Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
Дух во мне пошевелился, отдавая неприятной заинтересованностью. Я поморщилась и подарила ему свободу. Переживания разом схлынули, и телом завладела небывалая нега. Меня качнуло, и, словно во сне, я улыбнулась. Мысли о мести рассмешили. Ноги подкосились, и я упала на колени. Запрокинула голову и вдохнула полной грудью. Краски мира засияли ярче. От них разболелись глаза, а эйфория стала отступать.
Во всем виноват блекло‑зеленый оттенок. Его нужно погасить. И свет за спиной тоже горит слишком ярко. Он причиняет боль.
Глава 24. Хищный хребет
В кромешной темноте слышалось лишь мое дыхание. Очередной выдох изо рта превратился в светлое облачко пара – оно немного рассеяло тьму. Что‑то коснулось бока, и я отскочила в сторону. Краем глаза уловила желтый цвет; он мазнул в черноте мимолетно и бесследно исчез. Прижав руки к груди и стараясь унять быстро бьющееся сердце, я всматривалась в окружение. На спине выступил холодный пот, к моему дыханию прибавилось чье‑то еще. Все чувства обострились, а интуиция завопила: «Сзади! Обернись! Будь осторожна!».
Беги!
И я побежала, вытягивая руки. Темнота оживала, цеплялась за ноги, касалась живота. Жар за спиной нарастал, и я ускорилась. Хоть бы не споткнуться! Нужно найти свет. Невидимое пламя уже раскаляло кожу, горячило воздух. Я глотнула его ртом.
Вдохнула глубже, и легкие наполнились прохладой. Сон выпустил меня из плена; веки поднимались с трудом, глаза резало. Одна темнота вокруг заменила вторую. Я прислушалась – где‑то ухала птица, смеялся зверь. Шакал? Водятся ли они в этих местах?
В каких местах?.. Воспоминания о дурном сне нахлынули скопом. Облегчение, трепетно бьющееся вместе с сердцем, казалось вот‑вот исчезнет. Феррари!
Я села, выскальзывая из жарких объятий Кейела, и поползла на улицу. Мне все приснилось. Чужие воспоминания о смерти настолько переплелись с мыслями о моем грядущем будущем, что все элементарно смешалось в кучу и превратилось в реалистичный кошмарный сон! Ну конечно же! Мы еще не отправлялись в Холмы грез! И стоит лишь выбраться под ночное небо, а затем позвать малышку, как сразу же раздастся ответное воркование. Она подорвется с места уже через секунду и с радостью подбежит ко мне, чтобы узнать, что стряслось у грубой подружки, вдруг возомнившей себя хозяйкой. И я могу ее осчастливить. Достаточно только погладить и похвалить. Ей так мало нужно для счастья!
– Аня! – Кейел ухватил меня за талию, но я не остановилась так просто.
– Я ненадолго!
Он выпустил из шалаша. Холодный воздух мгновенно проник под рубашку, неприятно тронул разгоряченную кожу. Голова закружилась, накатила тошнота. От голода? Нет, просто разволновалась! Я не стала подниматься на ноги – они странно саднили и зудели. Села на колени и, сжав в кулаках траву, начала осматривать лагерь. Кострище между шалашами было обставлено бревнами, и на одном из них сидел Роми. Его желтые глаза, вперившись в меня, немигающе светились в ночной синеве.
Почему он на карауле? Феррари убежала на охоту?
Я поджала губы и продолжила упрямиться, высматривая малышку в густой тени деревьев и кустов. Тело мелко затряслось, выдавая волнение. В груди все сжималось, стягивалось, а сердце, словно испугалось тесного пространства, заколотилось сильнее. И кровь должна была устремиться по венам быстрее, но будто застыла, собралась ледяным грузом в конечностях…
На плечо легла тяжесть, а спину вновь обдало теплом. Хриплый голос звучал ласково:
– Аня, если тебе приспичило по нужде, я провожу. Если просто необходим свежий воздух, я вынесу покрывало сюда, но лучше бы тебе вернуться в тепло.
Я опустила голову и судорожно выдохнула через рот, опустошая легкие. Голова снова закружилась, в глазах сгустилась темнота.
– Феррари, – как можно тише позвала я.
Только бы Кейел не услышал… Стыдно. Как же стыдно.
– Аня, мы… Ты поступила правильно.
Боль резко отобрала мысли, сдавила грудь. Выкрик вырвался непроизвольно. Я ударила кулаками по земле, стискивая челюсть и склоняясь. Уперлась лбом в прохладную мягкую траву, прогоняя воспоминания о прошлом.
Стыдно быть слабой. Слезы нужно заслужить. Все нужно заслужить. У тебя нет права на слабость. Думай о будущем. Тебе нужно отыскать Сердце времени, и осталось совсем немного. Немного! Сколько подсказок было собрано? Подсказки…
Я выпрямилась и выдохнула спокойнее. Наблюдая, как из второго шалаша выходят Ив и Елрех, спросила:
– Что полезного мы нашли?
Кейел молчал целых несколько секунд, а потом, будто нехотя, ответил:
– До следующего тайника идти недолго. И место там не опасное.
– И какие планы на ближайшее…
– Мы поговорим о делах только в том случае, если ты вернешься на лежанку, – выдвинул он условия. И громче продолжил: – Елрех, ты говорила, что знаешь, как поставить ее на ноги. Приступай прямо сейчас. Ивеллин и Ромиар – в деревню. – Сжал мое плечо и чуть потянул. – Если нет сил, чтобы самостоятельно вернуться обратно, я помогу, но сейчас тебе нельзя сидеть на холодной земле. Тем более твои ноги еще не зажили, а ты уже стащила повязки.
Елрех подошла к куче хвороста, лежащего недалеко от кострища, зашуршала ветками, и Кейел опять обратился к ней:
– Я займусь костром, а ты займись Аней.
Я ощупала тряпки, намотанные на ступни. И возле колен… Наконец, уделив себе больше внимания, обнаружила их и на теле, руках. Кейел в это время попросил о помощи Охарс и позвал меня за собой. Пропустил в тесное помещение перед собой и проследил, чтобы я улеглась на колючую лежанку из кучи веток, листвы и сена. Когда устроила голову на свернутой куртке, он, избегая встречаться со мной хмурым взглядом, накрыл меня покрывалом до самого подбородка и молча выбрался на улицу. Охарс остались освещать углы, маяча под неровным потолком. Я вытянула руку и погладила холодную, поникшую листву, повисшую на ветках. Мысли удавалось отводить от бессмысленных воспоминаний к сокровищнице и загадкам. Вскоре ноги засаднили так сильно, что, кроме раздражения, во мне не осталось места для других чувств.
Елрех показалась в проходе нескоро. Низко склонившись и прижимая к себе объемный сверток, вошла внутрь. Кейел следом подал ей дымящийся котелок и сразу же исчез.
– Ну что, Вестница, – с весельем в серых глазах обратилась подруга, – опять буду тебя от болячек избавлять.
Она устроилась на коленях рядом, собрала густые белые волосы и откинула их за спину. Осторожно переставила подальше котелок с кипятком и потянулась за свертком, оставленным ближе ко входу.
– Что с моими ногами? – спросила я, стараясь не двигать ими. Рваные обмотки и без того сползли, пока я выбиралась на улицу. – Почему они перевязаны?
– Откуда мне знать, человечка? Это не я связалась с темным духом. – Елрех замялась, прекращая расставлять немногочисленную посуду из свертка. На меня посмотрела уже без веселья и тихо попросила: – Извини, Асфирель.
Я вздохнула шумно и все же приподнялась на локтях. Разглядывая разнообразие трав, порошков и помельченных растений, произнесла:
– Не смей жалеть меня, Елрех. Я отдавала отчет всему, что делала.
– Ты поступила…
– Хвалить тем более не смей! – Злость завладела рассудком на секунду, но и этого хватило, чтобы высказывание прозвучало грубо.
Я отвела взгляд от округленных серых глаз и стала наблюдать украдкой. Елрех словно и не обиделась, а только кивнула и, продолжив возиться с травами, проговорила:
– Огромный корень выскочил из‑под земли так внезапно – я бы не успела отскочить. Но Роми заметил и оттолкнул меня. Так и подставился.
– Я помню, что рана была серьезная. Он уже поправился? – Я опять подняла голову.
Елрех повела плечами, будто старалась не думать об этом.
– Еще хромает, но все затянулось.
– И Кейел отправил хромого Вольного в деревню? Зачем? О нас там кто‑то узнал?