Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Ранить младшую сестру Айвин, чтобы познакомиться с ней, – протянула я, прогоняя мысли и ощущения. – Не слишком ли?
Кейел покачал головой и отстраненно произнес:
– Она способный целитель, но наивный. Как раз тот, что нужен мудрецам.
Отвлечься определенно получилось.
– Они пользовались ее услугами? – уточнила я.
– Да, и у нее хранилась их кровь. Думал, проведу ритуал, чтобы из нее получить след души, но сейчас необходимости нет.
– Почему?
– Потому что есть ты, – поднял на меня глаза.
В них застыла пустота. Короткая встреча с Вольной пробудила в нем задремавшее равнодушие. Да, Аня, тебе с ним будет непросто… Как понять того, кто себя не понимает? Как разобраться в чувствах другого человека, когда в своих бардак?
Елрех с полной сумкой и новой курткой для меня вернулась в полдень. Кейел сразу отправился за провизией.
– Надо перебрать сумки, – суетилась Елрех, вывалив вещи на кровать. – Некоторых зелий и амулетов по три штуки. Каждые разложим по разным сумкам. Если вдруг потеряемся, надо чтобы у каждого был шанс выжить.
– Командуй, – встала я рядом с ней, хватаясь за мешочки с травами.
Можно сколько угодно плакать, просить прощения, каяться, но ни эмоции, ни слова уже ничего не исправят.
Разобрались мы довольно быстро, и я опять стала свидетелем очередной трагедии.
На тумбочке стояла банка из зачарованного стекла, наполненная кислотной слюной мелкого хищника. Рядом лежал мой знак гильдии. Елрех рывком сдернула шнурок со своей шеи, а затем застыла, с тоской разглядывая на ладони пройдоху аспида. Чуть покачивала рукой, будто ласкала взор металлическим блеском, переливающимся на острых гранях. Гулко сглотнула в тишине комнаты, закусила губу. Серые глаза увлажнились.
Я боялась громко вдохнуть, не могла пошевелиться.
Два знака зашипели в кислоте, выпуская белесый дым. Он быстро растворялся в воздухе. И будто вместе с ним чужие мечты превращались в призраков…
Мы могли не избавляться от знаков, а после даже пользоваться ими, но Елрех даже не рассматривала этот вариант. А вот удобные костюмы из прочной ткани остались при нас. Я переоделась, надела ножны с кинжалами, которые когда‑то подарил Кейел. Не успела толком привыкнуть к оружию, как оказалась во дворце, а теперь придется привыкать снова.
Зеркала в комнате не было, но отражение нашлось в ведре с водой. Да и не требовалось оно особо. Волосы совсем отрасли…
– Не режь слишком коротко.
Елрех сидела на кровати и наблюдала за мной. Я кивнула отражению, ухватилась за косу, перекинула через лезвие кинжала и без промедления срезала половину. Чуть ниже плеч пойдет. Кеша заворковал, начищая перышки. Елрех поднялась, подошла, подобрала отрезанные волосы и отдала мне ленту.
– Нельзя оставлять, – сказала тихо. – Опасно.
Кейел вернулся, когда солнце раскалилось, но еще не коснулось крыш домов. Он ворвался в комнату и сообщил:
– Пора уходить. Над дворцом горят знамена.
– Что это значит? – спросила я, поправляя манжеты куртки.
– Тебя вот‑вот объявят изгоем.
Дворец находился на возвышенности, но все равно был скрыт за зеленью лесов. Вот только огромные знамена висели высоко в воздухе, казалось, над самим городом. Два из трех и впрямь горели, но не сгорали. Белая ткань терялась на фоне неба, но пламя разного цвета не позволяло даже самому невнимательному пройти мимо. Неестественно лиловый призрачный огонь охватил правое знамя, а зеленое пламя занялось центральным. Лишь левое знамя, с рыжим узором, не тронули искры.
– Волтуар еще борется, – пробормотала Елрех, сбегая по скрипучим ступеням.
– Пойдем, – приобнял меня за плечи Кейел. – Птица тебе зачем? Оставила бы в комнате, ее бы кто‑нибудь забрал.
– Нет, – нахмурилась я и быстро спустилась во двор.
Подошла к ящику, поставила на него клетку с Кешей. Натянула капюшон ниже, поправила лямку сумки, а затем открыла клетку. Белые перья ловили свет, отражали его чистотой. Не священная птица, а самый обычный голубь ворковал, переминаясь на жердочке и присматриваясь к свободе. Будто оценивал ее размер.
– У нее нет границ, Кеша, – прошептала я, склоняясь к прутьям. – Лети же, бестолковая птица!
– Асфи, пора идти, – позвала Елрех, стоя у калитки. – Оставь его.
– Аня, время, – потянул меня за руку Кейел.
Я уходила, но с надеждой оглядывалась. Почему‑то именно сейчас хотелось плакать, а страх, что птица выберет тесную клетку, побеждал все остальные. Скривилась, когда увидела, что Кеша все еще сидит за прутьями. Обида захлестнула, и я отвернулась. Предатель! Может, еще скучает по золотому отблеску?! Ну и живи в тюрьме, бесхребетный придурок!
– Осторожно! – Кейел прижал меня к себе.
Над плечом промчалось белое пятно, задевая слух мягким хлопаньем. Глядя в след птице, я вытерла влажную щеку и слабо улыбнулась.
– Он давно жил у нас, – Елрех подняла голову к небу. – Погибнет в диком мире.
– Если крылья не сломает – выживет.
– Выживет, – поддержал Кейел.
Я повернулась к нему, и сердце рухнуло, а затем громко забилось в ушах.
Вольный задумчиво рассматривал мое лицо; в родных глазах отражалось солнце. После короткого молчания он поправил мой капюшон и еле слышно, будто для себя, повторил:
– Выживет.
Эпилог
Закончился продолжительный ливень. Наполнил воздух озоном, прибил пыль к земле, размыл едва заметную колею. Сапоги чавкали, застревали в грязи. Из леса на востоке доносилось первое осторожное щебетание горластой птицы. Мухи и жуки пока еще не зудели над ухом, паутина не прилетала в лицо. Ветер вовсе стих.
– Будет зной, – прищурившись посмотрела на солнце Елрех.
Я потянула ногу, но сапог застрял в жиже. С силой рванула – бесполезно.
– Держись, – подал руку Кейел.
Дождь застал нас в поле, где не было возможности укрыться. Мы насквозь промокли, одежда потяжелела, липла к ногам, мешала идти. Самые тяжелые сумки тащили на себе Кейел и Роми, но при этом все равно выглядели бодрее нас, девушек. Ив шмыгала носом, дергала ушами, ловко перепрыгивая с кочки на кочку. Елрех тоже ступала так, чтобы не вязнуть в раскисшей земле. Я же вечно застревала и тормозила всю компанию.
Вцепилась в руку Кейела, виновато взглянула ему в глаза. Он ободряюще улыбнулся. Ромиар добрался до небольшого участка с плотно растущей травой, вытер о нее подошвы сапог. Скривился, раздраженно махая мокрым хвостом, и посмотрел на Кейела.
– Надо просушить вещи. Как часто ты был в этих местах?
– Чаще, чем хотелось бы.
– Ближе к лесу можно сделать привал, – громко сказала Елрех. – Я тут тоже часто бывала. Ясноцвет возле озер растет крупнее, чем в других регионах.
– Устала? – Кейел потянул лямку моей сумки. – Давай.
– Не надо, – отступила я, но едва не повалилась. Кейел ухватился за куртку, удержал.
– Поднимемся на пригорок, – кивнул в сторону, – там вода не застаивается, идти будет легче. Давай сумку, скоро верну.
Не обманул. Сразу за возвышенностью густела трава. Ноги все еще вязли в грязи, но не утопали глубже, чем по щиколотку. К опушке леса мы добрались к полудню, но привал не сделали. Кейел уводил нас дальше. Деревья становились выше, кроны гуще. Папоротники нависали над головами, с листьев беспрерывно капала вода. Запах хвои, прелой листвы, сырости забивался в ноздри, до головокружения напитывал легкие. Где‑то сбоку раздался победоносный визг – видимо, Тодж сумел добыть нам свежего мяса.
Спина Ромиара мелькала впереди, Кейела я уже потеряла в зелени. Елрех приблизилась ко мне, протянула горсть черники и с волнением поинтересовалась:
– Ты в порядке?
– Зря так беспокоитесь, – выдавила из себя улыбку. – Все нормально. Я не устала.
На самом деле ноги гудели, спина ныла, и, несмотря на жару, я продрогла. Хотелось снять мокрую одежду, хоть немного обсохнуть, а потом лечь и не вставать до следующего рассвета. Раздался свист, а значит, Кейел нашел поляну для привала. До его тайника мы доберемся только через два дня. Мы с Елрех, не сговариваясь, ускорились.