Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

Как только Волтуар вернулся, стража с моей комнаты была снята, а мне разрешили свободно перемещаться по дворцу, чем я сразу же воспользовалась. Ив вышла из кабинета Аклен’Ил, выслушала мой вопрос о тайне дворцовых мудрецов и, посмотрев на меня расстроенно, пожала плечами. Она знала легенду, как и многие в Фадрагосе, но даже примерно не представляла, где можно отыскать эту тайну. Да и нужно ли искать тайну, которая толкает на убийство, а после – на самоубийство?
Ромиар молча забрал список и пообещал, что на рассвете выберется в город.
Я боялась обеда и даже обдумывала над тем, чтобы пожаловаться на недомогание, но заставила себя идти в столовую. При виде Кейела с трудом продолжила вежливо улыбаться. Смотрела, как он снова держит руку Айвин, и мысленно благодарила его за это. Нас никогда не будут связывать добрые эмоции и чистые чувства – только расчет, корысть. Сугубо деловые отношения. А вчера мы просто… Никто не умер. А для наших совместных с Кейелом деяний это уже колоссальный успех. Правда, повторять и закреплять этот успех почему‑то до жути не хочется.
Подловив момент, когда все дружно смеялись над непонятной шуткой, я пристально посмотрела на Кейела. Он не сразу заметил. Взглянул на меня мимолетно, словно скользил по всему, что было напротив, а затем все же вернул мне взгляд и игриво вздернул бровь. Сердце, к сожалению, споткнулось. Я кивнула на выход, а затем откинула косу за спину, будто она мешала. Оставалось надеяться, что наши переглядывания в суматохе веселья никто не увидел.
Когда правители поднялись, я усердно выковыривала вишенки из творожного десерта. Захватывающее занятие все равно не спасло от внимания Волтуара. Он остановился, положил тяжелые руки на мои плечи и склонился. Я невольно из‑под ресниц взглянула на Кейела – он тоже боролся с вишенками, но как‑то старательнее, чем я.
– Если что‑то понадобится… – начал говорить Волтуар, но оборвал фразу уставшим вздохом. – Асфирель, если снова будет тоскливо, притронься к метке и мысленно позови меня.
– Вы ведь будете заняты, – нахмурившись повернула к нему голову.
– Я что‑нибудь придумаю, – пообещал он.
Я ждала, когда Кейел с Айвин насладятся десертом и решат уйти. Украдкой посматривала на Вольного, ловила его заинтересованные взгляды. После того, как парочка поднялась, мысленно досчитала до пяти и отправилась следом. Кейел в этот момент аккуратно подтолкнул Айвин в поясницу, а сам, остановившись в проходе, оттянул белую рубашку и уставился на нее так, словно на чистом куске увидел яркое пятно. Я не рискнула обращаться к нему напрямую, поэтому прошла мимо и улыбнулась Айвин. Открыла рот, чтобы поприветствовать ее, но ни звука из себя не выдавила.
– Асфирель, – блеснула зубами эльфийка, накручивая на палец светлый локон, – вам сегодня нездоровится? Выглядите… уставшей. Бледная такая, – шагнула ко мне ближе. – Плохой сон?
– Все в порядке, – тихо заверила я, приподнимая подол светлого платья.
– Моя помощь обойдется вам… – она наигранно задумалась, почесывая указательным пальцем щеку, – бесплатно!
Ее задор, как и забота Волтуара, тоже жалил. А запах роз… Наверное, с самого начала он не понравился мне, потому что весь этот дворец пропитан цветочным ароматом.
– Просто не выспалась, – подхватила я идею целительницы. Краем глаза заметила, что к нам подходит Кейел, и отчетливо добавила: – Прогуляюсь к Арвинту. Думаю, что немного тишины в его гордом обществе мне не повредит.
– Будьте осторожны, – с заботой произнесла она, потянувшись к моей руке.
Я отшатнулась, едва не поежилась.
– Извините, Айвин. С самого утра… Извините… – повторила я, глядя на застывшую в воздухе изящную руку. «Пожалуйста» царапало горло, раздирало, рвалось изнутри – и я сомкнула плотно губы, попыталась сглотнуть горечь, но во рту пересохло.
Полный недоумения взгляд Айвин застыл перед глазами. Преследовал, смешиваясь с еще свежими в памяти поцелуями Кейела. Я выскочила из дворца и застыла, прикоснувшись к губам. Казалось, они все еще ныли. Повернула голову и столкнулась с доброжелательной улыбкой стражника. Он едва заметно кивнул и снова превратился в статую. Откуда взялось это ощущение, будто я и перед ним тоже виновата? Тряхнула головой, приподняла подбородок, распрямив спину, и отправилась дальше.
 
Притормозила, глядя на просвет аллеи из кустов жасмина. Осторожно вышла на открытую территорию, внимательно озираясь. В этот раз ни на кого не натолкнулась и однорукого гелдова, как ни старалась, не высмотрела. Тяжелые ворота огромной постройки были распахнуты, а внутри, казалось, притаилась тьма. Однако стоило только войти, немного привыкнуть к темноте, как она сразу же рассеивалась, предъявляя взору даже тонкие сети паутин по углам высокого потолка. Щебетание и воркование птиц, свивших гнезда на потолочных балках, звучали четче, чем на улице. Крепкая деревянная дорожка, начисто подметенная, тихо поскрипывала под каждым осторожным шагом. Запах силоса заглушал все остальные, а пыльный воздух от него немного кислил.
Я прошла ряды вольеров с крупными кошками, провожающих меня ленивым взглядом. Остановилась на развилке: прямой путь вел меня к вольерам с волками, свернуть направо – выйти на манеж, а налево Кейел в прошлый раз уводил Тоджа. Глядя на коротенький мрачный коридор я все же направилась вперед, но… несколько шагов – и я остановилась. Развернулась и направилась по привлекшему внимание пути. Коридор быстро закончился новым перекрестком. Из чистого любопытства я снова свернула налево, где прошла вдоль стойл. Полюбовалась красноглазыми, клыкастыми лошадьми, наткнулась на великолепных пегасов, а затем опять вернулась к перекрестку.
Вторая половина этого коридора выглядела зловеще: узкие окна под самым потолком заколочены; птиц ни слышно, ни видно; паутина лохмотьями свисала под потолком, а на ней тусклый свет выхватывал больших, застывших, будто в засаде, пауков. Вольеры закрывались толстыми прутьями сверху, на которых внизу зачем‑то свисали штыри, а стены еще и обшиты наполовину от пола прочными листами стали. Наверное, прочными… Выпуклые следы когтей тянулись по наружной стороне, впечатляя размером. В глубоком мраке кто‑то сопел, но я не могла разглядеть запертое чудовище. Несколько вольеров осталось за спиной прежде, чем я попятилась в сторону. Из темноты очередного вольера оскалились, зарычали. С огромных желтых клыков бурого чудовища стекала слюна, когти зацепились за прутья. И я бы ушла, убежала оттуда, но знакомый визг в конце коридора, мгновенно все определил. Я промчалась в самый конец жуткого ряда, провожаемая звуками потревоженных монстров, и, только увидев напротив красноглазую морду радужного ящера, вздохнула облегченно. И пусть Тодж заперт в таком же крепком вольере, мне все равно немного спокойнее рядом с ним.
Я налегла на высокие перила и бесстрашно протянула руку к ограждению. Тодж жарко выдохнул, согревая пальцы, а затем осторожно ткнулся в них носом. Тишина возобновилась нескоро, но к тому времени я улыбалась, поглаживая маленькие перышки миролюбивого ящера. Снова услышав рычание агрессивного чудовища, повернула голову. В этом полумраке виден был только силуэт, но я узнала Кейела. Узнала походку, лишенную гордости и важности. Он поднял меньше шума, чем я, хоть и шел уверенней, будто готов был бросить вызов любому запертому тут чудовищу. А может, я просто преувеличиваю… Отвернулась, отнимая руку от Тоджа, отступила на полшага и, показательно насупившись, посмотрела в сторону Вольного.
Всю показательность смело на выдохе, как и меня. Я успела отвернуться до поцелуя. Кейел замер, сжимая мою талию, а затем тихо произнес мне в щеку:
 
– Кажется, мы это проходили. Если сейчас посоветуешь мне успокоиться и уйти к Айвин, я так и поступлю.
– Просто успокойся и отпусти, – ответила я, сдавливая его запястья и вспоминая о виденных тут чудовищах, чтобы хоть как‑то контролировать эмоции. Благо эффект зелья и впрямь ощутимо ослабел.
– Кажется, вчера тебе все понравилось. Опять сопротивляешься себе?