Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Мне нужно расседлать Тоджа. К тому времени, может, и девушки закончат.
Я быстро собрала подсказки и надолго пропала с провизией, распределяя долгохранящиеся продукты по сумкам равномерно. Затем перебирала зелья и настои, которые умудрилась приготовить Елрех за время моей болезни. Многие зелья на каждую расу действовали по‑разному, поэтому иногда приходилось отвлекать Елрех, чтобы убедиться, что я кладу очередной флакон в верную сумку. Все должно быть распределено с максимальной эффективностью, даже на тот случай, если мы вдруг разделимся и останемся поодиночке.
Пару раз Ив махала руками и шикала, указывая в сторону широкой тропы. Мы были скрыты от путников густой растительностью, но рисковать никому не хотелось, поэтому Вольные постоянно хватались за оружие. Не сомневаюсь, они не пощадили бы никого, кто бы заглянул к Ядовитому дракону. Будь то разбойник, алхимик, старик, женщина, даже ребенок… Слишком близка цель, слишком большие ставки.
Когда глазницы были вычищены, Кейел решил задержаться. Воды не хватало, и нужно было отправиться к ближайшему ручью. Отдав листок с подсказками Ив и Роми, он попросил так же еще раз все изучить дословно, прикидывая все на Аклена. Елрех дал указания набрать недоспевших плодов молочного дерева, чтобы даже в самом отвратительном исходе мы не умирали с голоду. Меня же он потащил к ручью с собой.
– Будет быстрее на Тодже, – очень тихо заметил Роми, но получил локтем в бок от Елрех.
Судя по мрачному выражению лица серокожего Вольного в этот момент, он и сам понимал, почему Кейел так себя ведет. Мое дыхание сбилось от мысли, что я могу оплошать и не использовать Сердце времени. Кейел достигнет цели и… умрет? Исчезнет без вести?
«Не будем отходить от них ни на шаг. Не растают же они прямо перед нами».
Крепко вцепившись в руку Кейела, я посмотрела на него и произнесла:
– Пойдем.
Он кивнул и опять обратился к ребятам:
– Все должно быть готово к нашему возвращению.
– А если вставим глаза в глазницы, и ничего не произойдет? – поинтересовался Роми, обнимая Елрех.
Кейел ответил незамедлительно:
– Тогда разобьем лагерь где‑то неподалеку. – И стиснул мою руку.
Птичья трель нагоняла тоску. На Земле придется выезжать за город, чтобы насладиться звуками природы. Я буду скучать по Фадрагосу. Уже скучаю.
– Ты в порядке? – спросил Кейел, продолжая идти и удерживать меня за руку. И сам же ответил на выдохе: – Ты в порядке. И зачем только спрашиваю, если жалуешься раз в период, будто тебя кто‑то осудит за слабость.
Я глотнула воздуха, собираясь ответить, но не подобрала оправданий. Солнечные лучи пробивались сквозь зелень крон и очерчивали лицо Вольного. Когда мы только познакомились, он выглядел гораздо моложе. Я вспомнила его улыбку, и сердце помедлило с ударом. Тогда он улыбался чаще и шире, чем сейчас. Теперь круги под глазами не сходили, острый, хмурый взор стал нормой, а морщинки на переносице, возле носа и уголков губ пролегли глубоко и, казалось, никогда не разглаживались. Наверное, старости еще добавляли шрамы на щеке и шее, а серьезности характеру – шрамы на сердце. Его тоже исполосовала я.
Я отвернулась, прогоняя мысли, которые могли бы вызвать слезы. Кейел, не дождавшись ответа, продолжил:
– А мне все понравилось. Понравилась наша дружба. – Остановился, но на меня так и не посмотрел. Даже не повернулся лицом. – Я долго не мог определиться, стоит ли обсуждать с тобой твое будущее.
Твое… Не наше.
– И милосерднее было бы промолчать, но, Аня, это опасно. Молчать – опасно.
Он все же повернулся ко мне, а я быстро опустила голову. По ногам промчалась дрожь, и почва под ними стала какой‑то вязкой. Стоять трудно. Кейел приблизился так, что теплом тронул меня. Перехватил мою руку удобнее, потянул вверх и вскоре прижался к ладони губами. И я посмотрела на него – комок подкатил к горлу, а глаза застелила легкая пелена. Кейел улыбался, но его глаза были наполнены печалью.
– Ты ведь понимаешь, что будет дальше? – тихо спросил он.
– Да, – выдавила из себя. Втянула воздух ртом, выпустила его так же и, шмыгнув носом, кивнула. – Я понимаю. Просто… – С мокрых ресниц сорвалась первая слеза, скользнула по щеке. – Может, проявишь милосердие?
Я вырвала руку из его руки и отвернулась, вытирая запястьями щеки. Духи Фадрагоса! За что мне все это?!
Хотелось завыть, но я стиснула зубы, вцепилась в волосы, до боли стягивая их. Пыталась отвлечься. Боялась повернуться к Кейелу, боялась услышать его голос, боялась, что он прикоснется ко мне. Я слишком люблю все это, чтобы позволить этому всему стать последним разом. Я слишком люблю Кейела, чтобы расставаться с ним. Сейчас, потом… Неважно!
На плечо легла тяжесть, и я наклонилась, стараясь увернуться. Вырвалась вперед, но Кейел удержал. За секунду притянув к себе, крепко обнял со спины.
– Отпусти! – Я дернулась, оттолкнулась, но Кейел не позволил нам упасть. Устоял.
Быстро проговорил на ухо:
– Аня, послушай меня. Постой, Анюта. Анечка…
– Не хочу!
Не хочу прощаться с ним! Не хочу слышать о том, что он собирается оставить меня, когда это на самом деле собираюсь сделать я!
– Прости меня, Аня, – произнес он, а я застонала и, вконец лишившись сил, повисла на сильных руках и зарыдала. – Прости меня за то, что я такая сволочь. Слышишь? Прости, пожалуйста.
Кейел повернул меня к себе и снова обнял, а я уткнулась носом в его рубашку и затряслась сильнее. В груди саднило, будто от раны; мир расплывался перед глазами. Я хватала воздух ртом, стараясь прекратить истерику, но, обнимая Кейела, чувствуя его дыхание на коже, ощущая любимый запах, теряла голову.
– Прости меня, Аня, – повторил Кейел, зарываясь рукой в мои волосы. Поцеловал в макушку и повторил: – Прости.
Хотелось выкрикнуть, что он идиот, но слова застревали в горле, резали его изнутри, обжигали сердце. И я ударила Кейела в плечо кулаком и, зажмурившись, просто прорычала:
– Ненавижу!
Ненавижу этот мир, ненавижу духов – они отобрали у меня ценности, но взамен подарили нечто бесценное. А сейчас я вынуждена отказаться от дара… Ненавижу.
– Прости, – в очередной раз попросил Кейел.
И я помотала головой, а затем призналась коротко, легко:
– Я люблю тебя. – И всхлипнула.
Кейел прижал к себе крепче и закачал из стороны в сторону.
– Я знаю. Поэтому прости. Аня, я не должен был. Елрех предупреждала, Волтуар… А я…
– Не смей! – оборвала, вскидывая голову и сталкиваясь с его взглядом, полным сожаления. – Не смей! Я виновата перед тобой не меньше.
– О чем ты? О вранье?
– Я запуталась. Люблю, не люблю. Мои капризы отняли у нас слишком много времени, а оно бесценное, Кейел. Ты прав, оно бесценное! – Вцепилась в рукава его рубахи и тряхнула. – А я тратила его на ерунду! А еще ты обещал, что больше не оставишь меня. На рассвете, помнишь? Ты обещал, а теперь собираешься прощаться.
– Аня, я…
– Это не справедливо! Я не хочу прощаться! Давай, не будем прощаться, Кейел. Пожалуйста, давай не будем… – Я съехала на скулеж, а после – на новые рыдания.
Я не помнила, когда мы уселись на мох: Кейел обнимал меня и целовал в голову, а я спрятала лицо в ладонях и плакала взахлеб. Как только истерика отступала, появлялись мысли, а вместе с ними находились новые воспоминания о нас. Их было так много… Частые разговоры в пути и дурачества, первые признания в симпатии и шаги навстречу, первая близость и казус на празднике Сальир. Сколько было ревности и злости, а сколько самопожертвования и поддержки? Сцепленные руки, протянутые через решетки, и уверенность в зелено‑карих глазах, никак не вязавшаяся с хриплым коротким признанием: «Я боюсь». И пропасть между нами – не та страшная, которая залегла после ритуала, а другая, попроще, – опять вытянутые руки над ней и словно танец, без смущений, без интимности и глубины.
– Я всегда буду любить тебя, – прошептала я и всхлипнула, но подавила очередной поток слез.