со стрельбой.
– Симмс возобновил мой контракт? Не переговорив со мной?
– Тебя никак не могли найти. Симмс сказал, что с твоей стороны все будет в полном ажуре. Он сделал заявление газетам, что не раз обговаривал с тобой это дело и что ты всегда мечтал покинуть Вестерн с большим шумом, в наилучшей своей форме, затеяв последнюю грандиозную стрельбу. Он сказал, что ему не нужно даже обсуждать это с тобой, что вы с ним роднее братьев. Симмс сказал, мол, он очень рад, коль скоро выпадет такой шанс, и знает наверняка, что ты будешь рад тоже.
– Бог ты мой! Этот Симмс придурок!
– Он что, подложил тебе свинью? – перебивает Чарли.
– Да нет, не совсем так. Мы действительно много говорили о финальном шоу. И я на самом деле сказал как-то, что хочу сойти со сцены с большим…
– Но это были только разговоры? – перебивает Чарли.
– Не совсем…
Одно дело – рассуждать о перестрелке, когда ты уже в отставке и сидишь в полной безопасности у себя дома в Бель-Эйре, и совершенно другое, когда обнаруживаешь, что вовлечен в драку, будучи абсолютно к этому не готов.
– Симмс никакой свиньи не подкладывал. Но он втянул меня в историю, где я бы хотел решать сам за себя.
– Значит, ситуация такова, – говорит Чарли. – Ты свалял дурака, когда трепал языком, будто мечтаешь о финальном поединке, а твой агент свалял дурака, приняв этот треп за чистую монету.
– Похоже, так.
– И что ты собираешься делать?
– Скажу тебе, – говорю я, – но только если у меня пойдет разговор со старым приятелем Чарли, а не с представителем Гильдии киноактеров Гиббсом.
– Заметано, – говорит Чарли.
– Я собираюсь расплеваться, – говорю я. – Мне тридцать семь, и я уже год как не баловался «пушкой». К тому же у меня новая жена…
– Можешь не вдаваться в подробности, – перебивает Гиббс. – Жизнь прекрасна – короче не скажешь. Как друг, я тебя одобряю. Как представитель ГК, могу сказать, что Гильдия тебя не поддержит, если ты вдруг разорвешь дорогостоящий контракт, заключенный твоим представителем по всем правилам. Если компания возбудит против тебя дело, ты останешься один-одинешенек.
– Лучше один-одинешенек, но живой, чем за компанию, но в могиле, – говорю я. – Этот Малыш Джо – он что, силен?
– Силен. Но не так, как ты, Уошберн. Лучше тебя я никого не видел. Хочешь все-таки повстречаться с ним?
– Не-а. Просто спрашиваю.
– Вот и стой на своем, – говорит Чарли. – Как друг, я советую тебе сматывать удочки и уйти в кусты. Ты уже вытянул из Вестерна все, что только можно: ты кумир, ты богат, у тебя прелестная новая жена. Куда ни глянь, все-то у тебя есть. Так что нечего здесь ошиваться и ждать, пока придет кто-нибудь и все это у тебя отнимет.
– А я и не собираюсь ошиваться, – говорю.
И вдруг обнаруживаю, что рука уже сама собой тянется к «пушке».
Я возвращаюсь в салун. Сажусь в одиночестве за столик, передо мной – стаканчик виски, в зубах – тонкая черная мексиканская сигара. Надо обдумать ситуацию. Малыш Джо едет сюда с юга. Вероятно, он рассчитывает застать меня в Команче. Но я-то не рассчитывал здесь оставаться. Самое безопасное для меня – отправиться назад той же дорогой, по которой я приехал, вернуться в Уэллс-Фарго и снова выйти в большой мир. Но так я тоже не хочу поступать. Я намерен покинуть Площадку через Бримстоун, что совсем в другом конце, в северо-восточном углу, и таким образом совершить прощальное турне по всей Территории. Пускай-ка они попробуют вычислить этот путь…
 
Внезапно длинная тень падает наискось через стол, чья-то фигура заслоняет свет. Еще не осознав, в чем дело, я скатываюсь со стула, «пушка» уже в руке, курок взведен, указательный палец напрягся на спусковом крючке. Тонкий испуганный мальчишеский голос:
– О! Простите меня, мистер Уошберн!
Это тот самый курносый веснушчатый парнишка, что раньше, как я заметил, следил за мной. Он завороженно уставился на дуло моей «пушки». Он безумно напуган. Впрочем, черт возьми, он и должен быть напуган, раз уж разбудил мою реакцию после целого года бездействия.
Большим пальцем я снимаю с боевого взвода курок моего «сорок четвертого». Я встаю в полный рост, отряхиваюсь, поднимаю стул и сажусь на него. Бармен по кличке Кудрявый приносит мне новую порцию виски.
Я говорю парнишке:
– Послушай, парень, ты не нашел ничего более подходящего, чем вот так вырастать позади человека? Ведь самой малости не хватило, чтобы я отправил тебя к чертовой бабушке за здорово живешь.
– Извините, мистер Уошберн, – говорит он. – Я здесь новенький… Я не подумал… Я просто хотел сказать вам, как восхищаюсь вами…
Все правильно: это новичок. Видно, совсем еще свеженький выпускник Школы Мастерства Вестерна, которую все мы заканчиваем, прежде чем выходим на Площадку. Первые недели в Вестерне я и сам был таким же зеленым юнцом.
– Когда-нибудь, – говорит он, – я буду точно таким, как вы. Я подумал, может, вы дадите мне несколько советов? У меня с собой старая «пушка»…
Парнишка выхватывает револьвер, и я опять реагирую прежде, чем успеваю осознать происходящее: выбиваю из его руки «пушку» и срубаю мальца с ног ударом кулака в ухо.
– Черт тебя подери! – кричу я. – У тебя что, совсем мозгов нет? Не смей вскакивать и выхватывать «пушку» так быстро, если не собираешься пустить ее в дело.
– Я только хотел показать… – говорит он, не поднимаясь с пола.
– Если ты хочешь, чтобы кто-нибудь взглянул на твою «пушку», – говорю я ему, – вынимай ее из кобуры медленно и легко, а пальцы держи снаружи от предохранительной скобы. И сначала объявляй, что собираешься делать.
– Мистер Уошберн, – говорит он, – не знаю, что и сказать.
– А ничего не говори, – отрезаю я. – Убирайся отсюда, и дело с концом. Сдается мне, от тебя только и жди несчастья. Валяй, показывай свою чертову «пушку» кому-нибудь другому.
– Может, мне показать ее Джо Поттеру? – спрашивает парнишка, поднимаясь с пола и отряхиваясь.
Он смотрит на меня. О Поттере я не сказал еще ни слова. Он судорожно сглатывает, понимая, что снова сел в лужу.
Я медленно встаю.
– Изволь объяснить, что ты хочешь сказать.
– Я ничего не хочу сказать.
– Ты уверен в этом?
– Абсолютно уверен, мистер Уошберн. Простите меня!
– Пошел вон, – говорю я, и парнишка живо сматывается.
Я подхожу к стойке. Кудрявый вытаскивает бутылку виски, но я отмахиваюсь, и он ставит передо мной пиво.
– Кудрявый, – говорю я, – молодость есть молодость, и здесь винить некого. Но неужели нельзя ничего придумать, чтобы они хоть чуть-чуть поумнели?
– Думаю, что нет, мистер Уошберн, – отвечает Кудрявый.
Какое-то время мы помалкиваем. Затем Кудрявый говорит:
– Натчез Паркер прислал известие, что хочет видеть тебя.
– Понятно, – говорю я.