Абсолютное оружие (сборник)

– Эх вы, черти несчастные, – мягко произнес Элснер. – Ждать шанса, который никогда не появится, зная, что рано или поздно космос уничтожит вас.
– Зато как славно, – сказал Маргрейвс с инстинктивным отвращением к симпатии, проявленной гражданским.
В коммутаторе что-то зажужжало. Генерал Брэнч подошел и воткнул в гнездо штекер. «Алло? Да. Да… Верно, Уильямс. Верно». И отключил связь.
– Полковник Уильямс вынужден запереть своих людей в каютах, – объяснил Брэнч. – В третий раз за месяц. Я должен заняться с ПВК. Необходимо просчитать новую конфигурацию, которая учтет вывод его группы.
Он подошел к пульту и принялся нажимать кнопки.
– Безумья дух и здесь витает, – заявил Маргрейвс. – Ну и каковы ваши планы, мистер Представитель Президента?
– О да, – сказал лейтенант Нильсон смеющейся комнате. – О да.
И глядя на все кнопки сразу, лейтенант думал и радостно улыбался своим мыслям.
Какая глупость. Джорджия.
Нильсон принял всепоглощающую глубину святости, накинул ее на плечи. Откуда-то слышалось птичье пение.
Конечно.
Три красные кнопки. Нажать. Три кнопки зеленые. Нажать. Четыре шкалы. Переместить.
«Ого. Нильсон свихнулся».
– Три – это за меня, – произнес Нильсон и украдкой коснулся лба. Затем снова потянулся к клавиатуре.
В его мозгу переплетались невообразимые ассоциации, производимые неисчислимыми раздражителями.
«Лучше упрятать его в дурдом. Осторожно!»
Ласковые руки обняли меня, когда я нажал две коричневые за маму и одну, главную, за всех остальных.
«Не дайте ему открыть огонь из этого орудия!»
А я поднимаю руки и лечу, лечу.
– Есть ли какая-нибудь надежда в отношении этого парня? – спросил Элснер после того, как они заперли Нильсона в камере.
– Кто его знает, – ответил Брэнч. На его широком лице играли желваки. Внезапно он развернулся, закричал и со всей силой врезал кулаком по стальной стене. Потом фыркнул и застенчиво улыбнулся. – Глупо, не правда ли? Маргрейвс пьет. Я выпускаю пар, колошматя стены. Пойдемте лучше перекусим.
Офицеры питались отдельно от солдат. Брэнч опасался, что с некоторыми из них могли расправиться психопаты из команды. Лучше уж держать их порознь.
Во время еды Брэнч вдруг повернулся к Элснеру.
– Приятель, я не сообщил тебе всей правды. Я сказал, что это может продлиться два года? Послушай, люди не выдержат столько. Я и сам не знаю, смогу ли удержать флот больше двух недель.
– И что же вы предлагаете?
– Не знаю, – ответил Брэнч.
Он все еще отказывался рассматривать возможность капитуляции, хотя и знал, что это был единственный реалистичный ответ на вопрос Элснера.
– Я не вполне уверен, – заявил Элснер, – но все же считаю, что решение вашей дилеммы есть.
Офицеры перестали жевать и уставились на него.
– У вас найдется для нас какое-нибудь супероружие? – поинтересовался Маргрейвс. – Дезинтегратор за пазухой?
– Боюсь, нет. Но думаю, оттого, что вы так близко столкнулись с проблемой, вы и не видите здесь никакого просвета. Именно тот самый случай, когда за деревьями не видно леса.
– Продолжайте, – методично пережевывая хлеб, произнес Брэнч.
– Подойдите к Вселенной с точки зрения ПВК. Как к строго причинно-следственному миру, где в логической последовательности каждый результат имеет свою причину и каждый фактор может быть мгновенно просчитан. Но это не будет картиной реального мира. ПВК рассчитаны на то, чтобы видеть специализированную Вселенную и проводить экстраполяцию на ее базисе.
– Ну и как бы вы поступили? – спросил Маргрейвс.
– Надо разорвать связь соединений, – сказал Элснер. – Привести мир к неопределенности. Ввести человеческий фактор, который машины просчитать не смогут.
– Интересно, как это вы введете в шахматную партию фактор неопределенности? – спросил Брэнч.
– Да просто плюнуть на решающий момент, и все тут. Как это просчитает машина?
– А никак. Она классифицирует ваш плевок как постороннюю помеху и проигнорирует его.
– Верно. – Элснер на секунду задумался. – А само сражение… Сколько времени оно продлится, если считать от начала боевых действий?
 
– Минут шесть, – ответил Брэнч. – Плюс-минус двадцать секунд.
– Ага, значит, это подтверждает мою идею, – заявил Элснер. – Аналогия шахматной партии, примененная вами, ошибочна. Здесь нет реального сравнения.
– Зато это очень удобный способ сравнения, – заметил Маргрейвс.
– Но неверный. Шах и мат королю не эквивалентны уничтожению всего флота, впрочем, как и другие шахматные комбинации. В шахматах игра ведется по правилам, предварительно согласованным игроками. В данной игре вы можете сыграть по собственным правилам.
– Данная игра имеет присущие самой себе правила, – сказал Брэнч.
– Нет, – не согласился Элснер. – Только ПВК играют по правилам. Разве нет? Предположите, что можно обойтись без ПВК. Пусть каждый командир полагается лишь на себя и атакует по собственному усмотрению, а не по боевой схеме. Что тогда случится?
– Ничего не получится, – сказал Маргрейвс. – ПВК вдобавок обладают способностью подводить итоги общего положения дел, основываясь на базисе возможностей планирования среднего человека. Более того, они управляют наступлением в несколько раз быстрее человека. Это будет напоминать стрельбу по глиняным болванам.
– Но вы должны попытаться сделать хоть что-нибудь, – настаивал Элснер.
– Подождите-ка минутку, – сказал Брэнч. – Вы можете развивать какие угодно теории. Но я знаю, что мне сообщают ПВК, и верю им. Пока еще я командующий флотом и не собираюсь рисковать жизнями подчиненных ради каких-то дурацких прожектов.
– Дурацкие прожекты порой выигрывают войны, – ответил Элснер.
– Обычно они их проигрывают.
– Согласно вашему собственному признанию, война и так проиграна.
– Я могу еще ждать, когда неприятель допустит ошибку.
– И вы считаете, это произойдет?
– Нет.
– Ну и тогда?..
– Я намерен ждать.
Трапеза была завершена в тягостной тишине. После чего Элснер ушел в свою каюту.
– Ну, Эд? – спросил Маргрейвс, расстегивая рубашку.
– Гну, – огрызнулся генерал.
Он вытянулся на кровати и попытался собраться с мыслями. Это уже слишком. Логистика. Предрешенные сражения. Предстоящий разгром. Он хотел было врезать кулаком по стене, но удержался. И так уже растянуты сухожилия. Ему надо поспать.
В полузабытьи, находясь на грани сна и дремы, генерал услышал щелчок.
Дверь!
Брэнч выпрыгнул из кровати и дернул ручку. Затем навалился на дверь всем телом.
Заперто.
– Пристегнитесь, пожалуйста, генерал. Мы атакуем, – раздался по внутренней связи голос Элснера. – Я изучил клавиатуру на вашем пульте, сэр, и отыскал включение магнитных затворов. Огромное удобство в случае мятежа, не правда ли?
– Идиот! – заорал Брэнч. – Ты всех нас погубишь! ПВК…
– Отключил я ваши ПВК, – вежливо объяснил Элснер. – Сам я довольно логичный парень и, кажется, знаю, какой плевок побеспокоит их.
– Да он же просто псих! – крикнул Маргрейвс. И они вдвоем бросились на стальную дверь. И тут же оказались на полу.
– Всем стрелкам, огонь – по усмотрению! – радировал Элснер флоту.
Корабль пришел в движение. Атака началась.
Точки поплыли навстречу друг другу, пересекая ничейное пространство космоса.
И соединились! Сражение началось.
Шесть минут по человеческому времяисчислению. Часы – по мерке скоростного электронного шахматиста. Шахматист за мгновение проверил свои фигуры в поисках боевой схемы атаки.
Схемы не было!
Половина фигур соперника-шахматиста понеслись в космос, полностью нарушив правила партии. Наступление велось по всем флангам. Фланги разъединялись, воссоединялись снова, вырывались вперед, разрушая свои боевые порядки и создавая их вновь.
Нет схемы?
Должна быть. Шахматист знал, что все имеет схему. Вопрос лишь в том, как ее найти. Необходимо только проанализировать проделанные ходы и вычислить дальнейшие, чтобы просчитать предполагаемый итог партии.