Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
Ушел?..
– Что, Аня?
Не ушел. Сидит, наверное, за дверью. Может, выглянуть? А вдруг только этого и ждет. Зачем пришел? О чем поговорить хочет, если ничего не говорит?
– Отпусти меня.
– Разве я держу?
– За дверью сидишь, – пробубнила я.
– А тут запрещено? Могу сдвинуться к стенке.
И вот что ответить?..
– Я уйти хочу, – призналась ему.
– Иди. Кто мешает?
Волосы рассыпались, пощекотали. Я потерлась щекой о колено, почесала. Выдохнула тяжело, прислушалась. Ни шороха… Даже листик затих, словно они с ветром прислушивались к нашему совсем непростому разговору.
– Кейел?
Ветерок вновь скользнул, толкнул листик, раскачивая его.
– Что, Аня?
– Меня Волтуар зовет.
А ведь и вправду могу меткой воспользоваться… Он вроде бы узнает, что я увидеться хочу. Затем правда разрешит мне прийти… когда‑нибудь. Когда освободится. Сколько потом еще ждать будет, пока я не появлюсь, прежде чем на поиски мои отправится?
– Ты обманываешь, – с какой‑то грустью прозвучал голос Кейела.
Только сердце поцарапал. Придурок.
– Честно, зовет. Сюда придет, когда не дождется.
– Из тебя плохая лгунья…
– Хороших не бывает.
– Думаешь?
– Уверена.
Сколько осталось метров листику до стола? Первые звезды тускло подмигивали в окно.
– Почему не поверил, что Волтуар позвал? – полюбопытствовала, чтобы разбавить скуку. Все же в библиотеках вечерами тоскливо.
– Почему не поверил? Поверил. Как оказалось, опять зря…
– Кейел…
– Что, Аня?
И ответить нечего… Обвинять его, что он тоже не меньше виноват? Не получится. Мы с ним договаривались, что будем командой. Не получилось… Доверие не сломалось, изначально разломано было. Хлипкая конструкция, ненадежная. Чего же мы тогда еще ждали?
– Ты скучал по мне? – прямо спросила я. Во рту пересохло, в горле запершило.
Кейел усмехнулся. Неприятно…
– С Айвин сложно соскучиться.
– Неприятно, – повторила я вслух. Не удержалась.
Поежилась, крепче обняв ноги. Казалось падаю, но ведь не могла.
– Не обольщайся. И Тодж по тебе не скучал. Ему просто запах роз не нравится.
– Почему Айвин не скажешь?
– Ей нравится.
– Но Тодж… – я замолчала. А так ли Тодж важнее?
– … привыкнет. Воспоминания забудутся, заменятся другими: лаской, нежностью.
– Какие воспоминания? – уточнила я. Почему‑то показалось, что говорил он о себе, а не о Тодже.
– О розах, – ответил он. Значит, ошиблась. – Имели дело с садовницей. Так, контракт‑мелочевка… Она розы всех видов выращивала. Пока к ней возвращались с отчетом и за оплатой, она умудрялась меня отвлечь и пару перьев у Тоджа выдрать.
– Зачем?
– Украшения делала. Серьги, ожерелье, даже браслеты умудрилась из перьев сплести.
– И Тодж не укусил?
– Разве он может? – кажется, удивился. – Я его от этого дела сразу отучал.
Я усмехнулась, вспоминая о шраме на ягодице. А Кейел продолжал:
– Потом только заметил, что она ему неплохо перьев выщипала. Украшения ее тоже видел. Больше с ней не связывались, хоть она еще на какую‑то садовую нечисть жаловалась. Как думаешь, может, она ее сама разводила?
– Чтобы вас заманить?
– На что только женщины не идут ради красоты, богатств и статуса…
– Кейел…
– Он не скучал по тебе. И я тоже. И Айвин ты не нужна. Она ко всем относится одинаково. Просто ты выжила в реке. Ей интересно, что у тебя в организме есть такого, чего нет у нас. Вот и все.
– Теперь мне ждать, когда она меня вскроет? – запрокинула я голову, прикасаясь затылком к твердой двери.
– Она безобидна, – небольшая пауза… Как же злит! – Мне с ней хорошо, Аня.
– А мне с Волтуаром, – сказала я, одернув подол.
– Ему лучше не знать, что нас с тобой что‑то связывает.
– А нас что‑то связывает?
Многое: объятия, поцелуи, разговоры у вечернего костра, смерти врагов и мои… Воспоминания, от которых я не избавлюсь.
– Ненависть, – припечатал Кейел и замолчал.
Листик ударялся о ножку стола, но ветерок не сдавался – раскачивал, нещадно двигая его, не замечая, как обламываются самые сухие кусочки. Осколки рассыпались по полу.
– Ты об этом хотел поговорить?
– И об этом тоже.
– А о чем еще? – спросила, закрывая глаза, наслаждаясь его голосом.
…Недолго. Он снова молчал, кажется, не собираясь отвечать.
– Кейел?
– Что, Аня?
До сих пор тут… Собирается уходить или будет держать меня в заточении, пока не придет рогатый принц и не спасет свою принцессу? Если принц не поспешит, я окоченею…
– Волтуар позвал. Честно, позвал! Метка нагрелась. Мне нужно идти.
– Врешь.
Шумно выдохнула, собиралась убеждать дальше, но услышала.
– Он ведь уехал после обеда. Говорил, что в обители задержится до полуночи.
– Вот как…
– Значит, соврала?..
– А он не уехал? – изумилась я, приподнимая голову и хмурясь.
– Не уехал.
– Ты тоже соврал.
Сидеть становилось совсем невыносимо. Я шмыгнула носом, потерла голые руки, стараясь разогнать мурашки. Почему он ждет за дверью? Если выйду не пострадаю ли? Сколько терпения у хищника?.. У меня точно осталось невероятно мало.
– Кейел, ты меня даже в туалет не отпустишь? Условимся, что я потом вернусь обратно, если тебе так нравится тут сидеть в моей компании.
Тишина такая. Ушел? Нет. Тихий смех набирал оборот. Расхохотался. Весело ему…
Листик надоел, а на глаза даже ваза с цветами не попадалась… Библиотека, чтоб ее! Не могли удобства внутри оборудовать?..
Я растерла щеки и зевнула. Скрестила руки, положив их на колени. Посмотрела на потрепанный листик. Воспоминания не проходили. Зажмурилась, стараясь отогнать вредные мысли. Почему я думаю, что ему с Айвин так же «хорошо», как и мне с Волтуаром? А если и поговорить об этом пришел?.. Мозги у тебя напрочь отшибло, Аня! Вдохнула поглубже и заставила признаться, больше ни секунды не раздумывая:
– Мне плохо без тебя…
Голос пропал на мгновение. Рваный выдох, а сердце бьется где‑то в горле. Слезы скатились по щекам. Я закусила губу, втянула воздуха побольше, а затем продолжила:
– Кейел, я не думала, что все так сложится. Легла на алтарь и только потом… я не могла вернуть все, как было. Кейел, я так тебя… – шмыгнула носом, вытирая щеки и хватая воздух ртом. Зачем я признаюсь ему? Будто он способен понять… – Кейел?..
Тишина. Давящая, звонкая.
Я поднялась, осторожно выглянула в коридор. Пустота…
Глава 13. Ревнивая лихорадка
Наверное, на полуразрушенном космическом корабле было бы проще…
Было бы проще, если бы я выла от абсолютного одиночества, тосковала по обществу и медленно забывала, как вообще говорить. Какие бы тогда шансы у меня оставались свихнуться до собственной смерти? Спасение в сумасшествии…
Я протянула руку к потолку, окрашенному ночной синевой, указательным пальцем повторила линию узора, в котором поселилась глубокая тень. А на рассвете солнце разгонит тьму.
Болезнь солнца…
Расслабила руку, позволяя ей упасть на мягкую кровать.
Артефакт Смерть солнца вызывает потерю памяти. Интересно: полную или частичную? Не разбираюсь в них… Но, наверное, в какой‑нибудь из форм амнезии отыскалась бы та, которой я была бы рада.
Есть ли шанс воспользоваться Смертью солнца, позабыть обо всем, а затем сразу же вспомнить, что мне нужно Сердце времени?
Чисто теоретически‑и‑и…
– Черт, – шепнула я пустоте.
Легла на бок, подтянула к себе подушку и сжалась калачиком, закрывая глаза.
Глупая Асфирель, Смерть солнца отберет у тебя память, а Сердце времени, наверняка, снова вернет ее. Как же трудно!..
* * *