Абсолютное оружие (сборник)

С момента старта прошло пятьдесят часов. Я производил обычный осмотр своих запасов, как вдруг заметил, что один из мешков с овощами отличается по форме от других. Развязав его, я вместо ста фунтов картофеля обнаружил в нем… девушку.
Космический заяц! Я застыл с открытым ртом.
– Ну, – заговорила она, – может, вы поможете мне выбраться из мешка? Или вы предпочитаете завязать его снова и предать забвению этот инцидент?
Я помог ей вылезти. Девушка оказалась очень симпатичной, со стройной фигуркой, задумчивыми голубыми глазами и рыжеватыми волосами, напоминающими струю пламени от реактивного двигателя. Лицо ее, изрядно перепачканное, выдавало характер бойкий и самостоятельный. На Земле я был бы счастлив отмахать миль десять, чтобы встретиться с ней.
– Вы не могли бы дать мне чего-нибудь перекусить? – спросила она. – С самой Земли у меня крошки во рту не было, если не считать сырой моркови.
Я приготовил ей бутерброд. Пока она ела, я спросил:
– Что вы здесь делаете?
– Вы все равно не поймете меня, – ответила она с набитым ртом.
– А я уверен, что пойму, – сказал я.
Она подошла к иллюминатору и стала смотреть на панораму звезд (в основном американских), сиявших в пустоте Американского космоса.
– Я стремилась к свободе, – сказала она наконец.
– То есть?
Она устало опустилась на мою койку.
– Может быть, вы назовете это романтикой, – голос ее звучал спокойно, – но я принадлежу к тем безумцам, которые темной ночью декламируют стихи и обливаются слезами перед какой-нибудь нелепой статуэткой. Я прихожу в волнение при виде желтых осенних листьев, а капли росы на зеленой лужайке кажутся мне слезами Земли. Мой психиатр говорил, что у меня комплекс неполноценности.
Она утомленно закрыла глаза – я вполне понимал ее. Просидеть пятьдесят часов в мешке из-под картофеля – это утомит кого угодно.
– Земля стала раздражать меня, – продолжала она. – Я больше не могла все это выносить: казенщину, дисциплину, лишения, «холодную войну», «горячую войну» – все на свете… Мне хотелось смеяться вместе с ветром, бегать по зеленым полям, бродить по тенистым лесам, петь…
– Но почему вы выбрали именно меня?
– Потому что вы хотели свободы, – ответила она. – Впрочем, если вы настаиваете, я могу вас покинуть.
Здесь, в глубинах космоса, мысль эта была идиотской, а на возвращение к Земле у меня не хватило бы горючего.
– Можете остаться, – сказал я.
– Благодарю вас, – кротко ответила она, – вы действительно поняли меня.
– Конечно, – сказал я, – но давайте сначала уточним некоторые детали. Прежде всего…
Тут я заметил, что она уснула прямо на моей койке. На губах ее застыла доверчивая улыбка.
Я, не медля ни минуты, обыскал ее сумочку и обнаружил пять губных помад, маникюрный набор, флакон духов «Венера-5», книгу стихов в бумажном переплете и жетон с надписью: «Следователь по особым вопросам. ФБР».
Я так и думал. Девушки обычно не ведут таких разговоров, а шпики только так и говорят.
Мне было приятно узнать, что правительство по-прежнему не спускает с меня глаз. Теперь я не чувствовал себя таким одиноким в космосе.
Мой космический корабль углубился в просторы Американского космоса. Работая по пятнадцать часов ежедневно, я сумел добиться, чтобы этот музейный экспонат летел как одно целое, атомные реакторы не слишком перегревались, а швы в корпусе сохраняли герметичность. Мэйвис О'Дэй – так звали моего шпика – готовила пищу, вела хозяйство и успела расставить по всем углам миниатюрные кинокамеры. Эти штуки противно жужжали, но я притворялся, что ничего не замечаю.
Но при всем при том мои отношения с мисс О'Дэй были вполне сносными.
Наше путешествие протекало вполне нормально, даже счастливо, пока не случилось одно происшествие…
Я дремал у пульта управления. Вдруг впереди по правому борту вспыхнул яркий свет. Я отпрянул и сбил с ног Мэйвис, которая в это время как раз вставляла новую кассету с пленкой в кинокамеру номер три.
– Извините, пожалуйста, – сказал я.
– Ничего, ничего, все в порядке, – ответила она.
 
Я помог ей подняться на ноги. Опасная близость ее гибкого тела ударила мне в голову. Я чувствовал дразнящий аромат духов «Венера-5».
– Теперь можете меня отпустить, – сказала она.
– Да, конечно, – ответил я, продолжая держать ее в объятиях. Ее близость туманила мне мозг. Я слышал себя как бы со стороны. – Мэйвис, – прозвучал мой голос, – мы познакомились совсем недавно, но…
– Что, Билл? – спросила она.
Все плыло перед моими глазами, и на какое-то мгновение я забыл, что наши отношения должны быть отношениями шпика и подозреваемого. Не знаю, что бы я стал говорить дальше, но в этот момент за бортом снова вспыхнул и погас яркий свет. Я отпустил Мэйвис и бросился к пульту управления. С трудом удалось мне затормозить, а затем и совсем остановить мой старый «Звездный клипер». Я оглядел пространство вокруг корабля.
Снаружи, в космической пустоте, неподвижно висел обломок скалы. На нем сидел мальчишка в космическом скафандре. В одной руке он держал ящик с сигнальными ракетами, в другой – собаку, тоже одетую в скафандр.
Мы быстро переправили его на корабль и сняли скафандр.
– А моя собака… – начал он.
– Все в порядке, сынок, – ответил я.
– Мне очень неловко, – продолжал он, – что я вторгся к вам таким образом.
– Забудь об этом, – сказал я. – Что ты делал на скале?
– Сэр, – начал он тонким голосом, – мне придется начать с самого начала. Мой отец был пилотом – испытателем космических кораблей. Он геройски погиб, пытаясь преодолеть световой барьер. Недавно моя мать второй раз вышла замуж. Ее новый муж – высокий черноволосый мужчина с бегающими, близко посаженными глазами и всегда крепко сжатыми губами. До недавнего времени он стоял за прилавком галантерейного отдела большого универсального магазина. С самого начала одно мое присутствие приводило его в ярость. Наверное, мои светлые локоны, большие глаза и веселый нрав напоминали ему моего покойного отца. Наши отношения день ото дня становились все хуже и хуже.
У него был дядя, и вдруг он умирает при очень странных обстоятельствах, оставив ему участки земли на какой-то планете в Британском космосе. Мы снарядили наш космический корабль и отправились на эту планету. Как только мы достигли пустынного района космоса, он сказал моей матери: «Рейчел, он уже достаточно взрослый, чтобы самому о себе позаботиться». Мать воскликнула: «Дэрк, он ведь еще так мал!» Но моя веселая мягкосердечная мать не могла, конечно, противостоять железной воле этого человека, которого я никогда и ни за что не назову отцом. Он запихнул меня в космический скафандр, дал мне ящик с ракетами, сунул Фликера в его собственный маленький скафандрик и сказал мне: «В наши дни такой парень, как ты, может отлично обойтись в космосе без посторонней помощи». «Но, сэр, – пытался было я протестовать, – отсюда до ближайшей планеты не меньше двухсот световых лет!» Но он не стал меня слушать. «Там как-нибудь разберешься», – сказал он с гнусной усмешкой и выпихнул меня на этот обломок скалы.
Все это мальчишка выпалил единым духом. Его собака Фликер уставилась на меня влажными овальными глазами. Я поставил перед ним миску молока с хлебом, а сам смотрел, как мальчишка уплетает бутерброд с орехами. Когда с едой было покончено, Мэйвис отвела малыша в спальную каюту и заботливо уложила в постель.
Я вернулся на свое место у пульта управления, снова разогнал корабль и включил внутреннее переговорное устройство.
– Да проснись же ты, идиот несчастный! – услышал я голос Мэйвис.
– Оставьте меня, дайте поспать, – отвечал мальчишка.
– Давай просыпайся, успеешь еще выспаться, – не отставала Мэйвис. – И зачем это Комиссия по расследованию прислала тебя сюда? Разве они не знают, что это дело ФБР?
– Его дело было пересмотрено, и теперь он относится к группе десять.
– Ну хорошо, но я-то здесь зачем? – воскликнула Мэйвис.