Роркх. Книга 7
И мы двигались, делая ровно столько, сколько нужно. Видя каждую атаку, мы позволяли лентам скользить в опасной близости от тела. Со стороны казалось, будто мы балансируем на грани, но на самом деле мы просто не тратили сил больше, чем было нужно.
Хохуро, Древний с артефактами лент, исписанными рунами на языке, близком к изначальному. Чудовище, перебившее в одну из партий несколько отрядов игроков и еще больше монстров.
После Безумного Мечника… После тренировок Рэда… После испытаний, выпавших на долю Джекса. После нашего с ним объединения. Да с Оком Бога. Для нас этот противник был слишком медленный.
– Ана, ты тут единственная шаришь, – произнес Рино из-за колонны. – Это Красная Лента? Он этому учился все это время?
– Я ее не изучала. Только видела в голокоме и на записях.
– Это не она, – произнес Маус. – Я видел Гаро, исполняющего этот стиль. Видел записи с Рэдом и видел Арча. Это не она. Больше нет.
– Тогда что?
– Не знаю. Хант на сорок две ловкости, естественный резонанс, плюс навыки их обоих. Это что-то новое. Больше, чем Красная Лента Рэда. И вряд ли это возможно повторить.
А я продолжал перетекать из одной точки пространства в другую. Медленно, плавно, но достаточно, чтобы ленты даже не коснулись меня. В поднятой пыли, под грохот летящих камней, под хохот Хохуро.
И я вплел в эту мелодию разрушения барабаны «Лисов», плюющих смертью. Хохуро даже не шевелился, так и скрючившись под потолком. Ленты защищали его, изгибаясь, извиваясь так, чтобы пули рикошетили в стороны.
И я начал вертеться волчком, осыпая тварь градом свинца. Потрошители рассекали воздух, но неизменно улетали в стороны, отрывая от колонн целые куски, выбивая воронки в стенах. С потолка начали сыпаться первые крупные камни, а стены задрожали.
Ленты перестали бить копьями. Теперь они хлестали со всех сторон, оставляя в полу глубокие длинные борозды. Я плясал среди раскаленных багровых змей, любое прикосновение к которым способно оставить меня без конечности, а то и хуже.
Клубок алых повязок срывался в хаотический ритм, они окружали, обволакивали, отрывая себе пространство кусок за куском. Хохуро пытался загнать меня в ловушку, свитую из этих магических отростков.
И я видел рисунок этой западни. Видел, как и когда она должна схлопнуться, разорвав меня на куски. Я слышал победные нотки в его самодовольном хохоте. И поэтому остановился.
Дождался очередной хлещущей ветки и замер. Сразу три ленты просвистели по горизонтали. Я выставил блок рукой, и алый всполох столкнулся с белым пламенем. Ленты столкнулись с Дланью, но рассечь руку не смогли. Хотя это было действительно больно.
Перехватить, намотать, отвлечь выстрелами «Лиса». Рывок в сторону, в прыжке пропустить две ленты под ногами и дернуть на себя.
Сраную мумию срывает с потолка, повязки, впившиеся в стены, натянулись до предела. Но в этот раз я вложил в рывок импульс всего тела. Ленты вырывают куски камня из потолка, а Хохуро с грохотом сносит колонну.
Все ленты змеями шипят, следуя за тушкой хозяина, а я продолжаю раскручивать ленты в руке. Хохуро сносит первую колонну, затем вторую, третью и так до тех пор, пока не проносится сквозь все, влетая в каменную стену.
С потолка сыплются уже полноценные валуны, та половина зала начинает оседать, заваливая все камнями. Но я не отпускаю ленты в руке. Они мигают, словно закоротившие гирлянды, но не могут высосать из меня жизнь.
Белое пламя им этого не позволяет и само не собирается уходить. Еще одним рывком, всеми вложенными остатками сил, я вырываю тело ублюдка из-под завала и отправляю в обратный полет до противоположной стены.
«Лис» плюет Потрошителей на опережение, и каждая пуля сталкивается с телом летящей мумии. В этот раз его защищают лишь ленты, что намотаны вокруг тощего тела.
Хохуро оставляет вторую дыру в той же стене, что и после моего первого удара. С потолка осыпаются камни, падая рядом со мной. Отряд уже сместился к выходу в туннель, но продолжают наблюдать.
Я видел, как Маус накрывает всех своим разросшимся плащом, в складках которого тонут даже большие обломки, падающие с потолка.
А следом зал наполняется воплем ярости. Хохуро вылетает вперед и открывает свою пасть, полную гнилых обломков зубов. Ленты на его лице расползлись в стороны, обнажая этот черный провал, из которого сейчас разносился нечеловеческий вой.
Впервые на моей памяти Хохуро стоял на своих тонких ногах, а не парил в переплетениях лент. И я видел, как тяжело ему это дается.
В следующее мгновение весь зал полыхнул алым. Со всех сторон вспыхнули ленты, настолько сильно, что левый глаз застило багровой пеленой. Но не Око. А в следующее мгновение десятки росчерков по обе стороны от меня сомкнулись.
Просто две стены смерти пронеслись на встречу друг другу меньше чем за секунду. Они спилили остатки колонн и раскрошили еще целые. Они разрезали сам воздух от стены до стены. От пола и практически до потолка.
Это была выверенная атака, не оставляющая человеку ни малейшего шанса уклониться. Хохуро больше не игрался, а на самом деле решил убить меня. Но я не в обиде, ведь я хотел сделать с ним то же самое.
Око видело эти ленты, выстрелившие по обе стороны от меня. И я понимал, что последует дальше. Я представил, как хватаю Хохуро за шею, но не спереди, а сзади. Представил, как смотрю поверх его головы на то место, где стою сейчас.
И протянул левую руку вперед. Длань темного бога, Искажающего Миры, в прошлом Алтарайи – скользящих-меж-мирами. И я проскользнул. Рука разорвала пространство, и я схватил шею старой мумии. Со спины. Глядя поверх его головы, как алые росчерки лент разрезали воздух в том месте, где я стоял мгновение назад. Метрах в пятнадцати отсюда.
«Лис» уперся в затылок Хохуро. В том месте, где под расползшимися лентами виднелся слой пергаментной кожи. Щелчок взводимого курка и тишина. Всего на мгновение даже камни перестали падать с потолка.
Ленты медленно взвились в воздух и принялись одна за другой подпирать свод подземного зала. Медленно, без резких движений. Через пару мгновений Хохуро уже обволок алой паутиной стены и потолок.
– Я оборву твою жизнь прямо сейчас, – произнес я в наступившей тишине.
– И я просто перерожусь в следующем мире.
– Но если у нас получится, то следующего мира уже может и не быть. По крайней мере не для тебя. Твои останки будут гнить в этой канализации, заваленные грудой камней.
Хохуро рассмеялся вновь. Беззлобно, но радостно.
– Я всегда был на вашей стороне. Я и так собирался пойти, ведь у нас с тобой заключен договор, уговор, приговор.
– Тогда оттащи свою дряхлую задницу к остальным. И убеди их прийти на бой. Иначе я сам это сделаю. Передай каждому, хоть Древнему, хоть призраку. У них нет выбора. Либо они сделают то, для чего их избрали, либо я грохну каждого еще до наступления ночи.
– А ты можешь, да. Ты можешь, Ключник. Наконец-то ты можешь, – рассмеялся Хохуро, но тихо, словно шелест песка. – А теперь иди. Я передам им твои слова. И расскажу, что ты сделал, дабы они были услышаны.
– Вот и хорошо. Вот и поговорили.
Я убрал курок с боевого взвода, обошел тощую фигуру Хохуро и прошел на выход. Теми же знакомыми туннелями обратно. Мы шли молча, и только выбравшись на поверхность Маус нарушил тишину.
– Ну вот, а прибеднялся еще, что в переговорах не силен.
– Просто Джекс – хороший оратор. Еще тогда это понял. Правда мы с ним в основном на коленях специализировались.
– Ну так рост налицо. А как ты этот фокус провернул? Телепортация? Это точно не магия иллюзий.
– Как-как, – проворчал Овер. – Как блинчики наши с тарелок тырил, так и тут.
– Так вот кто… – возмутился Маус. – А я на Рино грешил. Без обид, здоровяк.
Ну да, ребята утром закончили с помывкой, а значит утром наконец добрались до угощений Неми. А я просто случайно заметил эту особенность у своей руки и решил попрактиковаться. Совместить приятное с полезным.