Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
– Есть и вторая деревня, куда бревна спускают? – воодушевилась я.
Зачастую мне стремились отвечать хором, но обычно говорила самая громкоголосая эльфийка.
– Да! Их даже больше, но там совсем мало народа, потому им много и не отдашь. Есть еще одна – большая, в трех рассветах пути. Там тоже лес валят, но рядом с ней озеро, а не река. Она южнее. Говорят, виксарты там часто бывают – гостят! А еще дальше племя обосновалось. И всех, кого поймают, в жертву темным духам приносят. Мы поэтому с той деревней не дружим.
Частокол острыми зубьями возвышался в ночи. За ним слышалась музыка, смех, искры взметались ввысь и тухли. Огромные ворота встречали нараспашку. Мы с Елрех молча сблизились перед тем, как войти.
– В деревню саму не пойдем, – приобняв меня, сказал Шайд.
Я тоже его за талию ухватила и, оглядываясь по сторонам, спросила:
– Почему?
– Там в ночь отдыхают, а мы тут шумим. Погляди, как мы выстроили забор.
Я проследила за его рукой, которой он взмахнул перед собой. И вправду население умудрилось возвести целую крепостную защиту, не хватало только рва. Мы стояли в замкнутом пространстве – перед нами забор вокруг деревни и за спиной такой же, а по всему свободному участку разбрелись те, кому хотелось развлечений.
– И все только ради ночных танцев?
Фангр на мой вопрос задорно рассмеялся, отчего прижал к себе плотнее.
– Ты так говоришь, будто радость жизни ничего не стоит, – пояснил он. И повел дальше от ворот. – Пойдем, познакомлю тебя с друзьями. Ты любишь наливку или настойки?
– Пока не решила.
Елрех следовала за нами молча, и взгляды, которые были направлены в ее сторону, заставляли меня пожалеть, что я предложила ей пойти со мной.
– Ворота открыты. А если нечисть войдет? – впервые заговорила она, обращаясь к Шайду.
Он на секунду глаза округлил, отвернулся мимолетно, но все же ответил неохотно:
– У нас в округе безопасно. К тому же деревня закрыта, а мы за себя постоять сумеем.
– Неужто? – Елрех насмешливо вздернула бровь и, руку на кинжал положив, с вызовом осмотрелась.
Шайд клыки стиснул, но, как только я отстранилась, улыбку растянул и, будто ничего не было, стал рассказывать об окружающих. Многочисленные расы и имена проходили мимо меня. Я жадно всматривалась в лица молодых людей, хваталась взором за русые волосы, позолоченные пламенем костров, и вслушивалась в голоса.
– Мы пришли рано, – выхватила из монолога Шайда, – скоро сюда из всей округи придут, и даже одного места у костра не найдем. Поищем сейчас хорошее? Я знаком с одной веселой компанией, они тут, как бы сказать… настроение задают.
– Заводилы, – подсказала я.
– А это выражение из какого региона?
– Из Обители гильдии, – поддержала меня Елрех с гордыми интонациями.
Я вздрогнула и резко остановилась, не смея вдохнуть. Передо мной словно неприступная стена из воздуха вылезла. По ногам прошла легкая дрожь, в груди заледенело. Сила Вестницы очнулась, но не тянула вперед, а гнала прочь. Опасностью веяло со стороны ворот, откуда мы пришли. Поддавшись панике, я оглянулась, отступила, стала нащупывать гильдейский знак под курткой и рукоять кинжала.
– Что‑то потеряла? – спохватился Шайд.
Елрех молча свой кинжал крепче стиснула, но из‑за пояса не доставала.
Вокруг суетился народ, танцевали под звездами пары, песни звучали многоголосьем, стучали кружки, поднимались вверх вместе с бурдюками. У бочек толпились парни, с ковшей стекал местный алкоголь, на помятой траве стелились покрывала и куртки. Неподалеку с визгом и смехом пробежала эльфийка, следом за ней – разрумяненный молодой человек. У ворот быстро собиралась толпа, народ там явно начинал волноваться.
– Что там? – мигом позабыв обо мне, Шайд заинтересовался суматохой. И рассмотрев, кто всполошил выпивших, протянул удивленно: – Погляди, шан’ниэрды. Наряды у них богатые…
– Только разодранные, – подхватила Елрех.
– Кажется, из высших, – продолжал фангр. – И похожи, будто брат и сестра.
Елрех нахмурилась.
– Безопасно у вас, говоришь? А напал на них кто?
В нашу сторону бросился еще один фангр.
– Диррейк! Диррейк! – кричал он, на бегу подтягивая сползавшие штаны. – Еда нужна! Вода!
Музыка прекращалась, веселье затихало, а моя сила с каждой секундой все крепче охватывала страхом.
Глава 9. Тени прошлого
– Кто такой Диррейк? – спросила я у Елрех, стараясь сморгнуть головокружение.
– Это мой друг, – вместо нее ответил Шайд. – Я тебя вел познакомить с его компанией.
Значит, не название нечисти…
Пока Шайд был озабочен, разузнавая у пробегавших мимо подробности о незнакомой паре, Елрех ко мне приблизилась и тихо спросила:
– Что с тобой, Асфи?
– Сила, – коротко сказала я. Рывком оттянула ворот, душивший меня, но вдохнуть полной грудью все равно не получилось. – Тут опасно.
Она нахмурилась сильнее, голову склонив к груди, пристально всмотрелась в шан’ниэрдов.
– Они не сильно пострадали. Оборваны только да грязны.
Я головой покачала, сглотнула колючий ком и, не сумев ни слова выдавить, на них кивнула. Елрех поняла, но удивленно уточнила:
– Они опасны? – Прищурилась, хмыкнула и произнесла: – Я пригляжу за ними, а ты скорее узнавай о Кейеле.
Сказать проще, чем выполнить. За то время, пока все возились с новоприбывшими, я даже сумела утихомирить силу вспыхнувшей злобой. Меня раздражало ее неповиновение, бесило, что она руководила мною, мешая планам. И в какой‑то момент моя злость достигла того пика, когда страх отодвинулся на задний план. Он все еще оставался, но лишь держал в тонусе, не позволяя ни на миг расслабиться.
Шан’ниэрдке лили воду на руки, и она смывала легкую копоть и грязь с румяного лица. Ее темные волосы, как и мои, в свете костра отливали медью; сложная, растрепанная коса ложилась на землю всякий раз, как девушка склонялась в поясе. Ее брат, статный, но немного растерянный, стоял рядом и вытирал шею влажной тряпкой. Диррейк – что удивительно, широкоплечий парень моей расы, – тихо расспрашивал его. Когда умывания закончились, пару повели к самому яркому костру, усадили на самые высокие бревна, выдали по миске похлебки, наспех стащенной в каком‑то доме на окраине деревни, по куску хлеба и позволили им молча поесть.
Шайд позабыл обо мне напрочь, но я о себе напомнила сама. Ухватила его за локоть и пожаловалась, что мне страшно. Он проникся моментально, стал шутить и отыскал для меня место рядом с собой, как раз в компании Диррейка. Елрех место не уступили, но она упрямо встала за моей спиной, обзавелась кружкой с выпивкой, к которой недовольно принюхивалась, и косилась на темноволосых сородичей. Те тряслись и жадно ели. Все вокруг ждали…
– Пусть духи не забывают вашей доброты, – заговорил шан’ниэрд, отставляя в траву пустую миску. – Меня зовут Ликвир, а это моя сестра Ланкеала.
Ноги налились свинцом, лоб покрылся испариной, в висках застучало. Я стиснула кружку с ягодным вином в руках, стараясь не расплескать его и чувствуя, как холодеют щеки. Против воли одними губами повторила их имена, вглядываясь во взрослые, безумно красивые лица сидящих неподалеку шан’ниэрдов.
Это не они… Совпадение? Ни в жизни не поверю…
Ликвир и Ланкеала – разве можно забыть этих детей? Нельзя забыть всю боль от потери тех, кого любил. И я помнила их боль, потому что разделила ее с ними. Потому что она стала моей собственной. Руки дрожали, а в ладони почудился ключ от дома. Искры обратились ягодами в лукошке, пробудили словно свежую ненависть к ним. Из‑за дурацких ягод Ликвир поругался с родителями в свой день рождения и сбежал в лес. Ланкеала, маленькая, еще безрогая шан’ниэрдка, увязалась следом за братом, и он не стал прогонять ее. Только это спасло их от пламени дракона, испепелившего деревню.
– Там все сгорело, – всхлипывая рассказывала шан’ниэрдка, прижимая кулак к груди. Вытянула его вперед, раскрыла, демонстрируя большой ключ. Ее губы скривились и задрожали, голос стал тоньше. – Вот! Только он и остался, как память о родных.