Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Роми, я лживая мразь! Вот даже отрицать этого не буду. Давай, на этом и закончим.
Отобрала жизнь? Вольные сами ее себе укорачивают! Как бабочки стремятся во имя веры на обжигающий свет. Фанатики чокнутые! И исходя из такой логики: а не обрек ли Кейел меня на мрачное будущее, зная, что рано или поздно умрет, а я останусь одна? Передернула плечами. Я тоже оставлю его одного сражаться против целого мира…
У Ромиара в глазах вспыхнул азарт. Распрощавшись со скукой, он блеснул зубами и заявил:
– Всегда это знал.
– Мог бы меня предупредить, – бросил Кейел, проходя мимо. – Я ведь до последнего сомневался.
Ветер хлестнул по щеке, швырнув колкий снег, и я отвернулась от Роми, наталкиваясь взглядом на спину Кейела. Заметил меня только тогда, когда появился повод зацепить и в очередной раз укорить? Скривилась, ощущая, как скопившаяся усталость выливается в раздражение. Рана щипала, дергала, кровь щекотала ладонь и капала на снег. Я вдохнула глубоко и поинтересовалась:
– Разве тебе было плохо, Вольный?! – голос прозвучал громко, требовательно – испугал, но сразу же придал уверенности.
Почему я боюсь Кейела? За последние недели мне представилось много времени на раздумья и ворошения прошлого. Сколько раз он обижал меня, врал мне, использовал? И главное – чем прикрывался? Не будет лишним напомнить и ему о его же словах!
Кейел остановился. Я ждала, что он повернется и ответит, но он молчал. Опять игнорирует? Опять уйдет, ничего не сказав?! Духи Фадрагоса, бесит! Уж лучше все разрушить до конца, чем ждать хоть какого‑то просветления.
Я сорвалась – тряхнула порезанной рукой и произнесла:
– Ты наслаждался – я наслаждалась. Всем было хорошо. Мы же взрослые люди, черт возьми! – Развела руками и приподняла брови. – Мы мечтали о семье? Нет! Мечтали о будущем? И еще раз нет! Ты к смерти готовишься, и я не отстаю. Так какая разница: приятный это обман или настоящие чувства? На что ты сейчас обижаешься, Вольный? На то, что твои ожидания не оправдались? Я такая, какая я есть. Трусливая мразь! С самого начала врала и буду врать! Думаешь, это моя суть? Не‑е‑ет! Это твое же правило! Разве не узнал? Быть хитрее самого опытного из лжецов. Кейел, я хорошая ученица?
Отступила на пару шагов и выдавила из себя улыбку. Она дрожала, но думаю это можно было списать на холод. Пора бы, кстати, одеться.
– Ответь мне! – потребовала я.
Кейел резко обернулся и вперился злобным взором, но упрямо молчал. Сжал кулаки. Я чуть сморщила нос и договорила:
– Хочешь злиться, Вольный? Злись на себя. Это же ты сейчас все усложняешь! Я тут ни при чем. Всего лишь пытаюсь жить по вашим дурацким правилам!
Он сорвался с места, а я съежилась, ожидая удара, грубости. Пусть обидит, пусть отвернет от себя окончательно. Заставит ненавидеть! Обида заглушит вину, а память будет подкидывать страх от жестокости и насилия. Однако Кейел прошел мимо меня, поднял мою куртку с земли, потряс, избавляя от снега, а затем вернулся к нам. Хмурясь впихнул котелок Роми в руки, и избегая смотреть в глаза, накинул куртку мне на плечи. Взялся за запястье и стал разглядывать порез. Спокойный голос приласкал слух, напомнил о заботе:
– Оставь тренировки на время. В обители продолжим заниматься, а сейчас береги силы. – Сжал руку, согревая теплом, а я сглотнула ком, стараясь дышать ровнее. Не этого результата я ждала. Какого угодно, но не этого. – Пойдем. Перевяжем руку, а заодно расскажу тебе, что из себя представляет поиск сокровищницы с помощью Единства. Тебе нужно беречь силы.
Ромиар фыркнул нам вслед, но промолчал.
* * *
Ромиар устанавливал котелок над огнем, а мы с Кейелом сидели на ворохе пледов. От костра исходил жар, но ветер проникал в углубление ледяной стены и немного студил лицо. Я боялась вдохнуть лишний раз. Боялась, что Кейел выпустит мою руку, если сделаю резкое движение. Осторожное прикосновение его пальцев к моим заставляли сердце замирать. И лицо так близко… Но недостаточно, чтобы ощутить дыхание. Тихие слова лились музыкой для меня. Моей любимой музыкой. Пусть бы Кейел говорил вечно.
– Видела, как Елрех раскапывает снег, чтобы найти морозные грибы и зимние травы? Их нигде нет, кроме севера. Зато то, что на юге считают мусором, высоко ценят на севере. Там почти ничего нет. Есть крохотные вечнозеленые оазисы. Скоро мы дойдем до одного. Они немного упрощают жизнь, но на все население все равно не хватает зелий, мазей. Даже просто овощей, – на мгновение поднял голову – наши взгляды встретились только на секунду. Когда снова опустил глаза, я медленно набрала полную грудь воздуха, и так же медленно выдохнула.
Он перевязывал обычный порез на ладони, чтобы сберечь заживляющие зелья для более серьезных ран. К тому же несколькими зельями планировал рассчитаться за жилье, которое нам понадобиться. По его рассказам выходило, что у него много знакомых на севере, и кто‑то даже считал его другом. Однако все они знали Кейела безэмоциональным парнем, которому нужны были только знания. Удивительно, что кто‑то ценил парня в таком состоянии – ко всему равнодушным. А сейчас он другой. Как его встретят на севере?
– Готово. – Завязал крохотный бантик и отпустил мою руку. – Надо перекусить и снова отправляться в путь. – Обратился к Роми, сидящему с другой стороны костра: – Найди Ив и Елрех, пусть поспешат.
Подтянул свою сумку и стал копаться в ней. Я надела куртку и закуталась в нее, стараясь согреться. Внимательно следила за Кейелом, опасаясь пропустить мгновения, когда казалось, наша жизнь вернулась в недавнее прошлое, наполнилась заботой друг о друге. Он сел удобнее на коленях передо мной и, положив между нами сверток, развернул его. Пахнуло чем‑то резким, и я скривилась, разглядывая содержимое: два плетеных браслета из кожи и три маленьких свитка.
– Запах неприятный от порошка. Он помогает сохранить вещи невредимыми. Смотри, – Кейел приподнял браслет. – Это ис’сиары Аклен и Ил.
Я потянулась пощупать темную кожу, но Кейел отвел руку, предостерегая:
– Не трогай. Пока не трогай. Я не знаю, как поведет Единство при контакте с ними.
– Ладно, – согласилась я, разглядывая скорее Кейела, чем вещи.
– Это ключи, – украдкой глянул на меня и произнес, сжимая все в груди, – Асфирель. Ключи от сокровищницы. Каждый тесно связан с одним из архимагов. Они содержат в себе силу своего хозяина, которая позволит открыть двери. Я хотел получить слепок души через кровь мудрецов, но это совсем другое. Время меняется, сила меняется, весь мир меняется. Тут, – сжал браслеты, посмотрев в глаза, – следы сохранились в первозданном виде.
– Откуда ты знаешь?
Кейел легонько улыбнулся.
– На севере не охраняют библиотеку, не защищают информацию. Все открыто. Сейчас звероловы выводят ищеек. Я рассказывал тебе о них.
– Помню.
– Раньше духи поиска подчинялись многим магам, но после сложного ритуала. Сейчас духи подчиняются редко и часто их неправильно понимают, ошибаются. Следопыты – одна из сложнейших профессий.
– Ты хочешь, чтобы я прошла ритуал? – нахмурилась. Почему ритуал сложный?
– Под наблюдением соггоров. Они позволят.
– И что будет после? Я буду видеть следы?
– В каком‑то роде. – Уголки его губ дрогнули, а глаза наполнились виной, и это мне не понравилось. – Ты сможешь увидеть то, что видел носитель браслета. Ощутить то же, что и он. Не всю его жизнь, а только самые яркие фрагменты.
Я поежилась. Перспективы не радовали. Просто увидеть – это ерунда, но ощущать чьи‑то чувства не особо хотелось. Тут хоть бы в своих разобраться.
– То есть я могу увидеть дверь в сокровищницу, – озвучила догадку.
– И не только, – насторожил Кейел.
Он убрал волосы за уши, покрасневшие от холода, и развернул один из свитков. Символы на тоненькой полоске старой бумаги мне были незнакомы. Кейел пояснил:
– Это забытый язык – язык драконов. Тут написано… – поморщился, – такая же ерунда, как тайна Аклен’Ил.