Я думала, я счастливая... (СИ)
— Да, слушаю, — раздался знакомый голос.
Во рту так пересохло, что она не сразу смогла выдавить из себя приветствие.
— Алло, я слушаю, — повторил Женя.
— Женя, здравствуйте, это Тамара.
— Тамара? — удивился мужчина.
— Да, помните, мы в поезде вместе пили шоколад… Фамарь, — вдруг не к месту натужно прошелестела она.
— Да, да, конечно! Тамара! Я рад вас слышать! С наступающим вас Новым годом! Как вы?
И тут Тамара расплакалась. Она всхлипывала, как маленькая девочка, которую бросили в одиночестве на произвол судьбы. Нос моментально наполнился вязкой влагой, а голос стал невыносимо гнусавым.
— Плохо, Женя… Я заболела, я тут в поселке, одна… И я хотела попросить вас привезти мне лекарство. Я…
— Где ты? — вдруг перешел на «ты» Женя. — Точный адрес. Ты простыла?
— Кажется, — опять жалобно пропищала Тамара.
— Тамар, скинь мне сейчас же адрес, а я пока в аптеку, потом сразу к тебе.
— Но лекарства…
— Скинь адрес, — нетерпеливо перебил Женя, — лекарства куплю сам, у меня друг доктор. Что у тебя? Температура? Кашель?
— Нет, кашля нет. Горло, ломает всю, жар…
— Я понял. Жду адрес. Постараюсь быстрее. Не раскисай там, ладно?
Тамара почувствовала, как по вискам катятся слезы. Она плакала и от боли, и от жалости к себе, и от того, что пусть хоть и на время, но рядом с ней окажется живая душа.
Глава 14
Время тянулось медленно. Тамара никак не могла найти удобное положение для измученного тела. Гудела голова, под ребро с методичностью палача втыкалась острая игла, иногда она перемещалась в висок, потом куда-то под грудь. Оставалось только, сжавшись в комок, ждать, куда последует следующий тычок. Тамара еще нашла силы, чтобы намочить полотенце и пристроить его себе на лоб. Она закрыла глаза, перед ними поплыли радужные круги, как будто кто-то запустил мыльные пузыри. Периодически пузыри лопались, и тогда перед глазами взрывались яркой вспышкой оранжево-красные всполохи.
Тамара пыталась дремать, одновременно прислушиваясь, не приехал ли Женя. На машине здесь от города полчаса езды. Наверное, торопится завести поскорее лекарства навязчивой попутчице и побыстрее отбыть туда, где сегодня состоится веселый праздник. Он приедет и встанет неловко у порога, а потом с дежурной скучной улыбкой пожелает выздоровления, незаметно прикидывая, насколько правила вежливости позволяют сбежать уже через минуту-другую. А в это время в салоне его автомобиля будет томиться красивая девушка в вечернем платье и нетерпеливо поглядывать в окно: скоро?
Какой странный год приключился. Сначала Лёлька огорошила своим замужеством, потом, мягко говоря, удивил Николай. И всё. И нет семьи. Рассыпалась, как снежный ком, скатившийся с горки. Тамара кое-как натянула на себя еще одно одеяло. Оно всегда лежало в ногах, на тот случай, если она замерзнет ночью. Но с отоплением проблем не было, а убирать одеяло в шкаф было лень. Вот и пригодилось. Ее знобило и хотелось как можно скорее напиться горячего и заснуть, крепко, глубоко.
Солнечные лучи продолжали медленно перемещаться по комнате, словно не понимали: они так стараются, а хозяйка им не рада и даже не высовывает нос на улицу. На подоконнике замер неуклюжий Геннадий. Старый и почти высохший до желтизны кактус, Тамара забрала от дяди Юры. Назвала Геннадием и поставила на окно. Взрыхлила палочкой окаменевшую землю в горшке, досыпала свежей, сполоснула его потемневшие от пыли иголки и хорошенько полила. Геннадий повеселел и даже стал как будто чуть зеленее. А вчера Тома его нарядила, вместо елки. Повесила на продолговатые колючие стебли свои сережки в виде ракушек, кулон из яшмы с серо-коричневыми разводами и брелок с фигуркой кошки, привезенный из Египта. Поверх набросила тонкую нитку бус, похожих на кораллы.
Отошла на шаг, полюбовалась, сделала фотографию. И тут же вспомнила, как наряжали они все вместе елку, когда еще были семьей. Когда и в страшном сне не могла она подумать, чем закончится их брак. В этом году они бы встретили Новый год впервые вдвоем, уже без дочери. К ней в гости планировали поехать на следующий день. До сих пор на рабочем столе лежит тетрадный листок в клеточку, где Тамариной рукой отмечены даты визитов к Ольге, свекрови, своим родителям. Подарки куплены и лежат себе спокойненько в шкафу. Так и пролежат никому не нужные. На листке записаны салаты для праздничного стола. В этом году хотелось чего-то легкого и необычного. Еще осенью Тамара начала искать в интернете рецепты, подсматривала у шеф-поваров новинки, прикидывала, чем удивить мужа. Успела даже набросать, какие продукты нужно купить в первую очередь. Всё напрасно, всё оказалось зря.
Мысли переместились к дочери и Николаю. Интересно, как они готовятся к празднику? Неужели беспечно и весело перебирают елочные игрушки, спорят по поводу оливье и шубы, с любовью пакуют подарки? Ничего не екает, не скребет по сердцу, не тревожит? Скорее всего, так.
Тамара снова сжалась в комок, ребра отозвались ноющей болью. С мрачным, почти мазохистским удовольствием она представляла радостные картины в доме дочери и мужа с его любовницей. Не пыталась отвлечься или запретить себе думать о них. Наоборот, напрягала воображение, чтобы эти образы становились всё красочнее. Особенно удавались их нафантазированные улыбки, смех, счастливые возгласы и детский восторг. Рядом с ними будут сверкать бенгальские огни и фейерверки, звенеть хрустальные бокалы с шампанским и загадываться заветные желания. В носу снова защипало, то ли от жалости к себе, то ли захотелось чихнуть.
Неожиданно раздался стук в дверь, и она сразу распахнулась, как будто не гость, но хозяин дома вернулся в свою обитель.
— Тамара! Это я, Женя.
Она услышала, как он разувается и ставит на пол шуршащие пакеты. Попыталась встать, но смогла лишь подползти по подушке выше. В проеме двери показалась встревоженное мужское лицо.
— А, вот ты где!
Улыбаясь, он подошел ближе, повеяло свежим парфюмом вперемешку с холодным воздухом. В руках Женя держал пакет с логотипом известной аптеки. Не дожидаясь ответа, поискал глазами, куда можно поставить лекарства и принялся выгружать коробочки прямо на стул, стоящий рядом с ее кроватью. Тамара испуганно смотрела на выросшую горку жаропонижающих, витаминов, пастилок от кашля и для горла, пузырек с раствором эвкалипта для полосканий и пачку шоколадок в невыносимо красивой обертке.
— Это для поднятия настроения! — объявил Женя, указав на сладости. — Я сейчас!
Он вынул телефон и набрал чей-то номер. Взглянув на Тамару, сделал знак рукой и вышел в соседнюю комнату. Через несколько секунд опять заглянул к ней.
— Какая температура?
Тамара беспомощно пожала плечами — нет градусника. Женя поморщился, но тут же заговорил в трубку:
— Неа, Серег, не знаем. Градусника нет. Но явно высокая. А? Это какие? Сколько? И вечером? Понял. Не знаю. Разберемся. Ладно, давай, с наступающим и не обессудь, если еще позвоню. Спасибо, пока!
Он закончил разговор и ушел на кухню. Тамара слышала, как кипел чайник, звякала посуда, гремела разделочная доска, и глухо стучал нож. Женя принес кружку с горячей водой, высыпал туда один из пакетиков из коробочки и тщательно размешал ложкой. Послышался запах лимона.
— Вот, выпей. Это жаропонижающие, тут парацетамол, еще что-то… Серега сказал, поможет.
Тамара уже увидела знакомое название: действительно, должно помочь. Этот препарат она и сама использовала, когда лечила домочадцев. В другой руке Женя держал тарелку, где были порезаны дольками апельсины.
— Это на потом, когда полегчает. Пей, давай!
Тамара удивилась, как легко он тут раскомандовался, но возражать не стала — не было сил. Она осторожно сделала маленький глоток из кружки. Женя удачно разбавил кипяток холодной водой, так что напиток согревал, но пился легко, не обжигая. Приятная кислинка освежила рот. «Представляю, как я выгляжу», — обессиленно подумала Тома, допивая лекарство.