Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Допустим, – согласился Кейел, лениво поправляя клочок шерсти рядом с озвученным сектором. – Есть множество причин, по которым с этим выбором я соглашусь. Как и соглашусь с тем, что основной символ защиты и сердце в нем указывают на Рувена. Милосердная раса… Но с этим не согласны Роми и Елрех, считая, что защита и сердце стоит отдать Линсару, который оберегал младшую сестру. – Пристально посмотрел на напряженного Роми и вкрадчиво спросил: – Ответь честно, это личное?
– Какие же люди твари, – прошипел под нос Роми.
Я скривилась, разглядывая Вольных. Они это всерьез? А как же бесценное время?
– Не я убил свою семью.
– Грязную работу за тебя выполнила Аня. Ой! – Желтые глаза стали колодцем ехидства. – Извини, человечка, оговорился. Анья, Аня… Немного похоже. Хотя учтем твой характер и тягу к разрушению, тогда сходство очевидно.
Я шагнула вперед, сжимая кулаки, но ни ответить, ни разоблачить никого не успела.
– И мне не нравится, что символ яда и смерти ты относишь к Аклену, – повысив голос, произнес Кейел.
Ив еще какое‑то время металась взглядом от меня к Роми, а потом дернула ушами и снова уставилась на Кейела.
– Мне кажется, речь идет о яде дракона и его смерти.
– А как же символ предательства рядом? – он улыбнулся шире, а я зажмурилась, чтобы не видеть его лица.
Подыграть и напомнить ему, как он – Вольный, – неоднократно использовал меня для своих выгод? Чем не предательство? Да Вольных во всем мире презирают! Без причин ли?
Ив шумно вздохнула и внезапно согласилась перетасовать предметы, чем остро зацепила меня. Я едва не подавилась воздухом. Ее нагло обманывают, а она этого не замечает. Да и Елрех туда же…
– Ты неоднократно оказывался прав, – сказала Ив, поднимая ис’сиару Ил и занося руку с ней к сегменту, в котором говорится о смерти, яде и предательстве. – К тому же у Вольных миссия заключается в том, чтобы спасать мир. Защита подходит ему больше, как и огонь.
Я беспомощно посмотрела на Елрех, но она неотрывно следила за ребятами, и моей злости не разделяла. Кажется, она вообще была не с нами.
– Нет, нет, нет! – Закричала я, задирая подбородок и поднимая руку к потолку. – Положи ис’сиару Ил на место, фанатичная обожательница Вольных!
– Асфирель, – мигом очнувшись от глубоких мыслей, с упреком простонала Елрех.
– Умная‑глупая исследовательница уже договорила! – опередила я ее, защищаясь от очередных нотаций и затыканий рта. – Настало время высказаться несогласным. Или согласным! С данным сектором я согласна более чем! – И почти по слогам повторила: – Положи ис’сиару на место.
– Аня, Ил осквернила разум Аклена, – негромко и достаточно терпеливо влез Кейел, но его тон снова звучал с насмешкой. – Считай, что отравила. И это он умер в огне, а не…
– Духи Фадрагоса! – Я схватилась за голову и отшатнулась. Вдохнула глубоко, глядя то на одного Вольного, то на другого. – Богомолы?.. Глупость какая! Надо было сразу о черных вдовах вспоминать!
– О чем ты говоришь? – Елрех нахмурилась.
– О мерзких паучках. – Я поиграла пальцами в воздухе, изображая кистью руки насекомое. – Черное‑черное брюхо – наверное, та же расцветка, что и у моей души. Мне так братец Гар’хорта шепнул. – Хохотнула нервно и стала расхаживать по комнате. – А на брюхе коварных самок силуэт песочных часиков. Это такая штука, которой время измеряют. Ужасные пауки одним лишь существованием напоминают о ненавистном Повелителе Тавирде. Только представь, если хотя бы одна особь заведется в Фадрагосе… Это же вся безопасность мира шан’ниэрду под хвост! А какие они смертельные… Насколько я помню, от их укусов сердце колотится, дыхание перехватывает, тебя всего лихорадит и даже бывает помутнение рассудка. Ну чем не симптомы любви? – Развела руками, окидывая ребят беглым взглядом. – Но самое ужасное в самках то, что они съедают самца. Все во имя будущего потомства! А он бедный придурок доверился… – Остановилась возле Кейела и сцепила руки за спиной. Вольный снова не смотрел на меня, а вместо этого уставился в стену. – Это так похоже на Аклена и Ил. И так похоже на нас с тобой. Правда, Кейел?
Он тряхнул головой.
– Я не говорил, что…
– Но ты снова избегаешь меня! А сейчас из‑за глупых предубеждений намеренно собираешься совершить ошибку! Хочешь остаться белым и пушистым, но не пустить меня в сокровищницу?! – Помолчала немного, надеясь, что он все же найдет смелости посмотреть мне в глаза, но не дождалась. – Тогда одолжи шерсти у более честного подельника.
– Я ни о чем не договаривался с ним, – мгновенно оправдался Роми.
– Верю, – улыбнулась я. – Ведь не успели бы. Никакой помощи духов не хватит, чтобы обсудить детали на глазах у глазастой фангры. Вот только какие обиды у тебя могли возникнуть, когда тебя ткнули носом в смерть сестры? О каких детских травмах и личных тревогах из прошлого шла речь, если тебе плевать? И ему плевать. – Указала ладонью на Кейела. – Он и о родителях после их смерти не горевал. Вольные! Должны быть умными, а решили провести меня такой глупостью. Быть хитрее самого опытного лжеца…
Кейел все же вскинул голову, вот только вместо стыда в его глазах горела ярость. Заметив, что он собирается встать, я попятилась.
– Не смей подходить ко мне!
– То есть ты можешь и сговариваться против меня, и обманывать, а я этого права не имею? – поинтересовался он, медленно поднимаясь.
– Ты хотел уничтожить ключи, положив их на… на неверные места? – заикаясь спросила Ив.
Роми цокнул языком и пробормотал:
– Только дошло.
– Бесчестный человек, – протянула Елрех, вытягиваясь всем телом. – И чем символ предательства в судьбе Вольного не понравился тебе? А ты? – Она повернулась к Роми.
– Выйдем поговорить. – Кейел подошел ко мне и потянулся к моему локтю, но я замотала головой и отошла дальше.
– Не, не, не. Если мы выйдем отсюда, то ты со мной обратно не спустишься.
Он нахмурился.
– Почему?
– Потому что я тебя съем. – Я пожала плечами.
Почему не злюсь на него? Наверное, потому что он прав. Я разрешила ему манипулировать собой, когда стала поступать с ним так же.
– Аня…
– Ты самый настоящий идиот, Кейел, – тихо произнесла, позволяя взять себя за локоть, но Кейел не потянул меня к выходу, а застыл без движения. – Ты вот‑вот умрешь, или что еще там с тобой случится. И я не могу отделаться от этой мысли, а ты подозреваешь меня в своей будущей смерти. Я не твой враг, Кейел. Как ты понять не можешь, что я с ума схожу? Ты же исчезнешь из моей жизни!
Он шумно выдохнул и, притянув меня к себе, обнял. Я прижалась щекой к твердой груди и, ощутив его тепло, поняла, что мне было прохладно без него.
– Я боюсь доверять тебе, Аня. Ты не представляешь, как мне страшно и как сильно я запутался.
– Я тоже, – выдохнула я.
– И мне известно, как раскладывать ключи, – обреченно признался он и поцеловал меня в макушку.
– Мне тоже, – протянула его же интонацией.
Кейел попытался отстраниться, но я крепче вцепилась в сильные плечи и не позволила этого сделать.
– Сила вестниц? – предположил он.
– Знания Ив, легенд и прошлого ключей.
– Уверена, что не ошибаешься?
– Уверена. И узнала еще до того, как ты выставил себя упрямым дураком.
– Прости.
– И ты меня.
– За что?
– За то, что смирилась с тем, что потеряю тебя.
Нам понадобилось всего несколько минут на то, чтобы снизить амплитуду напряжения между Елрех и Роми, растерявшегося как несмышленый ребенок. Ив смотрела на нас с Кейелом с удивлением, когда мы прогнали всех от плиты и стали вместе раскладывать ключи, будто никакой ссоры и проверки на вшивость никогда не было. Видимо, мы оба с ним ненормальные…
– Аклен предал своего попечителя, или как там называли этих соггоров, – поясняла я, укладывая первую ис’сиару на сектор с ядом, смертью и предательством.
– Покровителями, – с улыбкой напомнил Кейел, уже подавая вторую ис’сиару.
– С этой пламенной любовницей все очевидно, – улыбнулась я в ответ. – Извилистая дорога Вестниц, а затем смерть в огненном облике. Поэтому‑то мудрецы на карту возле скалы, у которой разбилась Ил, не поленились нанести значок мертвого дракона.