Это любовь (ЛП)

— Да. Две недели назад, — повторяет она. — Вы нашли облегчение, которое, как считали, принесет ваше решение?
Я сижу и рассматриваю свои ногти, но, услышав вопрос, смотрю на нее. Доктор Эмбри наблюдает за мной, ожидает реакции, признания истины. Истины, которую она уже знает — правду легко увидеть.
Каждое утро я просыпаюсь с тяжелым грузом на сердце. Печаль. Бремя. Оно не прекращается. Я просыпаюсь, думая о мужчине, которого потеряла. Засыпаю, думая о мужчине, от которого отказалась. Раны, оставшиеся от Бена, все еще в рубцах, свежие порезы от Джакса глубоки.
Я говорю себе, что приняла правильное решение. Что существует причина, по которой я поддерживаю жизнь Бена во сне. Причина, по которой мы продолжаем встречаться и быть вместе. Причина, которую я не совсем понимаю, но не могу игнорировать.
Я говорю себе, что Джаксу лучше без меня. Он заслуживает большего. Он встретит другую, ту, кто даст ему все те чувства, которые, как он когда-то сказал мне, ищет. Ту, кто даст их легко, без усилий, без колебаний. Каждый раз, когда я говорю себе это, по щекам начинают катиться слезы от того, что это может стать реальностью.
— Рэйчел?
— Я знаю, что вы делаете, — говорю я.
Доктор смотрит на меня с недоумением.
— Что вы думаете, я делаю?
— Вы пытаетесь заставить меня признать, что я допустила ошибку. Что я ошиблась. Признать другую истину.
— Есть ли другая истина?
Я смотрю в окно на пасмурный день. Серые облака парят над городом, обещая дождь. Мой разум уплывает в воспоминания о том, как мы с Беном попали под ливень. Ни один из нас не подготовился к дождю, ни зонтика, ни капюшонов, чтобы спрятаться.
Сначала мы оба бросились искать укрытие, но дождь лил так сильно, что за секунду мы промокли насквозь. После этого искать убежище казалось бессмысленно. Бен взял меня за руку и замедлился, и небрежно повел нас по улице, останавливаясь, чтобы посмотреть в витрины магазинов, как будто ничего не случилось.
— Как думаете, можно одновременно влюбиться в двух мужчин? — спрашиваю я, слушая легкий стук капель дождя, которые начинают ударять по окну.
— Я верю, что жизнь полна возможностей, — начинает доктор Эмбри. — Когда дело касается любви, в одном из вариантов можно найти самую большую из всех.
— Это кажется... неправильным. Вероломным.
— Возможно, вы так себя чувствуете, потому что не разлюбили. — Я вопросительно смотрю на доктора Эмбри. — Ваши отношения с Беном. Они закончились не по собственному выбору. Они закончились не потому, что любовь прошла. Их отняли. Несправедливо, нечестно. Так не должна была закончиться ваша история с Беном. Вы не потеряли любовь. Вы потеряли мужчину. Но затем снова влюбились. — Доктор Эмбри смотрит на меня, и в первый раз я чувствую, что кто-то другой понимает меня. — Должно быть, очень сложно сбалансировать эти чувства. Вновь не контролировать ситуацию.
— Иногда мне кажется, что не могу дышать, — признаюсь я. — Будто сейчас сердце взорвется. Ходить туда-сюда и выбирать между Беном и Джаксом, это слишком.
— Почему вы думаете, что нужно выбирать? Разве не может быть места для обоих?
— Я даже не знаю, как это сделать.
— Рэйчел, сам факт признания, что вы снова влюбились, доказывает, что сможете.
От ее слов в горле появляется ком, который трудно проглотить.
— Он сделал это так легко, — шепчу я.
Мне даже не нужно разъяснять, о ком я говорю.
— Он, должно быть, особенный.
Я думаю о Джаксе. Думаю о чувствах, которые испытываю к нему, чувствах, которые казались абсолютно невозможными еще так недавно.
— Я думаю, что в нашей жизни есть события, которые помогают нам. Формируют нас. Помогают нам стать людьми, которыми мы должны быть. Уроки, которые мы извлекаем, шансы, которые используем. Они приходят в нашу жизнь, чтобы научить нас. И иногда урок не ясен до самого конца.
— Вы имеете в виду Джакса? — спрашиваю я тихим и дрожащим голосом.
— Возможно, Джакса. Может, Бена. Это непросто, — сочувственно говорит доктор Эмбри, — двигаться вперед, восстанавливаться. — Она наклоняется, и впервые за время всех наших сеансов накрывает мои руки своими, легонько сжимая. — Впустить кого-то в свое сердце — не означает, что нужно отпустить другого. Это значит, что ваше сердце просто увеличится. Появится больше места.
* * *
Какими бы ужасными ни были для меня прошедшие две недели, наблюдать за тем, как Тесс переживает собственное горе, было так же сложно. Хоть она и намного лучше скрывала свои чувства и нацепила маску смелости, я видела печаль в ее глазах. С момента ссоры они с Полом толком не разговаривали. Знаю, что она шла на контакт, звонила и отправляла сообщения, но получала короткие односложные ответы. Я снова предложила Тесс поговорить с Полом, но получила тот же ответ:
— Черт возьми! Пусть он отрастит яйца и расстанется со мной, глядя в лицо! Гребаный мудак.
Ненавижу видеть ее такой. А еще больше раздражает, что я ничем не могу помочь ей. Даже постепенно начала бояться потерять самого Пола. У нас была своего рода связь, узы. Дружба. Мне трудно представить, что могу потерять еще кого-то.
В довершении всего, мама, узнав, что мы с Джаксом больше не «друзья», постоянно названивает. Интересуется, что случилось, почему мы больше не общаемся. И каждый раз мне приходится сдерживаться и не спрашивать, видела ли она мать Джакса, и не упоминал ли он меня при ней в любом контексте. Не знать, как он, очень болезненно.
* * *
Я стучу в дверь, и с облегчением слышу шаги Пола. Как только дверь открывается, я вижу на его лице выражение удивления.
— Привет, Рэйч. Что случилось?
Пол отходит в сторону, приглашая меня внутрь. Его дом выглядит так, как и можно ожидать от холостяка. Голые стены, только пара картин в рамках. Мишень дартса в одном углу. Маленький диван и кресло перед плоским экраном, на котором идет фильм с Сильвестром Сталлоне. Все напоминает мне квартиру Бена до того, как мы съехались.
Взглядом пробегаюсь по комнате, выискивая подсказки того, как Пол справлялся эти две недели. Помимо пустой коробки из-под пиццы и нескольких бутылок с пивом, разбросанных по помещению, в комнате довольно чисто и аккуратно. Какая-то часть меня надеялась, что я найду ее в руинах, в свидетельствах, может быть, разбитого сердца? Но озираясь, я не нахожу признаков сломанного человека.
— Присаживайся. Хочешь пива или что-нибудь еще? — предлагает Пол, направляясь в кухню. Я слышу звук открытия двери холодильника. — Извини, но у меня ничего нет, не ожидал никого.
— Наверное, у нас это общее, — говорю я, вспоминая, что в последний его визит ко мне могла предложить ему только диетическую газировку. — Пиво будет отлично.
Я сажусь на диван, положив сумку на пол. За все годы, что знакома с Полом, я была в его доме несколько раз. В основном у входной двери, что-то отдавая или что-то забирая. Они с Беном обычно всегда тусовались у нас.
Наблюдаю, как Пол возвращается в гостиную. Подает мне пиво и садится на другом конце дивана. Звук взрыва из телевизора захватывает наше внимание, и я смотрю, как Сталлоне убегает от группы людей, пока Пол выставляет беззвучный режим.
— Так совсем другое дело. Ты здесь, — говорит он с улыбкой.
Я возвращаю улыбку, откидываясь на спинку дивана.
— Да, давно тебя не видела. Подумала, а заеду-ка я в гости.
Пол удивленно приподнимает бровь.
— Ну, это мило с твоей стороны, — говорит он, отпивая пиво. Ставит бутылку на журнальный столик и смотрит на меня. — Извини, что пропадал в последнее время.
Я небрежно машу рукой, давая понять, чтобы Пол не беспокоился об этом.
— Не надо, — начинаю я, — у тебя есть своя жизнь.
— Я знаю, но все же, — говорит он. — И это не потому, что я думаю, что должен, а потому, что хочу.
Я улыбаюсь, молча благодаря его.
— Итак, что случилось? — спрашивает Пол, слегка расслабляясь.
— Я собиралась спросить тебя о том же, — отвечаю я.