Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

Я нашел в себе силы на то, чтобы вцепиться в ворот его рубахи и повиснуть на нем. Он пошатнулся со мной вместе, но удержал нас обоих на ногах. Я прорычал ему прямо в ухо:
– Р‑ромиар‑р! Шан’ниэрд. Беловолосый. Он исследователь. Найдите и скажите, что Кейел пришел.
– Беловолосый, говоришь?
– До полнолуния найдите…
Хоть бы успеть…
Вскоре меня усадили на лавку, установленную сразу за городской стеной. Рядом сновали охранники, менялись сменой, сплетничали, шутили, смеялись. Я вцепился в лавку двумя руками и боялся двигаться. Грязь на ногах смешалась с кровью, перепачкала все. По земле ползали муравьи, букашки, мухи летали низко, садились на ранки, на содранную кожу. И те, и другие ползали по мне – неприятно. Хотелось согнать их, но я не шевелился. Движение вправо, движение влево, вперед‑назад – просто рухну без сознания. И холодно. Никогда еще мне не было так холодно.
Не зря существа прячутся от слез Шиллиар…
Не знаю, сколько я так просидел, но, кажется, вновь задремал. Вздрогнул от прикосновения. Незнакомый охранник, гелдов, принес воды. И я с радостью отцепился от лавки и взялся за кружку. Руки тряслись, вода едва не расплескалась, но гелдов помог. Напившись, я поежился и поблагодарил огромного охранника.
Гелдова я видел второй раз в жизни…
И снова на неизвестное время дремота околдовала сном, затмила реальность, оставляя разум лишь частично подвластным. Кости ломило, голову словно зажало в камнях, а каждый шорох резал слух. Но сон был сильнее… Казалось, ничего не способно было вырвать меня из него.
– Где он? – я услышал знакомый голос и взбудоражился.
Сон исчез бесследно. Надеясь, что не мерещится, голову поднял.
Она…
– Ты? – удивилась полукровка.
Белые волосы сияли под солнцем, и я щурился болезненно. Она подошла, склоняться и не думала. Спросила громче:
– Что тут делаешь?
– Вас ищу, – просипел я. Откашлялся в кулак и уточнил: – Ромиара, тебя… Наверное…
– А с ногами что сотворил? – Полукровка быстро на корточки опустилась, отчего голова закружилась и затошнило. Холодными пальцами надавила на вспухшую рану. – Болит?
Я едва не прыснул от жгучей боли, но, зубы стиснув, сдержался.
– Терпимо.
– Заразу занес, гной нехороший, – ровным тоном проговорила и встала. – За мной иди, тут до Аспидов недалеко, а там помогут.
Она, не оглядываясь, зашагала прочь, а я сидел, собираясь с силами. После ее прикосновений, ногу дергало, и будто даже колено подгибалось. Набрав полную грудь воздуха, я поднялся. Опираясь на стену, устоял. И стараясь девушку из виду не упустить, осторожно захромал следом. Как ее имя? И почему не запомнил?
Охранники у ворот толпились, до прибывающих в город им и дела не было. Видимо, только к совсем подозрительным подходили. Беловолосая фангра остановилась на обочине широкой дороги и, зацепив пальцы за пояс, стала ждать меня.
А я плелся медленно. Быстрее бы идти, но не могу.
Глянул под ноги. И вправду о городах рассказывали – улицы камнями застилают… И дома высокие. Крыши добротные.
– Идти‑то хоть можешь? – спросила полукровка, когда мы поравнялись.
– Ну ведь иду же, – устало вздохнул я и улыбнулся.
Она бровь вскинула.
– Сумасшедший человек, ты с такими ногами еще шутишь? Весельчак?
– Нет, – я перестал улыбаться. В висках быстро забилась жилка, тошнотворный ком поднялся к горлу. – Просто учусь быть сильнее.
Жар вспыхнул где‑то внизу, в животе, поднялся быстрой лавиной. Мигом пробрала дрожь, в голове щелкнуло. Огонь охватил мир, а затем все потухло.
  
Глава 15. Дарок  Аня  
 
Яркое солнце ослепило. Я, щурясь и прикладывая руку козырьком ко лбу, высмотрела на дороге агрессивную компанию. Она очень быстро удалялась в неизвестный мне район, и чтобы не упустить их, нужно было поспешить. Закинув сумку на плечо, я бросилась следом. Безлюдная улица упиралась в двухэтажный каменный дом и расходилась в две стороны; компания свернула вправо. Узкая улочка в конце темнела под выросшими навесами и досками, будто мостики, закрепленными между окнами домов на втором этаже. Знакомые силуэты терялись в этом полумраке и, к моему огорчению, снова сворачивали.
 
В этой части города было сырее, душнее, темнее и оживленнее, чем на площадях, неприкрытых от солнца. Однако под ногами не было той грязи, по которой я добиралась к харчевне. Правда, ступать все равно приходилось по настилу из подгнивших досок, а зловоние душило и подгоняло выбраться на проветриваемую часть Васгора.
Компания юных васовергов привлекла меня еще издали. Они сидели на узком крыльце и что‑то тихо обсуждали. Все худые, полуголые – на ногах лишь обмотки тряпья, – но жилистые. Грязные волосы либо собраны в косы, либо обрезаны кое‑как под рогами. Чумазые лица еще не испорчены шрамами, без печати жестокости, но взгляды… Даже от взглядов взрослых васовергов не веяло такой опасностью. В их молодых глазах не было угрозы, не было пошлых намеков – лишь интерес: холодный, расчетливый, оценивающий. Молодняк видел не меня, а то, что у меня можно отобрать. Натянув капюшон сильнее, я плавно прибавила скорости. Дощатый настил пружинил шаги, но выравнивал дыхание.
Я прошла мимо подростков, словно по тонкому канату над пропастью, и даже не удивилась, когда обернувшись, заметила преследование. Они не скрывали того, что идут за мной. Подростки, дети… Даже если они ровесники Егора, то ростом явно пошли в своих отцов. Мне приходилось идти уверенно, но спешить, часто оборачиваться и при этом не упускать впереди идущих васовергов. Я понимала: если побегу – я добыча.
За очередным поворотом едва не вскрикнула, но лишь молча отскочила, обнажая кинжал. Компания поджидала меня прямо за углом, подпирая стены и перекрывая дальнейший путь.
– Чего пристала? – спросил васоверг, избивший Фаррда.
Я растерялась на миг, а один из рогатых с ухмылкой направился ко мне. Зубы скрежетнули, но имя слетело верное – Ксанджи отозвались быстро, заставили мужчину выдержать дистанцию. Позади меня послышались шаги, показался молодняк. Быстро оценив обстановку, мальчишки сделали вид, что прогуливались, и продолжили путь.
– Духами своими меня не пугай, – тихо проговорил главарь и шагнул ко мне ближе.
И от вида его грозного, и от вони хотелось отступить. Попятиться.
– Ты лишил меня информатора, – сказала я, не двигаясь с места.
– Я сам сгорю, но шею твою цыплячью свернуть успею, – проигнорировав мои слова, произнес угрозу.
– Ты знаешь общий язык, – упрямо продолжала говорить я, глядя ему в серые глаза.
Он навис надо мной, сжимая кулаки до скрипа и не отрывая от меня гневного взора, но молчал.
– Ты избил Фаррда на глазах у других васовергов, и никто не вступился за него. Это ваши порядки, или тебя боятся?
– Сейчас интерес твой приглушу. – Двинулся на меня.
– Помоги мне! – потребовала я, стараясь держаться с гордостью.
Мелкая дрожь одолевала ноги, и мне казалось, что еще мгновение – и я просто упаду на колени.
Васоверг остановился с приподнятой рукой для увесистого удара и долго разглядывал мое лицо. Хмурился, поджимал губы, будто хотел сплюнуть. Затем поморщился, фыркнул и отступил. Молча развернулся, руку расслабляя, и отправился по улице дальше. Его подчиненные и слова не сказали, даже косого взора на меня не бросили, просто последовали за ним, словно и не встречали никого на своем пути.
И как расценивать это молчание?
Позади послышался шорох, и я оглянулась. Один из подростков сидел на корточках на перекладине, протянутой между окнами второго этажа. Свесил длинные руки с отростками плетей и немигающим взглядом смотрел мне прямо в глаза – без улыбки, без тени веселья или даже злости. Из‑за угла показался еще один; увидел, что взрослые васоверги уходят и кого‑то подозвал. Духи Фадрагоса, им плевать, что я вижу их! Плевать, что понимаю намерения. Эти не пощадят, не попросят раздеться и добровольно отдать все вещи. Наверняка, они молча, без особой жестокости убьют и сами все заберут. Мне об этом никто никогда не рассказывал, но откуда‑то я это знаю наверняка. Чувствую, что с ними так и будет.