Абсолютное оружие (сборник)
Потенциально дюрелляне, думал Маартен, по своему интеллекту не уступают Homo sapiens. Низкий уровень технического развития определяется скорее особенностями их взаимоотношений с природой, нежели отсталостью и неумением. Дюреллянам, по-видимому, свойственно миролюбие, у них отсутствует агрессивность – в этом земляне им могут только позавидовать: лишь после многовековой неразберихи на Земле наконец пришли к подобным идеалам.
Этот вывод он решил положить в основу своего доклада Комиссии по Второму Контакту. Маартен надеялся, что сможет ко всему добавить, что «относительно землян у них сложилось самое благоприятное впечатление; никаких трудностей и неожиданностей не предвидится».
Закончив переговоры с вождем Морери, Чедка, казавшийся почему-то менее сонным, чем обычно, подошел к Маартену и стал что-то нашептывать ему. Маартен согласно кивнул и тихо обратился к Кросвеллу, который делал последние снимки:
– Все готово для большого представления.
– Какого представления?
– Вождь Морери устраивает грандиозный праздник в нашу честь, – потирая руки, прошептал Маартен и не без гордости добавил: – Это событие чрезвычайной важности, знак признания и доброй воли.
Кросвелл был не столь сдержан в выражении своих чувств:
– Так это победа! Ура, контакт установлен!
Двое дюреллян, стоявшие у него за спиной, в ужасе подпрыгнули на месте и, пошатываясь, побрели прочь.
– Да, это победа, – прошептал Маартен, – если только мы будем следить за собой и не станем орать, как только что сделал это ты. Они прекрасные душевные существа, и мы будем последними ослами, если не завоюем их доверия. Мы все-таки иногда чем-то их раздражаем – чем?..
К вечеру Маартен и Кросвелл закончили химический анализ состава дюреллянской пищи и не обнаружили в ней ничего вредного для человеческого организма. Проглотив по нескольку нейтрализующих дыхание таблеток, они облачились в комбинезоны и сандалии, прошли дезинфекцию и отправились на праздник.
На первое подали какое-то угощение из зеленовато-оранжевых овощей, напоминающих на вкус тыкву. Затем вождь Морери произнес короткую речь о важности развития культурных связей. По окончании речи было подано блюдо из мяса, похожего на кроличье, после чего слово предоставили Кросвеллу.
– Только шепотом, не забудь! – приглушенно напомнил Маартен.
Кросвелл встал и начал говорить. С неменяющимся выражением лица, прибегая главным образом к жестикуляции, он тихим голосом перечислил сходные черты у народов Земли и Дюрелла.
Чедка переводил. Маартен довольно кивал. То же самое делали вождь и все собравшиеся.
Закончив вдохновенную речь, Кросвелл сел за стол. Маартен похлопал его по плечу:
– Молодец, Эд! У тебя прирожденный дар… Что случилось?
Лицо Кросвелла перекосилось от изумления.
– Посмотрите только!
Маартен обернулся. Вождь и все дюрелляне продолжали непрерывно кивать.
– Чедка! – растерянно проговорил Маартен. – Поговорите с ними!
Эбориец задал вождю какой-то вопрос. Ответа не последовало. Морери все так же продолжал кивать.
– Эти идиотские жесты! Ты их загипнотизировал! – догадался Маартен. Он почесал в затылке и вдруг громко кашлянул. Стол задрожал. Дюрелляне мигом прекратили кивать, замигали и стали быстро и нервозно переговариваться.
– Они говорят, что вы обладаете магической силой, – переводил Чедка. – Еще они говорят, что инопланетяне очень странные существа, и сомневаются, можно ли вам доверять.
– А что считает вождь? – упавшим голосом спросил Маартен.
– Вождь говорит, что вы не такие уж плохие. Он уверяет остальных, что вы не хотели причинить им зло.
– И на том спасибо. Надо уходить, пока мы еще что-нибудь не натворили.
Он встал из-за стола. За ним поднялись Кросвелл и Чедка.
– Мы прощаемся с вами, – шепотом обратился к вождю Маартен, – и просим вашего разрешения на то, чтобы другие люди с нашей планеты могли посетить вас. Простите за ошибки, которые мы совершили, – они были вызваны только незнанием ваших обычаев.
Чедка переводил, а Маартен продолжал шептать, не проявляя никаких эмоций и держа руки по швам. Он говорил о единстве Галактики, о благах мира и сотрудничества, о налаживании обмена товарами и предметами искусства, о солидарности всех форм гуманоидной жизни во Вселенной.
Морери, все еще потрясенный пережитым, в свою очередь, заверил, что землянам будут всегда рады.
В порыве чувств Кросвелл протянул ему руку. Вождь озадаченно посмотрел на нее, потом взял в свою, недоумевая, что надо делать, но в тот же миг, прошипев от боли, судорожно вырвал руку. Кожа на ладони сплошь вздулась, как при сильнейшем ожоге.
– Что случилось? – перепугался Кросвелл.
– Пот! – убитым голосом ответил Маартен и сокрушенно опустил руки. – Должно быть, он, как кислота, оказывает мгновенное действие на их организм. Надо убираться отсюда!
Дюрелляне угрожающе смыкались вокруг – в руках у некоторых появились камни и палки. Вождь, все еще корчась от боли, спорил о чем-то с соплеменниками, но земляне, не дожидаясь завершения дискуссии, с максимальной скоростью, на которую был способен Маартен, передвигавшийся вприпрыжку с помощью посоха, принялись отступать к кораблю.
Темная чаща леса была полна подозрительных звуков. Запыхавшись, астронавты достигли корабля. Возглавлявший отступление Кросвелл споткнулся и упал, больно ударившись головой о крышку люка.
– Проклятье! – выругался он.
В то же мгновение земля вокруг корабля вздыбилась, задрожала и стала уходить из-под ног.
– Скорей в корабль! – закричал Маартен.
Едва они успели взлететь, как на месте, где только что стоял корабль, разверзлась зияющая пропасть.
– Опять эта чертова вибрация! – в сердцах выругался Кросвелл. – Надо же – такое невезение!
Маартен вздохнул и покачал головой.
– Не знаю, право, что и делать. Хотелось бы вернуться, объяснить…
– Мы и так слишком много натворили, – веско заметил Кросвелл.
– Это верно. Ошибки, сплошные трагические ошибки. Мы и начали неважно, а все, что происходило потом, только усугубляло положение.
– Дело не в том, что вы делаете. – Они никогда не слышали, чтобы Чедка говорил таким сочувственным тоном, да еще к тому же не зевая. – Это не ваша вина. Дело в том, что вы есть.
Маартен призадумался.
– Да, вы правы. Наши голоса разрушают их планету, наша мимика повергает их в ужас, наши жесты их гипнотизируют, дыхание убивает, а пот вызывает ожоги. Вот несчастье!
– Чего же вы хотите? – мрачно вмешался Кросвелл. – Для них мы – ходячие химические фабрики по производству ядовитых газов и едких веществ.
– Это еще не все, – ехидно добавил Чедка. – Смотрите!
Он протянул им посох, подаренный Маартену. В верхней части посоха, там, где его касалась рука капитана, пробудившиеся после векового сна почки распустились в нежные розовые и белые цветы, изумительный аромат которых наполнил каюту запахом весенней свежести.
– Вот видите? – добавил Чедка. – В вас еще и это!
– А ведь дерево было мертвое! – размышлял Кросвелл. – Должно быть, сальные выделения…
Маартена передернуло.
– Значит, все резные украшения, барельефы, к которым мы прикасались… хижины… храм… Какой ужас!
– Да, – кивнул Кросвелл.
Маартен зажмурил глаза и попытался представить, как мертвая, иссохшая древесина превращается в буйно цветущий куст.
– Надеюсь, они правильно поймут, – убеждая сам себя, заговорил он. – Это прекрасный мирный символ. Может быть, хоть это им понравится… Хотя бы одно из того, что в нас заложено.
ЗЕМЛЯ, ВОЗДУХ, ОГОНЬ И ВОДА
Радио на космическом корабле никогда не бывает в порядке, и радиостанция на борту «Элгонквина» не составляла исключения. Джим Рэделл разговаривал с находящейся на Земле Объединенной Электрической Компанией, когда связь вдруг прекратилась и в маленькую кабину пилота ворвались чужие голоса.