Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Не знаю, как было с твоим женихом, но Волтуар… Если бы ни его расовая слабость, думаешь, он бы терпел человечку рядом? Ты хоть одну, кроме себя, возле него видела? Может, и не собственной рукой, но он убивает женщин ежедневно. Им ты восхищаешься?
Сильно задела…
– Он всего лишь… – запнулась, не желая оправдывать жестокость, но понимала, что это необходимость. Вздернула подбородок и с вызовом в интонациях проговорила: – Он правитель и работает с показателями. Вместо жертв он видит цифры. Ему приходится. И знаешь, в отличие от тебя, того, кто якобы несет Фадрагосу пользу и спасение мира, он этим уже занимается, а ты пока только оставляешь смерть и разруху!
Кейел морщился несколько секунд, а затем, схватив куртку с комода, выскочил в прихожую и хлопнул дверью.
Поутру он не пришел завтракать, а к наставнику мы с Елрех отправились вдвоем. Позже Кейел не появился у себя, но Роми успокаивал, что он всего‑навсего проводит больше времени в компании друга. У Десиена же и живет. Моя уверенность в правильности слов не отступала, усыпляла совесть и стыд, пока вчера я не вернулась от наставника в натопленный дом. Колотые дрова были сложены сразу возле низкого крыльца и укрыты холщовыми тряпками, а на кухне стояло два полных ведра с водой. В окнах дома Кейела замерла непроглядная темнота.
Могла ли я признаться, что люблю его, не подставляясь? Пришлось бы выдумывать новые отговорки, новое вранье о нашем с Елрех эмоциональном разговоре на берегу реки.
Не имела права и поступила правильно.
Я нехотя поднялась и, потирая глаза, зевнула. К счастью, для переживаний осталось мало времени и сил.
Мы с Елрех проводили дни вдвоем, с утра до позднего вечера, прерываясь только на обед. Она быстро поняла, что нужно делать. Расслабляющие массажи закончились – их сменили пения, напоминающие о йоге. Духи ощущались все легче и ярче даже после того, как я выпускала из рук древнюю ветку и уходила из священного зала.
Когда Кейел пробуждал во мне силу Единства, он говорил, что можно делить тело с кем‑то еще. Я не сразу разобралась, что речь о духах. Теперь же даже понимала, почему магию в Фадрагосе назвали именно так – Единство. Внутренние поводки, удерживающие духов, медленно обретали очертания характеров. Появлялись разные настроения, желания. Я не слышала их раньше, могла лишь ощущать, как какие‑то поводки натягиваются, скручиваются, напрягаются… Теперь я понимала каждого духа без слов. Их напряжение отдавалось в груди не просто предосторожностью, но имело разную эмоциональную окраску: злость, страх, мольба отступить, обиду. Это немного нервировало и отвлекало в те моменты, когда чувства духов заглушали мои собственные, смешивались и превращались в какофонию. Но неприятие такого чужеродного вмешательства ознаменовало первый успех. Обучение пошло другим руслом: в эмоциональные моменты я остепеняла духов, прекращая тренировки и отбирая у них раздражитель.
– Духи должны наслаждаться вместе с тобой, а не тогда, когда тебе плохо, – объясняла Елрех. – Впусти их в душу, Асфи. Открой им свои тайны и желания. Поделись ими со всем, что есть у тебя, пусть они полюбят то же, что и ты, и они станут твоей тенью.
Наверное, детям в самом деле было бы проще освоить Единство. Я не могла спрятать от духов мысли, но и не боялась, что они расскажут о них кому‑то еще, поэтому не понимала, как еще впустить их в себя. Мысленные разговоры ни к чему не приводили, медитации и повторения тренировок в доме тем более. Что нужно сделать?
Воспоминания о разговоре с Кейелом толкнули размышления к Волтуару и нашей первой ночи. Может, нужна сильная встряска, чтобы забыться? Надо поинтересоваться у наставника.
* * *
Кейел.
Снег мерцал под светом солнца, ледяные узоры на окне переливались гранями. Эльф поправлял шарф быстро перебегая улицу и стараясь раствориться в толпе. Со спины он выглядел взрослым, только слишком тощим, но ему было лишь одиннадцать лет. Совсем юный, но целеустремленный. Он рано научился читать и теперь работал городским посыльным и ежедневно подрабатывал на стороне, заскакивая к Десиену, чтобы рассказать, что любопытного успел подслушать, отдавая и принимая посылки. Иногда интересное звучало и на городских площадях. Любые сплетни, касающиеся политики, не ускользали от чуткого слуха парня. Сегодня, по моей просьбе, он, наконец‑то, принес информацию о Елрех. Как выяснилось, бесполезную.
Милую фангру трудно подозревать. Горожане сначала отнеслись к ней с подозрением, как и ко всем нам, но очень быстро целитель, у которого она бывала первые дни, расхвалил ее. Эльф не нашел того, кто недолюбливал бы полукровку и заметил бы за ней что‑нибудь странное. Как и мы, хоть и жили с ней бок о бок столько времени. Ведьма ли ты, Елрех?
Из коридора донесся стук каблуков. Дверь беззвучно открылась, мелькнув белой поверхностью в отражении стекла. Только Дес заходит в комнату, выделенную мне, без стука и разрешения. Он беззвучно закрыл дверь и тихо поделился:
– Ящерка небесных принесла письма из региона Цветущего плато. В последний раз знак ведьмы появился в регионе виксартов.
– В каком поселение?
Беспокойство за Кхангатора колыхнуло сердце. Я чуть повернул голову в тот момент, когда Дес приблизился и остановился возле меня. Вытягивая шею и с любопытством рассматривая улицу, он ответил:
– Рамбин.
О Кхангаторе не стоит волноваться. С этим племенем они как раз враждовали.
– Как давно?
Если Елрех в это время уже была на севере, значит, подозрения насчет нее снизятся. Не покидая города, заниматься колдовством затруднительно – нужно подходящее помещение… Я заправил волосы за уши, запоминая эту мысль. Городские ворота нельзя пересечь, незамеченным охраной.
– Четыре недели назад. – Дес постучал пальцами по подоконнику и развернулся. Направившись к креслу, стоящему у камина, продолжил: – Кто из Повелителей побывал у них в гостях неизвестно – все поселение погибло. Соответственно, свидетелей не осталось. Там же нашли двух мертвых драконов. Совсем молодых. Написано, что им не было и периода.
Удивительные вести. Откуда в Фадрагосе взяться молодым драконам, если плод в яйцах формируется лишь в одном небольшом регионе? Я тоже отошел от окна. Сел посреди комнаты на светлый толстый ковер, подогнув ногу в колене, и напомнил:
– За Долину драконов воюют.
Дес развалился в кресле и улыбнулся. Его глаза выражали абсолютное равнодушие к этой теме.
– Говорят, Кхангатор отступил. Причин не знают, но подозревают, что это связано со смертью его дочери. И, как выяснилось, он тайно поддерживал еще две стороны в войне, поэтому с его уходом в долине стало немного просторнее. – Дес развел указательный и большой палец. – Чуть больше чем на одного желающего, отхватить лакомый кусочек. Видимо, племени Рамбин повезло, и их драконы смогли появиться на свет, но потом удача неожиданно отвернулась. Ничего особенного, с каждым случается.
– И что насчет этого говорят мудрецы? Опять приплетают в эту историю меня или Аню?
В отличие от Волтуара, Дес ценил сплетни и слухи выше официальных новостей и наверняка уже заинтересовался историей Кхангатора и Вайли подробнее. Он махнул рукой. Раскачивая коленом из стороны в сторону, произнес:
– Нет, в этой истории ваши имена не мелькали и ведьму не вспомнили. – Скривился. – Ты же знаешь, мы верим мудрецам меньше, чем Аклен’Ил. Если бы могли каждому рассказать, кто они, то даже не передавали бы вести от них горожанам. Но ведь приходится считаться с мнением великих хранителей знаний. Кстати, – его нога замерла, а взгляд застыл на мне, – ты же не рассказал своим дружкам, кто такие мудрецы на самом деле?
Я с разочарованием усмехнулся. Иногда кажется, что исследовательница уже готова поверить, но я часто вижу, как она стремится оправдать то, к чему привыкла.
– Знает только Аня, – признался. Горечь расплылась в груди, оставила привкус на языке. – Я думал, что могу доверять ей.