Абсолютное оружие (сборник)

Он встал.
– Благодарю вас, мистер Моррис. Я подумаю о вашем предложении. Но сейчас я спешу, поэтому, если вы не возражаете…
– Помилуйте, сэр! Неужели вы позволите себе отказаться от романтики?!
– Извините, но…
– Испытайте нашу систему – мы предоставим ее вам на несколько дней совершенно бесплатно, – настаивал мистер Моррис. – Вот проденьте это в петлицу. – И он вручил Хенли вещичку, похожую на микротранзистор с крошечной видеокамерой.
– Что это? – спросил Хенли.
– Микротранзистор с крошечной видеокамерой.
– А для чего?
– Скоро увидите. Вы только попробуйте. Мы, мистер Хенли, самая большая фирма в стране, поставляющая романтику, и наша цель – сохранить престиж, для чего мы и впредь намерены служить нуждам миллионов наиболее впечатлительных юношей и девушек Америки. Запомните, наша романтика – самая роковая и стихийная, она дает эстетическое удовольствие и физическое наслаждение, а также вполне нравственна в глазах закона.
С этими словами Джо Моррис пожал Хенли руку и исчез.
Хенли повертел транзистор в руках, но не нашел ни шкалы, ни кнопок. Он нацепил его на лацкан и… ничего не произошло.
Хенли пожал плечами, подтянул галстук и вышел прогуляться.
Вечер был ясный и прохладный. Как большинство вечеров в жизни Хенли, это было идеальное время для романтического приключения. Вокруг простирался город великих возможностей, щедрый на обещания, которые не спешил исполнять. Тысячи раз бродил Хенли по этим улицам (твердая поступь, прямой взгляд), готовый ко всему. Но с ним никогда ничего не случалось.
Он миновал огромный жилой массив и подумал о женщинах, что стоят у высоких занавешенных окон, глядя вниз на улицу, и видят одинокого пешехода на темном асфальте. Им, верно, хотелось бы знать, кто он и что ему нужно, и…
– Неплохо постоять на крыше небоскреба, – произнес чей-то голос, – и полюбоваться сверху на город.
Хенли быстро обернулся и застыл на месте. Вокруг не было ни души. До него не сразу дошло, что голос раздался из транзистора.
– Что? – переспросил он.
Радио молчало.
Полюбоваться на город, прикинул Хенли. Радио предложило ему полюбоваться на город. Да, подумал он, это и в самом деле неплохо. Почему бы и нет? И он повернул к небоскребу.
– Не сюда, – шепнуло радио.
Хенли послушно прошел мимо и остановился перед соседним зданием.
– Здесь? – спросил он.
Радио не ответило, но Хенли почудилось, будто в транзисторе одобрительно хмыкнули.
Что ж, подумал он, нужно отдать должное Службе романтики. Они, пожалуй, знают, что делают. Если не считать маленькой подсказки, все его действия были почти самостоятельными.
Хенли вошел в здание, вызвал лифт и нажал самую верхнюю кнопку. Поднявшись на последний этаж, он уже по лесенке выбрался на плоскую крышу и направился было к западному крылу.
– В обратную сторону, – прошептал транзистор.
Хенли повернулся и пошел в противоположную сторону. Остановившись у парапета, он посмотрел на город. Белые мерцающие огни уличных фонарей вытягивались в стройные ряды, тут и там красными и зелеными точками перемигивались светофоры, кое-где радужными кляксами расплывались рекламы. Перед ним лежал его город – город великих возможностей, щедрый на обещания, которые не спешил исполнять.
Вдруг Хенли заметил, что рядом с ним еще кто-то поглощен зрелищем ночных огней.
– Прошу прощения, – сказал Хенли. – Я не хотел вам мешать.
– Вы не помешали, – ответил женский голос.
«Мы не знаем друг друга, – подумал Хенли. – Мы всего лишь мужчина и женщина, которых случай – или рок – свел ночью на крыше вознесенного над городом здания. Интересно, сколько грез пришлось проанализировать Службе романтики, сколько видений разнести по таблицам и графикам, чтобы добиться такого совершенства?»
Украдкой взглянув на девушку, он увидел, что она молода и красива. Она казалась невозмутимой, но он ощутил, что место, время и настроение – вся обстановка, безошибочно выбранная для этой встречи, волнует ее так же сильно, как и его.
Он напряженно подыскивал нужные слова и не мог их найти. Ему ничего не приходило на ум, а драгоценные мгновения ускользали.
 
– Огни, – подсказало радио.
– Эти огни прекрасны, – изрек Хенли, чувствуя себя последним идиотом.
– Да, – отозвалась девушка шепотом. – Они подобны огромному ковру, расшитому звездами, или блеску копий во мраке.
– Подобны часовым, – сказал Хенли, – что вечно стоят на страже ночи.
Он не мог понять, сам ли дошел до этого или механически повторил то, что пискнул еле слышный голосок из транзистора.
– Я часто сюда прихожу, – сказала девушка.
– Я здесь никогда не бывал, – сказал Хенли.
– Но сегодня…
– Сегодня я не мог не прийти. Я знал, что встречу вас.
Хенли почувствовал, что Службе романтики не мешало бы нанять сценариста классом повыше. Среди бела дня такой диалог прозвучал бы просто нелепо. Но сейчас, на крыше-площадке высоко над городом, когда огни далеко внизу, а звезды близко над головой, это был самый естественный разговор на свете.
– Я не поощряю случайных знакомств, – произнесла девушка, сделав шаг к Хенли. – Но…
– Я не случайный, – ответил Хенли, придвигаясь к ней.
В звездном свете ее белокурые волосы отливали серебром. Девушка чуть приоткрыла рот. Она смотрела на него. Настроение, необычайная атмосфера происходящего и мягкое выигрышное освещение преобразили ее черты.
Они стояли лицом к лицу, и Хенли ощущал едва уловимый запах ее духов и благоухание волос. У него задрожали колени, его охватило замешательство.
– Обнимите ее, – шепнуло радио.
Действуя, как автомат, Хенли протянул руки, и девушка прижалась к нему с тихим коротким вздохом. Они поцеловались – просто, естественно, неизбежно, охваченные нарастающей страстью, как и было задумано.
На отвороте ее блузки Хенли заметил усыпанный бриллиантами транзистор-малютку. Тем не менее он вынужден был признать, что их встреча, стихийная и роковая, доставила ему, помимо всего прочего, еще и чрезвычайное удовольствие.
На верхушках небоскребов уже зачиналось утро, когда Хенли, вконец измотанный, добрался до дома и завалился спать. Он проспал весь день и проснулся под вечер, голодный как волк.
Он сидел за обедом в баре по соседству и размышлял о том, что произошло этой ночью.
Все, решительно все было чудесно, захватывающе и безупречно: встреча на крыше, а потом уютный полумрак ее квартирки, и то, как они расстались на рассвете, и тепло ее сонного поцелуя, что все еще горел у него на губах. И все-таки его снедала какая-то неудовлетворенность.
Хенли делалось не по себе при мысли о романтическом свидании, подстроенном и разыгранном при помощи транзисторов, чьи сигналы вызывали у любовников соответствующие стихийные и в то же время роковые реакции. Спору нет, Служба поработала на славу, но что-то здесь было не так.
Он представил себе, как миллионы молодых людей в серых фланелевых костюмах, при галстуках в косую полоску, бродят по городу, повинуясь еле слышным приказам миллионов транзисторов. Мысленным взором он видел ночных операторов за центральным пультом управления двусторонней видеосвязью – честный, работящий народ, который, выполнив норму по романтике, покупает утренние газеты и разъезжается на подземке по домам, где ждут жена или муж и детишки. Это было противно, но, что ни говори, все же лучше, чем вообще никакой романтики. Таков прогресс. Даже романтику пришлось поставить на солидную организационную основу, не то и она пропала бы во всей этой катавасии.
«И вообще, – решил Хенли, – так ли уж это странно, если разобраться по существу? В средние века, чтобы отыскать заколдованную красавицу, рыцарь запасался у ведьмы талисманом. Сегодня комиссионер снабжает юношу транзистором, который делает то же самое и, судя по всему, куда быстрее».
«Совсем не исключено, – подумал он, – что настоящей стихийной и роковой романтики никогда и не было. Может, в этом деле всегда требовался посредник».