Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)
Еще на рассвете мы покинули уютную землянку и вновь отправились в путь. Я тащила заплечный мешок и разглядывала простенькое копье. Охотница, впихивая мне его в руки, явно была убеждена, что я с ним управлюсь. Она отвлекла меня от разглядывания хлопком по плечу и, продолжая балаболить, показала на кочку с мелкими красными цветками. К ней мы и направились. Елрех сбросила сумки, достала нож и присела на корточки. Примяла цветы, очистила участок от мха, разрыхлила и без того рыхлую почву ножом и принялась раскапывать руками. Я склонилась, внимательно наблюдая. В земле тянулись прозрачные хрупкие трубки. Они ломались при малейшем прикосновении, и из них выливалась вода или сок. Вскоре Елрех нашла два небольших плода, но не остановилась, пока не отыскала третий. Улыбнулась, указала мне на него и стала закапывать обратно. Один в земле для размножения? Твердую кожуру она пробила ножом в двух местах и приложилась ртом к плоду. Я постаралась счистить всю землю со своего и протянула спутнице, она с легкостью проделала дырки. На вкус сок оказался кисло-сладким, а пах земляникой.
Наш путь продолжался еще два дня, за которые я успела пристраститься к чудо-зелью. Оно стало моим самым любимым зельем из всех, какие мне были известны или даже неизвестны. На третий день его приема я с самого утра завизжала, полезла обниматься к Елрех и даже поцеловала ее в щеку. Она скривилась, а затем долго вытирала место поцелуя. Меня такое поведение не огорчило.
— А люди в Фадрагосе есть?
— Теперь я уверена, что вы есть в каждом мире. Найти бы тот, где вас нет, — ответила мне Елрех, осматриваясь.
— А такие, как я? Ну, те, кто сюда перенесся.
— Побудь тихой, Асфирель, — огорчила она меня, обрывая допрос. — Мы входим в регион Каменных Великанов. Они трепетны к вечному сну. Не смей будить их, иначе нас превратят в лепешку мсита.
К полудню я уже знала: если слово мне незнакомо, значит, либо Елрех не произносила его до этого, либо на земле не имелось аналога.
— А если шепотом поговорим? — не отстала я.
— У меня голова от тебя трещит, словно в ней термитник, — пробормотала она, ухватила мешок удобнее и произнесла: — Замолчи.
Я тяжело вздохнула, но подчинилась. Может, только у нее такой характер, а остальные будут посговорчивее?
Больше часа мы брели по склонам среди огромных валунов и скал. Солнце нещадно палило, и запасы воды быстро расходовались. Жарко. Стрекот вполне обычных цикад не замолкал ни на секунду. Но меня ничего не могло огорчить. Лес исчезал позади тонкой полоской, вскоре он должен был вовсе скрыться за холмами, а впереди простирались бескрайние луга. Лес гораздо темнее и с деревьями ниже находился справа. Снежные верхушки гор возвышались дальше за ним. Мне сложно было молчать: я прямо чувствовала, как язык зудит — хотелось поговорить. О чем угодно, но поговорить. Например, о причудах чернеющего леса, о регионе с забавным названием и какими-то великанами. Но я молчала, понимая, что могу разозлить спутницу, если издам хоть малейший звук.
Самое первое, что я спросила, когда смогла с пониманием говорить, был вопрос о Земле. Знают ли они такую планету? Но слово «планета» произносилось сугубо на русском, и космос тут не изучали. Другие миры в Фадрагосе существовали лишь в небольшом количестве легенд. О путешествиях между ними Елрех вообще не слышала. Она прямо сказала, чтобы я выбросила ерунду из головы о возвращении домой и обживалась тут. Ведь так пожелали духи. Но я не могла себе представить, как буду жить в жутком мире. Я перенеслась сюда — вошла. Значит, вход есть, а если есть вход, то найдется и выход.
Сбоку что-то громко всхрапнуло — я пискнула, съежилась. Теплая ладонь мгновенно накрыла мой рот. Елрех обхватила меня со спины и потащила назад. Скала в паре метров от нас пошатнулась, зашуршала, заскрипела. Серый песок осыпался в траву. Высоко в камне показались трещины, они раздвинулись шире, и Елрех замерла. На нас смотрели карие глаза. Глаза! У скалы! Я едва заметно приподнимала плечо, стараясь удержать съезжающий мешок. Показалась новая трещина. Скала задрожала, низко загудела, открепились каменные руки — великан потянулся. Он зевал как обычный человек. Я почти не дышала, и Елрех, казалось, тоже превратилась в камень. Великан медленно опустил голову и глянул на нас. Я бы ему и до колена не допрыгнула. Теплый ветер скользнул по оголенной коже, подцепил локоны длинной челки, пощекотал ими лицо и легонько потянул мешок в сторону. А может, это от страха у меня все зачесалось и тяжелее стоять стало. Но я выдержала, лишь моргнула и от щекотки уголком губы дернула.
Казалось, будто мы простояли так вечность, но, судя по жуку, кружащему возле нас — недолго. Великан заскрежетал, направляясь в сторону. Земля дрожала от каждого его шага, но я от страха точно дрожала сильнее. Хочу домой! К котикам и собачкам. Первым делом, как вернусь — в зоопарк! Буду осознавать всю красоту миниатюрных жирафов и слонов! Жаль, что там на китов не полюбуешься. Наверняка, в Фадрагосе водятся ужасные морские чудовища. Интересно, а русалки тут есть?
Великан остановился не так далеко, присел, а затем улегся. Свернулся калачиком, плотно сжался, скрывая мелкие трещины. Его угловатая фигура моментально стала напоминать обычную скалу, только теперь уже низкую и широкую. Если бы я наблюдала все с экрана телевизора, то умилилась бы, но так — совсем не до восхищения.
Мы простояли еще минут пять, а затем Елрех отпустила меня и отправилась дальше. Вопросы возникали в моей голове бесконечным потоком, и я старалась выбрать самые важные, которые задам первыми. Но их было так много, что не всплыть! Например, почему пение птиц не будит великанов, а мой писк разбудил? Какие еще существа есть в Фадрагосе? Как работало волшебство, которым пользовалась Елрех? Могу ли я им овладеть? Мне не терпелось покинуть регион Каменных Великанов, чтобы обо всем расспросить.
К закату мы все еще молчали и ни разу не остановились для перерыва. Перекусывали на ходу фиолетовым питательным овощем, который я ошибочно считала мясом. Но спутать его было легко небезосновательно. Растение было хищным, а урожай — мясистым. Я боялась испортить аппетит, поэтому не интересовалась, чем его удобряли и кормили.
Широкая река с быстрым течением перегородила нам путь. Она мелко блестела в лучах краснеющего солнца, и блеск мешал мне рассмотреть противоположный берег. А вот Елрех приложила руку ко лбу и вглядывалась вдаль, будто все прекрасно видела. Рыба непривычно часто плескалась, лениво плавала у самого берега, совсем у поверхности. Тут и рыбаком быть не надо, чтобы поймать.
— Брод выше по течению. Если идти быстро, то через два шага солнца уже будет на том берегу.
— Говорить можно? — громким шепотом удивилась я.
— Уже шаг солнце как! — широко улыбнулась плутовка.
— Шаг солнца — это промежуток времени? Вы так его меряете? Час, два, три часа — сколько?
— Так, как считаешь время ты, принято его считать на севере: от региона Озера слез и до региона Печальных гор.
Она шагнула к узкой тропе, поворачивая к темному лесу. Его опушка начиналась в метрах ста от нас, а дальше приближалась к берегу.
— Я не знаю ваших регионов, — поспешила я за ней, вытряхивая забившийся песок в намотанную шкуру на ногах. Как же неудобно-то!
— Ничего, узнаешь.
— Я домой хочу. Узнавать — в мои планы не входит.
— Чем твой мир лучше нашего, что ты так спешишь вернуться? Ты сказала, что духи покинули его.
— Я не так сказала, — возмутилась я. — Я сказала, что у нас нет волшебных светлячков, а ты перекрутила на каких-то духов.
Она тихо засмеялась и с хитрецой глянула на меня:
— Так чем же он лучше?
— Не знаю, — призналась я, пожав плечами. — Но мне нужно вернуться домой. У меня там родители остались, братик. Егорушка зовут. Вредный и никого не слушается, — улыбнулась я, вспоминая его противное: "Ма-а-м, па-а-п, Анька снова мой комп заняла!". — Я их всех люблю, и они сейчас точно переживают, волнуются. А еще, Женька… Любимый мой.