Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
Аня растерялась, помедлила с шагом, но быстро взяла себя в руки. Поправила лямку и догнала меня.
– Спасибо, но мне не трудно. Лучше расскажи, что с Десиеном. От него не стоит ждать проблем?
– Не знаю, – честно ответил, облегченно выдыхая. Пусть и проявила любопытство, но хорошо, что в итоге перевела тему от моей любезности. – Просто не говори с ним без меня. Он привык обо всех все знать, поэтому без задних мыслей будет вытягивать информацию из собеседников. Это его работа.
Мы шли по узкой колее, между одинаковыми домами и низким частоколом. Иногда на пути попадались жители, провожали внимательными взглядами, высматривая в нас преступников. Метка Ани в какой‑то мере помогала, указывая, что она приняла чужую вину на себя. Быть может, слухи о неверной любовнице расползлись достаточно быстро, и даже на севере многие узнавали ее. Что плохого в заступничестве за жестоких детей? Северяне, приютившие в стенах обители многих оступившихся, точно не будут осуждать за это.
Дома постепенно мельчали. Из просторных, с высокой крышей, они становились приземленными и совсем крошечными. В этих имеется лишь одна комната с камином, крохотная прихожая и кухня, в которой едва помещается стол и стул. Наши с Аней дома стояли по соседству. Маленькие сараи были забиты дровами. Вот только протопит ли девчонка дом сама? Она ведь ничего толком не умеет.
Мы остановились напротив первого дома и не спешили расходиться. Она молчала, перетаптываясь с ноги на ногу, будто ждала разрешения уйти. Озиралась, задерживая взгляд на чем угодно, но не на мне. Злит. Шмыгнула красным носом и поежилась. Я выдохнул, выпуская пар изо рта, и тихо предупредил:
– Закину вещи и приду к тебе.
Она испуганно посмотрела на меня и, сглотнув, спросила:
– Зачем?
Духи Фадрагоса, что творится в твоей голове: боишься меня или надеешься на что‑то?
– В доме будет холодно. Колодец на заднем дворе, наверняка под сугробом. Надо привести дом в порядок до вечера. Ужинать пойдем в город. Сама справишься? Успеешь до ухода?
Понимание в карих глазах проступало медленно. Придерживая капюшон, она обернулась на домик, а затем уверенно помахала головой.
– Не справлюсь.
Я не стал отвечать. Поправил тяжелую сумку, мечтая снять неудобные варежки, и направился к своему временному жилью.
– Кейел!
Обернулся на оклик. Аня уже зашла во двор, но все еще держалась за калитку.
– Что, Асфирель?
– Спасибо!
Аня, Асфирель… Какая разница? Ненавижу эти имена, потому что они твои.
В доме было так же холодно, как и на улице, но еще ощущалась сырость, впитанная деревом. Я переступил высокий порог, со скрипом закрыл за собой крепкую дверь, обитую тканью, и оказался в полумраке. Единственное оконце в тесной прихожей покрылось толстым слоем льда. Я скинул сумку, снял тяжелую куртку и сбил с сапог снег. Высмотрел низкий стульчик и, усевшись на него, стянул сапоги. Холодный пол мгновенно ухватился за ноги, вызывая дрожь во всем теле. В комнату вела еще одна дверь. Внутри был застелен грубый ковер; под ним звучно прогибались половицы. Свет тускло просачивался через два окна, освещая скупую обстановку. Над комодом в углу висела полка, в другом углу стоял стул. Узкая кровать находилась возле камина. Дверной проем уводил на более светлую кухню.
С раскладкой немногих вещей я справился достаточно быстро и сразу же отправился к Ане. Нашел ее в доме, сидящей на кровати и вперившейся взглядом себе в ноги. Наверняка она готова была уснуть даже в холоде и прямо вот так, сидя.
Злость на себя пробудилась ровно с жалостью к девочке. Нахмурившись и, рассматривая такую же обстановку, как и в своем домике, я все же предложил:
– Ложись отдыхать.
– Я помогу, – заупрямилась она, тряхнув головой. – Все в порядке.
У тебя всегда все в порядке, а потом валишься с ног.
Так и получилось. Мы принесли дрова, растопили камин, а затем я отправился за водой. Пока очистил колодец от снега и набрал воды, Аня заснула. Упираясь спиной в кровать, она сидела возле камина, держала полено в руке и тихо сопела. Огонь трещал и танцевал, освещая бледное, осунувшееся лицо. Я отнес ведро с водой на кухню, поставил на табурет, а затем вернулся к Ане. Прикасаясь к ней, сдерживался, чтобы не обнять, не прижать к себе теснее. Уложив на кровать, долго рассматривал черты лица. Убирал полуседые пряди со лба и щек, будто они в самом деле могли потревожить ее сон. Шерстяное одеяло было сырым и холодным, поэтому я накрыл им только ноги девочки. В куртке не должна замерзнуть.
Уселся там же, где мгновениями ранее сидела она, и, глядя на огонь, попытался разобраться в чувствах.
Смесь. И я не понимал ее. Что вызывает боль? Почему так трудно оставить все в прошлом? С Эт было все иначе. Она ярко появилась в моей жизни, а затем мы разошлись. Однажды я уходил от нее, пообещав, что если выживу, то вернусь к ней. Она казалась идеальной девушкой на роль жены. Все просто: я видел, каких женщин предпочитают мужчины, а на каких за глазами ругаются, сожалея, что связали с ними сердце. С Эт было тепло, и она из предпочтительных. Даже тогда, когда я догадался об обмане, рядом с Эт все равно было тепло. А после предательства Ани я чувствую себя отвратительно.
Стук в окно вырвал из размышлений. Кого могло притащить сюда? Елрех не успокоилась? Я подкинул поленьев и поднялся. В прихожей ощутил, насколько в комнате стало теплее за короткое время. Открыл тяжелую дверь и, увидев гостя, на мгновение растерялся. Но только на мгновение. Ожидаемо, что он вцепится в нас намертво. И я даже догадываюсь, что его интересует. Кто. Дес всегда был двуличным, приставучим и дотошным. Таким и остался.
– Скучно, – улыбнулся он. – Пришел к тебе, а тебя нет. Подумал, что ты тут, и не прогадал.
Я улыбнулся в ответ.
– Аня спит.
– Аня? – Он вскинул белые брови.
Я скривился и попросил:
– Не притворяйся.
– Аня спит – я понял. – Улыбка с его лица не исчезла. Он полез за пазуху и вытащил амулет. Протянул мне. – Чтобы не случилось пожара. Положи на край камина, закинь дров побольше и пойдем к тебе.
Не отцепится. Но есть вероятность, что я смогу убедиться в собственных предположениях насчет него. Вспоминая жестокость и ответственность Деса, я волновался. В отличие от боя с васовергами тут не оставалось места для азарта. Он должен встать на нашу сторону, иначе я привел всех на смерть.
Через минут пятнадцать мы расположились в моем доме. В камине огонь лизал почти целые поленья, источая приятный аромат. Я сидел на кровати, а Дес расселся на стуле. Он снял меховой плащ, и теперь, более чувствительный к холоду, зябко ежился в темном шерстяном костюме. Широко улыбаясь, потер руки и с наигранным наслаждением выдохнул. Собирался что‑то сказать, но я опередил его:
– Что не так, Дес? Передо мной необязательно выставлять себя идиотом. Я прекрасно помню, каким ты бываешь, пока тебя никто не видит.
Улыбка исчезла, как и простодушие. Дес опрокинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и уставился на меня. В желтых глазах отражалось рыжее пламя.
– Я верил, что ты исчезнешь из моей жизни, – негромко проговорил он. – Просто уйдешь в погоне за своей целью, а потом умрешь и больше не вернешься. Это был идеальный план, – пожал плечами и отвел взгляд, добавляя еще тише: – а ты его разрушил. Почему ты до сих пор не умер? В чем твои проблемы, Кейел?
Я усмехнулся, узнавая старого друга. Разглядывая его, так же тихо, как и он, сказал:
– О твоих секретах никто не узнает. Я не выдам их.
– И я могу тебе верить? – Склонив голову к груди, он покосился на меня.
– Будто у тебя есть выбор.
– Да уж… – шумно выдыхая, протянул. – Выбора нет. Я же не могу избавиться от Вольного. Тебе еще Фадрагос спасать.
– Мы все еще друзья? – прямо поинтересовался я.
Дес скривился.
– Ты был идеальным другом, пока тебе было плевать на все, а теперь я даже не знаю. – Снова поежился, приподняв подбородок и рассматривая мое лицо. – Но ладно. Мы все еще друзья.