Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

– Я хочу этого, – прошептал в седые волосы. Как можно дольше хочу.
Ком встал в горле, а глаза застелила мутная пелена. Слабый, безвольный.
– Что? – Аня вскинула голову.
– Говорю: хочу танец сложнее. Совсем в такт не попадаем. Слышишь, как Ив унывает потихоньку? Это твой танец виноват.
– Ну знаешь. – Она насупилась, но уже отводила меня дальше. – Сначала лекции мне читаешь постоянно, что я все усложняю, а теперь сам от простоты отказываешься. Вот тут места хватит. Когда‑то в школе вальс училась танцевать, сейчас хоть бы вспомнить с какой ноги начинать.
И она снова учила. Снова нагло лезла в мою жизнь, в мое мировоззрение. Навязывала очередные привычки и влюбляла в то, что никогда не интересовало меня. Быть может, я в самом деле, как вода. Податливый перед ее волей и не могу устоять под ее теплом. Отогреваюсь. Без нее – лед, а с ней – таю. Она волнует и часто кипятит. Испарюсь с ней. Ничего от меня не оставит.
Пусть.
Голоса смолкли; ночь холодила кожу. Аня повела меня обратно к костру, босоного ступая по траве мягко, безбоязненно.
– Сегодня свяжешь меня. – Замолкнув, весело на меня взглянула. Рассмеялась задорно. Дурман все еще не выветрился из ее головы. – Надо разобраться с реликвиями, раз уж ты милосердно позволил нам отдохнуть.
Всего лишь оттягиваю время. Хочу испробовать еще поцелуев, еще чуточку заслушаться смехом, который дарит счастье. Я улыбнулся, сжимая крепче тонкие пальцы в ладони. Если Аню сильно рассмешить, она хрюкает. Почему это не отталкивает? Забавляет, радует.
– Асфи, поможешь нам? – спросила фангра, стоя с кружками у костра.
Ивеллин собирала другую утварь.
– Иди. – Я осторожно подтолкнул девочку в поясницу.
Она обернулась с улыбкой и, привстав на носочки, мимолетно поцеловала в щеку. Руки против воли потянулись остановить, удержать рядом. Я сжал кулаки, не позволяя слабости проявиться. Поймал взгляд Ромиара и кивнул.
– Присмотри за ними.
Тот безропотно поднялся, нащупал дротики и поспешил за девушками. Ручей неподалеку, регион спокойный, но рисковать все же не стоит.
Когда силуэты растворились в тени деревьев, я тронул щеку, отмеченную не только поцелуем. Аня оставила мне много шрамов. А сколько я оставил ей?
«Они забудут нас. Это правильно. Мы ничего им не оставим». 
– Я многое отнял у нее.
«Как часто она благодарит тебя? Ублюдка». 
Отнял всю жизнь. Отобрал будущее.
Я подошел к вещам, опустился на корточки и полез в сумку. Стараясь не обращать внимания на дрожь в руках, вытаскивал подсказки, ключи, реликвии – ее сломанную жизнь. Злость затопила сердце, ярость овладела на миг. Я вытряхнул все из сумки на покрывало и отбросил ее. Меня повело назад, и я успел выставить руки. Не упал. Сел удобнее, облокотился на колени и уперся лбом в кулаки. Надавил ими до боли, и она немного отвлекла от другой. От той что ныла в груди и туманила рассудок. Взор упал на разбросанные вещи, и среди тряпок я увидел ис’сиары. Почему я не выбросил их? Грубые, сплетенные не мною – другим Вольным. Сердце забилось чаще, а дыхание в очередной раз сбилось. Сухая верба уколола пальцы. Я погладил плетение, рассматривая внимательней. Полнолуние скоро, до священного кольца рукой подать. Может, стоит попытаться? Возможно, Аня не откажет.
«…отобрал у нее все! Зачем ты взбаламутил ее? Зачем?! Ты разрушил ей жизнь, когда вошел в нашу с ней спальню!». 
Горло сдавили невидимые тиски, помешали вдохнуть.
Вспомнив наше знакомство, я улыбнулся. Она испугалась Тоджа, и криком не на шутку перепугала и меня с мальчишкой. Я попытался развеселить ее, но не преуспел. Затем забыл. Как же быстро я забыл ее… Она забудет так же?
Вспомнив ее ревность к Эт в таверне, стиснул ис’сиару. Идиот. Каким идиотом я был. Сколько шрамов я нанес ей? Использовал, напрасно обижал, а теперь удивляюсь, что она обманывает меня и играет, как с псом. Заслужил.
Я потер глаза. Отыскал вторую ис’сиару и, заслышав веселые голоса, поспешил встать. Остановился перед костром и сглотнул. Меня пробрала оторопь. Пару раз вдохнув глубоко, я заставил себя вспомнить еще раз, как много забрал у Ани. В последний раз погладив браслеты, выбросил в костер. Растревоженный огонь выплюнул искры; ис’сиары упали на раскаленные угли, скукожились, почернели. Пламя лизнуло их неохотно, растягивая ноющую боль на сердце.
 
– Что там? – Аня налетела со спины, обнимая за талию.
С трудом выдавив улыбку, я обернулся к ней и приобнял.
– Ерунда.
– А смотришь так, будто смерть свою увидел.
* * *
Звезды мерцали на чернильном небе, а костер разгонял тени вокруг. Я сидела на покрывале, разглядывая все собранные ключи, подсказки и реликвии. Обычно с предметами Энраилл особых проблем не возникало, поэтому заглянуть в их яркие воспоминания я не боялась. Чего нельзя сказать о реликвиях, которые отдал нам безымянный наставник. Кейел сказал, что за эти дни мы должны набраться сил и немного расслабиться. Значит, этой ночью будет разумно до конца разобраться с таинственными знаниями балкора. Даже если реликвии снова измотают меня, то мне хватит времени оклематься.
Кейел опустился рядом со мной, и я мгновенно поинтересовалась:
– Локон волос или бусина?
Он пожал плечами и равнодушно напомнил:
– Мне нужно связать твои ноги. И ляжешь дальше от костра.
Я кивнула. Неприятные меры предосторожности, но лучше мы не придумали. Не хотелось бы снова носиться по лесу и ломать ногти о дерн.
– Аня, – тихо позвал Кейел, и я посмотрела на него. – А что если тебе удастся объединиться с Дриэном?
– Ты сам в эту чушь веришь? Сейчас он оправдывает меня, хочет, чтобы доверилась. А потом, когда я озолочу его, он от меня избавиться. Ты же сам это прекрасно понимаешь.
Он замялся, глаза опустил и коротко согласился:
– Да.
Под ложечкой засосало. С моим Вольным явно что‑то происходило.
«Бывших Вольных не бывает». 
– Кейел, ты беспокоишься обо мне? – Накрыв ладонью его руку, я вкрадчиво уточнила: – Почему сейчас?
Он упрямо покачал головой. Свободной рукой заправил непослушную прядь за ухо и произнес нехотя, задумчиво:
– Не только сейчас. Я просто не хотел поднимать эту тему.
– Она неприятная, – согласилась я.
– Да, Аня. Она не нравится мне. – Посмотрел в глаза. – Ты ведь помнишь, что с Единством ты переживешь меня, Ивеллин, Елрех – всех? С этой силой твой организм будет стареть медленно, и ты переживешь Дриэна. А он и без того не молод.
– Кейел, я не хочу тебя обижать. Не хочу говорить, что твой дар бесполезен для меня, но давай в этот раз я побуду честной. Я не знаю, зачем мне такая длинная жизнь. Наверное, я из тех, кому важней короткая, но счастливая, чем длинная, но несчастная. Извини.
– Нет, это ты… – Он не договорил. Облизал губы и стал растерянно разглядывать все, что валялось на покрывале.
– Ты хочешь извиниться?
– Бусина, – резко озвучил он. – Начни с бусины.
– Хорошо. – Я кивнула оглядываясь. Где лицедей рогатый? – Только отойду ненадолго. Приберешься?
Через несколько секунд я уже перехватила серокожего проходимца. Шепотом отозвала его в сторону, увела в тень раскидистых деревьев. Он остановился у ствола, скрестил руки на груди и принялся размахивать хвостом. Желтые глаза раздражающе светились в темноте и грозили просверлить дыру в моем лбу.
– Чего тебе? – нетерпеливо спросил он.
Я потерла плечи, скользя пальцами по прохладной куртке.
– Что происходит с Кейелом?
– Спроси у него.
– Вольный! – шепотом выпалила. – Не будь козлом!
 
Роми резко склонился ко мне и зашипел похлеще змеи:
– Ты любишь его! Все, кроме него, это видят. Он готов закрыть глаза на все, что ты делаешь. Наверное, даже если ты поднесешь ему яд, он выпьет без раздумий!
Я не продемонстрировала секундного страха, лишь изогнула бровь.